Лжефакты, лжевыводы и лженаука

Чудинов Валерий Алексеевич


Несмотря на то, что теперь в качестве экзамена кандидатского минимума введена не философия, а философия науки (составной частью которой является методология науки), именно последнее пока молодым учёным известно довольно плохо. Им представляется, что если они вскрыли неверность одного факта, то они сразу же вскрыли новую лженауку. Иными словами, им представляется, что они с ходу «разоблачили» заведомого «лжеучёного», хотя чаще всего они просто расписались в незнании методологии науки. Ибо им в таком случае придётся объяснить, как очередной кандидат в «лжеучёные» смог добиться неплохих научных результатов и почему никто кроме них не сделал подобного «разоблачения» задолго до их «прозрения».

Однако история науки показывает, что всякий новатор попадает в довольно сложную ситуацию, когда привычных ориентиров нет, и когда некоторое стечение обстоятельств может привести к открытию ложных фактов, из которых потом делаются ложные выводы. А из них вовсе не следует конструирование некоей лженауки. И я постараюсь привести некоторые примеры того, как появляются эти самые ложные факты. Для этого я выношу парадоксальные утверждения в название подзаголовков.

Оглавление:
  • Лжефакты, лжевыводы и лженаука
  • Обсуждение
  • Литература
  • Лжефакты, лжевыводы и лженаука

    Несмотря на то, что теперь в качестве экзамена кандидатского минимума введена не философия, а философия науки (составной частью которой является методология науки), именно последнее пока молодым учёным известно довольно плохо. Им представляется, что если они вскрыли неверность одного факта, то они сразу же вскрыли новую лженауку. Иными словами, им представляется, что они с ходу «разоблачили» заведомого «лжеучёного», хотя чаще всего они просто расписались в незнании методологии науки. Ибо им в таком случае придётся объяснить, как очередной кандидат в «лжеучёные» смог добиться неплохих научных результатов и почему никто кроме них не сделал подобного «разоблачения» задолго до их «прозрения».

    Однако история науки показывает, что всякий новатор попадает в довольно сложную ситуацию, когда привычных ориентиров нет, и когда некоторое стечение обстоятельств может привести к открытию ложных фактов, из которых потом делаются ложные выводы. А из них вовсе не следует конструирование некоей лженауки. И я постараюсь привести некоторые примеры того, как появляются эти самые ложные факты. Для этого я выношу парадоксальные утверждения в название подзаголовков.

    Сатурн имеет форму сахарницы. Сначала поместим цитату из Википедии: «Сатурн — одна из пяти планет Солнечной системы, легко видимых невооружённым глазом с Земли. В максимуме блеск Сатурна превышает первую звёздную величину. Впервые наблюдая Сатурн через телескоп в 1609—1610 годах, Галилео Галилей заметил, что Сатурн выглядит не как единое небесное тело, а как три тела, почти касающихся друг друга, и высказал предположение, что это два крупных «компаньона» (спутника) Сатурна. Два года спустя Галилей повторил наблюдения и, к своему изумлению, не обнаружил спутников».


    Рис.1. Снимок Сатурна со станции Кассини

    Так выглядит Сатурн на современных фотографиях. Продолжим цитирование. «В 1659 году Гюйгенс, с помощью более мощного телескопа, выяснил, что «компаньоны» — это на самом деле тонкое плоское кольцо, опоясывающее планету и не касающееся её. Гюйгенс также открыл самый крупный спутник Сатурна — Титан. Начиная с 1675 года изучением планеты занимался Кассини. Он заметил, что кольцо состоит из двух колец, разделённых чётко видимым зазором — щелью Кассини, и открыл ещё несколько крупных спутников Сатурна».

    Современные исследователи вполне могут показать, чем изображение современных телескопов с высокой разрежающей способностью отличается от изображений в телескопе Галилея (рис. 2 справа).


    Рис. 2. Изображение Сатурна в современном телескопе (слева) и у Галилея (справа)

    «Галилей писал герцогу Тосканскому, что «Сатурн не является одиночным телом, а состоит из трёх тел, которые почти соприкасаются друг с другом и не изменяют положение по отношению друг к другу. Они расположены в линию, параллельную зодиаку, и средний (собственно, сам Сатурн) составляет примерно одну третью от наибольшего (то есть, расстояния между кольцами)». Он также охарактеризовал Сатурн, как имеющий «уши». В 1612 году плоскость колец была ориентирована ребром к Земле, поэтому они не были видны в телескоп. Озадаченный Галилео интересуется: «Сатурн проглотил своих детей?», подразумевая древнеримский миф, в котором Сатурн ел своих детей, чтобы предотвратить своё свержение. В 1613 году кольца стали видны снова, что ещё более запутало Галилея» (http://tvsh2004.narod.ru/saturn/sat_rings.html, сайт «Кольца Сатурна»). Таким образом, если в 1610 году Сатурн по Галилею состоял из трёх тел, то в 1616 году он напоминал сахарницу, рис. 2 (взято с сайта http://huygensgcms.gsfc.nasa.gov/Shistory.htm).


    Рис. 3. Две зарисовки Сатурна Галилеем

    Нас, собственно говоря, интересует не Сатурн как небесное тело Солнечной системы, а мнение о нём первооткрывателя. То, чем занимался этот исследователь, очень близко к проблемам микроэпиграфики: требовалось различить еле заметный и весьма неконтрастный объект, к тому же светлый на тёмном фоне (только Галилей разглядывал светило на тёмном небосводе, а эпиграфисты рассматривают едва заметные знаки и буквы на фоне камней или скал). Видеть планету с диском прежде не доводилось ни ему, ни кому бы то ни было из астрономов вообще. Поэтому в 1610 году он предположил, что, подобно Юпитеру, Сатурн также имеет спутники вокруг себя; их два, и они расположены близко к телу планеты. Это – вполне естественное предположение.

    Теперь спросим себя с точки зрения современных представлений: прав ли Галилей? – Ответ будет отрицательным: перед нами ОТКРЫТИЕ ЛЖЕФАКТА. То, что открыл Галилей в 1620 году, не являлось спутниками Сатурна. Зарисовать данную картину точнее в том же году Галилей не смог. А в 1612 году «спутники» пропали. Это еще раз подтвердило, что Галилей открыл вовсе не спутники. Но что именно он открыл, он объяснить не смог. Можно ли на этом основании утверждать, что Галилей создал «лженауку» о Сатурне? – Разумеется, нет. Один факт был установлен, но 1) не подтвержден. Хуже того, 2) в 1612 году он вообще перестал существовать. А из этого пока невозможно было сделать никаких выводов.

    Зафиксируем пока это положение: из лжефакта не был сделан лжевывод. Что же касается зарисовки 1616 года, то она намного точнее. Однако по бокам от Сатурна уже не кружочки, а как бы ручки от сахарницы. Можно ли сказать, что теперь Галилей открыл кольца Сатурна? – Тоже нет. Галилей СОЗДАЛ НОВЫЙ ЛЖЕФАКТ, хотя намного более близкий к реальной картине. Но и теперь он не понял, что перед ним – кольца Сатурна, то есть, опять не сделал никаких выводов. Поэтому честь открытия колец Сатурна по праву принадлежит Гюйгенсу.

    Таким образом, Галилей не создал никакой лженауки, хотя предложил два лжефакта. Если бы он продолжил наблюдение с более мощным телескопом, то он, вероятно, уточнил бы вторую зарисовку до изображения кольца вокруг Сатурна. Иными словами, двигаясь от заведомо неверного изображения 1610 года к наполовину верному, наполовину ложному изображению 1616 года (хотя с современных позиций, неверному), он уменьшил процент лжи и увеличил процент истины. Такова закономерность любой становящейся науки. Винить Галилея во лжи никому не придёт в голову, точно также как требовать, чтобы он отложил свои исследования на полвека, до времени, когда появятся более мощные телескопы. Но его ложь приковала внимание, явилась своеобразной «научной аномалией», исследовать которую стало делом чести последующих астрономов.

    Гидроним «Москва» является угро-финским. Подобное мнение высказывалось многими исследователями. Однако меня всерьёз заинтересовала работа жителя города Коломны Михаила Григорьевича Савицкого (САВ). Он не просто повторил это мнение, но и привёл новые данные. Прежде всего, он исследовал слова с формантом «ВА», которые во многих случаях оказывались угро-финскими. Далее он сделал вывод: «Переселяясь на новые, северные земли и заселяя там свободные места по берегам незнакомых, безымянных рек, и озёр, люди стали обживать их и давать им свои названия по своим привычным и знакомым моделям, перенесенным из старых мест. Вот в этот период времени переселенцы из Волго-Окского междуречья, в том числе и с берегов Москвы-реки, и занесли на далёкие северные просторы свою модель именования гидрообъектов с формантом «ВА». Разумеется, это были не коми-зыряне, формирование которых как народности началось только в начале первого тысячелетия до н.э. Это были их далёкие, далёкие предки, вынужденные по воле природы мигрировать на Европейский Север, оставив в память о себе на своих старых местах обитания имена гидрообъектов с формантом «ВА», и среди них название реки, давшей имя ныне великому городу с кратким названием МОСКВА» (САВ, с. 11).

    Этот вывод в те дни мне показался вполне логичным, если опираться на существующее в науке мнение. Однако в брошюре Савицкого было нечто более интересное: он обнаружил перевод слова с коми-зырянского, запросив в Сыктывкаре Институт коми языка. Ему пришел такой ответ: «На обширной территории Европейского Севера нередко встречается древний финно-угорский географический субстрат… «МОСКЫЫ», дублетный синоним слова «ВОВКУДЗ» – ЩАВЕЛЬ КУРЧАВЫЙ и распространен в северном окраинном диалекте на Ижме и Печере. Слово сложное: МОС – «корова» и КЫЫ – «язык». Название МОСКЫЫ подчеркивает сходство листьев растения с языком коровы. Оба названия растения образованы на коми почве и ЛЕКСИЧЕСКИХ параллелей в других финно-угорских языках не имеют» (САВ, с. 16).

    После этого Савицкий выяснил два обстоятельства: что в древности слово «язык» имело форму КЫЛ, а не КЫЫ, и, самое главное, что конский щавель является эндемиком именно Москвы-реки на широте Москвы. Из этого Савицкий сделал такой вывод: «То обстоятельство, что коми-ижемским «МОСКЫЛ», «МОСКЫЫ» является лексическая параллель в языке коми-пермяков, лишний раз убеждает в том, что именно древним предкам коми и никому другому было предназначено судьбой дать название «МОСКЫЛ», «МОСКЫВ» ЩАВЕЛЮ КУРЧАВОМУ, именем которого была названа река, а от реки получило название городище, переросшее затем в столичный город Российского государства. И справедливости ради надлежало бы городу Москве по случаю своего 850-летнего юбилея должным образом увековечить этот немаловажный исторический факт». (САВ, с. 19).

    Итак, М.Г. Савицкий установил, на его взгляд, важный исторический факт. Наличие совпадений названий «Москва» со словами «Щавелевая река» на коми, а также с тем, что именно здесь это растение размножается лучше всего, мне показалось весьма убедительным. Я даже вступил в переписку с автором этого открытия, и года три мы обменивались письмами, впрочем, уже не конкретно-лингвистического, а общелингвистического содержания. Однако постепенно я понял, что данного количества совпадений всё-таки маловато. Если предки коми действительно проживали в данных местах в эпоху бронзы, то 1) мы должны были бы встретить и указанный синоним ВОВКУДЗ в окрестностях Москвы и 2) не только данный гидроним, а и все гидронимы района Москвы должны были бы быть того же финского происхождения. И сразу же стало ясно, что никакого слова Вовкудз среди гидронимов бассейна Москвы-реки нет. Это уже насторожило.

    Но когда я взялся за статью по поводу гидронима «Москва», оказалось, что в районе Москвы существует 30 название различных рек, речек, ручейков и озёр. Из них 28 явно славянских, точнее, русских, одно имя неясное (Яуза) и одно (Москва) – вроде бы финское. В той же статье я показал, что имя Яузы (по гипотезе А.Т. Фоменко) означало НЕ УЗКАЯ, и тогда я понял, что она когда-то называлась Неуза, затем Няуза, и, наконец, Яуза, иными словами, тоже было число русским. Осталось предположить, что и имя Москвы-реки тоже чисто русское с обозначением либо чего-то мозгло-промозглого (болотистого), либо от слова МАСКА, которое в древности обозначало икону. И, наконец, когда нам вместе с Л.В. Шершнёвым довелось рассмотреть геоглифы Москвы, там действительно оказалась надпись МАСКОВА. Так что первоначально вся местность была охарактеризована кратким прилагательным МАСКОВА. Никакого отношения к финнам, коми и прочим народам уральской группы оно не имело.

    С этого момента не только вскрытый Савицким «факт» совпадения стал для меня ложным, но и сделанный из него вывод о якобы финском происхождении гидронима «Москва». Хотя в каких-то ареалах обитания коми вполне возможна местность и с названием МОСКЫВА – ничего не имею против этого. Однако применительно к данной московской местности факт совпадения финского названия и растения ЩАВЕЛЬ КУРЧАВЫЙ правдив, сам вывод из этого факта о финском происхождении гидронима «Москва» ложен, поскольку ничего финского ни в каких других московских гидронимах не обнаружено. Так что ложен только вывод, поскольку сам Савицкий никакой науки из этого не создавал. Иными словами, у него нет ни совокупности выводов в отношении других гидронимов, ни объяснения того, каким образом здесь оказались предки коми.

    Но вот я читаю иную книгу, и сталкиваюсь с таким положением: «Изначально же финский народ москель (мокош или мокша, он же москва) был всегда таким же миролюбивым, как мордвины или их родня – карела, живя в своём мире. Однако жестокость и тирания по отношению к нему собственных князей и царей сделали из потомков мокселей людей забитых и жестоких, коих и описали Горький, Ключевский и философ Глосский, отметившие также иррационализм характера людей России (на самом деле одной лишь Московии)» (ГОЛ, с. 255).

    Итак, оказывается, существовал неведомый мне этноним «моксель» или «москель». Я попытался найти его в интернете, и нашел комментарий от 1 октября участника форума http://forum.2000.net.ua/forum/viewtopic.php?p=46221&sid=3afaeae3b9da8649ee46985d800fbac5 Виталия Бикинеева с Украины, который написал: «В своё время я ознакомился и прочитал эту книгу (В. Белинский "Страна Моксель"), в которой автор даёт свою версию истории государства Российского, опираясь на российские же исторические источники (Н.М. Карамзин, С.М. Соловьев, А.А. Шахматов, В.О.Ключевский и др.).
    На сегодняшний момент ссылка, по которой я ознакомился с книгой:
    http://ukrlife.org/main/evshan/moxel.htm не работает. Пройдя по поисковику Google, я обнаружил, что не работают и другие ссылки по данной тем
    е». Так что, скорее всего, никакого народа по имени «моксель» не существовало, а название «страна Моксель» является писательским вымыслом.

    Теперь, что касается мокшан. Википедия пишет: «Мокшане (мокша, мокш. Мокшет, эрз. Мокшот) — финно-угорский народ в России. По данным микропереписи 1989 в республике Мордовия 180 тыс. мокшан, остальные проживают за её пределами, в различных областях и республиках Поволжья и Сибири. Крупные диаспоры мокшан также существуют в Эстонии, Австралии, Соединённых Штатах Америки. Говорят на мокшанском языке финно-угорской группы уральской семьи языков. Большинство мокшан исповедуют православие, есть также лютеране и приверженцы традиционной дохристианской системы верований (мокшень кой)». Иными словами, мокша представляет собой очень небольшое по численности национальное меньшинство.

    Но даже если бы народ мокша решил увековечить своё имя, он бы назвал город в честь себя «Мокшанск», но вовсе не «Москва». К тому же это другой угро-финский народ, не коми, так что ЩАВЕЛЬ КУРЧАВЫЙ на его языке будет звучать уже не столь близко к названию Москвы. А тем самым некий «факт», высосанный из пальца Мохелем Голдманом – извиняюсь, Михаилом Голденковым, иначе как лжефактом назвать нельзя. А из этого лжефакта вытекает и лжевывод о происхождении Московии от финнов, но на сей раз от части мордвы, а не от коми. А поскольку народ мокша проживает также в Эстонии, Австралии и США, то почему бы не сделать соответствующее предположение и о происхождении этих стран от народа мокши? Тогда нелепость данного вывода была бы совершенно очевидной.

    А вот когда некоторые украинские и белорусские авторы начинают говорить о том, что Москва как государство берет своё этническое начало от финнов, об этом можно уже говорить как о лженауке. Ибо она опирается на совокупность выводов типа тех, которые сделали Савицкий или Голденков. Правда, моим постоянным оппонентам из чудиноманов такая лженаука будет незаметна, им всё равно, какого происхождения страна Россия, но зато в данном месте моих рассуждений они непременно заметят мой якобы антисемитизм.

    В селе Масковичи проживали крестоносцы. Я приведу в данном месте мои рассуждения из статьи «Вне твоих фантазий существует строгая наука», отправленной на мой сайт 21 января 2007 года.

    В качестве первого примера прочитанных ею текстов якобы германских рун рассмотрим надпись 6.48, нанесенную на фрагмент каменного грузила из деревни Масковичи. На первый взгляд, на грузило нанесены германские руны; однако смущает название деревни. Белорусы пишут, как произносят, так что имя города Москва по-белорусски будет Масква, а название деревни выходцев из Москвы (украинцы называли жителей Московии “москалями” или “московитами”) будет Москвичи, или, по-белорусски, Масковичи. Поэтому сразу же возникает некоторое недоумение: зачем москвичам или московитам подписывать свои предметы германскими рунами, если древнее славянское письмо было руницей?

    Тем не менее, поскольку Елена Александровна Мельникова является эпиграфистом-скандинавистом, данный фрагмент грузила поступил к ней. При очень скудном скандинавском материале, попадающемся на раскопках в славянских странах, каждая надпись — находка, а в данном случае в деревне Масковичи оказалась целая серия надписей, так что первой задачей данного эпиграфиста была мотивировка того, каким образом у славян оказались скандинавские предметы. И мотивировка нашлась: «Среди находок руноподобных надписей, сделанных по преимуществу в Северной и Западной Руси, выделяется большой комплекс фрагментов костей животных и птиц (более 120) с надписями и другими граффити, обнаруженный при раскопках, ведшихся в 1976-1988 годах под руководством Л.В. Дучиц, городища у деревни Масковичи (Масковцы) Браславского района Витебской области, Беларусь... Эта территория, соседствовавшая с землями латышей и литовцев, находилась на северо-западных рубежах Полоцкого княжества. В XI-начале XII веков в Браславском поозерье был возведен ряд поселений: следы их сохранились в Браславе, Дрисвятах, Масковичах, Прудниках, Рапонках. Если первый два, вероятно, являлись городами, то остальные определяются белорусскими археологами как феодальные усадьбы (замки)» (МЕЛ, с. 214). Прерву пока цитирование, чтобы обратить внимание на подчеркивание эпиграфистом близости населенного пункта к землям латышей и литовцев. Для жителей Московии это никакой роли не играет, тем более для феодала, построившего в Полоцком княжестве замок и привезшего на белорусские земли своих крестьян, однако эпиграфист незаметно подводит читателя к мысли о полиэтничности населения. Эта мысль постепенно усиливается и чуть ниже приводится открыто: «Таким образом, поселение, существовавшее на месте масковичского городища, являлось военно-политическим, торговым и культурным центром в русско-латышско-литовском порубежье. Здесь проживало разноэтническое население, в том числе и скандинавы, которые могли быть славянизированными потомками варягов предшествующего времени, воинами-наемниками полоцких князей, позднее участниками походов крестоносцев» (там же). Мы видим, что название поселения во внимание не принимается, а еще не доказанное предположение о наличии скандинавов на Полоцкой земле перерастает в уверенность. Но почему? «При преобладании славянских предметов материальной культуры здесь найдено много восточноприбалтийских украшений. К украшениям относятся и немногочисленные предметы скандинавского происхождения: равноплечая фибула, подвеска-цепедержатель со спиралевидными кругами, непрорезная подвеска-уточка, подковообразная фибула с тордированной дугой и драконообразными концами» (там же). Не проще ли предположить, что модницы-москвички, ставшие полочанками, просто приобрели для украшения скандинавский импорт? Перенося ситуацию на современность, можно спросить: означает ли находка в Москве колготок фирмы Леванто указанием на проживание тут большого слоя итальянцев? Однако для объяснения граффити скандинавского типа Мельниковой требуется наличие живых скандинавов на территории московитов, и она превращает находки скандинавского импорта в прямое доказательство наличия “участников походов крестоносцев”. Замечательная логика! Однако когда предположение без достаточных оснований переходит в уверенность, можно предвидеть печальный финал подобных построений, то есть либо неверное прочтение надписи, либо вообще невозможность ее прочтения. С другой стороны, гораздо вероятнее, что московиты писали руницей, и тогда прочитать текст проблемы не составит.

    Данная цитата подтверждает высказанную выше мысль об ограниченности представлений традиционных эпиграфистов, ориентирующихся на чисто археологический подход: вместо комплексной оценки всех факторов культуры данного этноса берется во внимание только сиюминутный подъемный археологический материал (который со временем может пополняться и менять пропорции между найденными собственными и импортными товарами), и неумеренной переоценкой значения импорта, доходящей до признания существования живых носителей скандинавского этноса и даже участников крестовых походов. Подобные научные просчеты видны этнологам и культурологам невооруженным глазом.

    С точки зрения методологии науки мы видим, что уже перед началом исследования были сделаны некоторые выводы, которые и задали тон изучения. Так, один из них гласит: Браславский район Витебской области, Беларусь... Эта территория, соседствовавшая с землями латышей и литовцев, находилась на северо-западных рубежах Полоцкого княжества. Очень странный пассаж! Если говорить о современной точке зрения, то Витебск действительно входит в состав Белоруссии, однако Россия для него территориально намного ближе, чем земли латышей и литовцев (Витебская область граничит со Смоленской). Поэтому гораздо точнее было бы сказать, что «эта территория соседствовала с землей России». Если же обратиться к Средневековью, то Великое Княжество Литовское не соседствовало с латышами и литовцами, а имело эти земли с их населением в своём составе, так что речи об импорте не могло быть никакой. Кроме того, ни самих варягов, ни их потомков «славянизировать» не было никакой необходимости, ибо они как представители Яровой Руси говорили на чистом русском языке.

    Как видим, перед нами находится целый ряд ложных посылов. Понятно, что для их подтверждения необходимо было провести ряд ложных дешифровок, ибо только так можно было подтвердить эту ложную направленность исследования. И эти ложные дешифровки не заставили себя ждать.

    Дешифровка надписи на грузиле. В попытках опорочить мои исследования чудиноманы исходили из совершенно истинной предпосылки о том, что невозможно прочитать надписи там, где их нет. Однако они пытались всякий раз подсунуть вовсе не те прориси, ракурсы или изображения, на которых я эти надписи обнаружил. В случае с эпиграфисткой Мельниковой мы имеем именно тот случай, где производится попытка прочитать германские руны там, где имеется надпись русской руницей, и где германских рун нет. Однако чудиноманов этот сюжет совершенно не привлекает, поскольку они ищут не эпиграфически правильное чтение, а лишь просчеты Чудинова. К чужим ошибкам они равнодушны.


    Рис. 4. Фото фрагмента грузила из Масковичей

    Прежде всего, надпись надо внимательно осмотреть в надежде увидеть некоторые знаки руницы. По виду данный предмет является глиняным грузилом, но неполным, 1/3 его отломана и отсутствует. Я начинаю исследование с осмотра по одной причине: для славянской культуры именно на грузилах надпись соответствует назначению предмета, то есть на грузиле славяне обычно пишут ГЪРУЗИЛО, и если так, и если надпись на грузике действительно славянская, а не скандинавская, ей должно найтись соответствие на аналогичных предметах рыболовства Руси. И если такое соответствие найдется, можно будет прочитать надпись, опираясь не на эмоции эпиграфиста, а на некие выявленные традиции. Тем самым станет возможным выявить именно масковичские особенности начертаний, то есть некий Витебский графический “диалект”, систему Витебской аллографии. На первый взгляд, крупных надписей кириллицей на данном артефакте нет, поэтому есть смысл рассмотреть более мелкие надписи. Это я делаю на рис. 5, который обращаю в цвете, поскольку очень светлые мелкие надписи на более тёмном фоне слабо различимы. Если бы удалось обнаружить надписи именно кириллицей, то отпали бы всякие сомнения насчёт этнического происхождения данного грузила.


    Рис. 5. Моё чтение надписей на грузиле в обращенном цвете

    В исходной статье о Мельниковой я помещал мелкое изображение грузила; теперь я помещаю крупное, чтобы иметь возможность прочитать мелкие надписи. Сначала я рассматриваю фрагмент между двумя косыми крупными штрихами. На нём внизу можно прочитать надпись СЕ КРУГЛО, а чуть выше – интересную строку МАСКОВИЧИ, однако чуть выше читаются две буквы ВА, которые дают второй вариант чтения – МАСКОВА. Уже из этого следует, во-первых, что мы имеем дело с кирилловскими надписями, которых на артефактах с германскими рунами быть не должно. Во-вторых, слово МАСКОВИЧИ, как следует из надписи, образовано из слова МАСКОВА, то есть, слова «Москва» в более раннем написании (находки из селения Масковичи датируются археологами периодом XI-XIII вв.). Иными словами, это еще раз показывает правильность нашего понимания гидронима «Москва» как фонетического развития русского слова МАСКОВА. И, наконец, в-третьих, понятно, что эпиграфистка Мельникова не удосужилась посмотреть данное изображение в большом увеличении. Возможно, что она это и делала, однако не смогла прочитать мелкие и малоконтрастные надписи. Или, что еще хуже, испугалась их кирилловского написания.

    Тем не менее, продолжим чтение. Средний фрагмент между косыми штрихами приносит нам еще одно слово МАСКОВА, и это же слово МАСКОВА мы обнаруживаем на нижней кромке камня, примыкающей к центральному круглому отверстию. Еще раз слово МАСКОВА встречается на фрагменте справа от правого косого штриха. А справа от больших штрихов в виде буквы Х на фрагменте при его повороте на 90 градусов вправо можно прочитать четвертое начертание слова МАСКОВА. Так что никаких сомнений не остаётся: белорусские Масковичи являются поселением Москвы в Великом Княжестве Литовском.

    Новое слово, а именно КРУГЛЯК, можно прочитать на самом нижнем фрагменте между двух косых штрихов. Наконец, в правом нижнем углу грузила, но над чертой, на фрагменте написано ГРУЗИК МАСКОВЫ, что можно понять как ГРУЗИЛО МОСКВЫ. Таким образом, мы видим не только русские надписи, но и атрибуцию предмета (ГРУЗИЛО), а также его тип (ГРУЗИЛО МОСКВЫ). Всё это уже опровергает подход Мельниковой к данному артефакту, как к германскому.


    Рис. 6. Прорись Е.А. Мельниковой знаков на грузиле 6.48

    Теперь послушаем Е.А. Мельникову: «Материал — известняк. Диаметр — 4,6 см, диаметр отверстия — 0,7-1,2 см. Надпись состоит из четырех глубоко вырезанных руноподобных знаков. Знак 1, вероятно, является лигатурой КА или АК. Знак 2 идентичен руне Т. Чтение знаков 3 и 4 неясно, поскольку неопределимо, к какому из них (или к обоим) относится наклонная ветвь, пересекающая ствол знака 4. Возможно, надпись имела продолжение на отсутствующей части грузила. Ниже и правее руны 4 имеется короткая реза, которая могла быть как частью следующего знака, так и коротковетвистой руной S. Как чтение, так и интерпретация надписи не представляются возможными» (МЕЛ, с. 247). Казалось бы, если данную надпись невозможно прочитать как скандинавскую, ее и не следует включать в число скандинавских надписей, хотя вполне можно причислять к надписям с руноподобными знаками. Вместе с тем, попытка скандинавского чтения является вполне научным подходом, ибо отрицательный результат — тоже результат (но при условии, что данная попытка предпринята с предельной объективностью). Правда, попытка достаточно странная — с такой же вероятностью можно было бы предполагать здесь наличие литовских и латышских надписей. И то, и другое, и третье в данной зоне не исключено, однако понятно, что начинать анализ на территории Руси следовало именно с предположения о русском характере надписей, и лишь убедившись в отсутствии таковых, переходить к исследованию более экзотических возможностей. Однако, когда получен отрицательный результат, то есть надпись не читается (а более 80% масковичских надписей эпиграфистка объявила нечитаемыми), вывод напрашивается сам собой: скандинавский характер масковичских надписей — не более чем фантом. И в конце исследования научная этика требовала чистосердечного признания в том, что предположение о скандинавском характере данных надписей не подтвердилось. К сожалению, такой мужественный, но объективный вывод самой исследовательницей сделан не был, что сильно снижает научную ценность ее исследования. Напротив, ею внедряется совершенно ложная мысль о том, что хотя никаких реальных доказательств влияния скандинавской культуры на русскую в данном регионе нет, и доказать скандинавский характер надписей не удалось, тем не менее попытка скандинавского прочтения уже якобы и есть доказательство.

    Перейдем теперь к рассмотрению соответствия прориси подлиннику. Казалось бы, такая процедура излишня, ибо прорись выполнена весьма опытным эпиграфистом, доктором исторических наук, исследовавшим несколько десятков рунических надписей и знающим правила прорисовки. Тем не менее, по моему предыдущему опыту я могу сказать, что именно в отношении данного эпиграфиста у меня такого доверия нет, поскольку “презумпция скандинавских рун” сказывается на уровне бессознательного, которое невольно отсеивает и опускает из прориси те знаки, которые отсутствуют в германских футарках, а имеющиеся знаки невольно “оскандинавливает”, то есть придает им скандинавский вид. Конечно, с точки зрения классической науки, такое “подыгрывание” недопустимо, однако оно является наиболее распространенным эпиграфическим грехом, и я вполне допускаю, что страдаю таким же недугом, то есть иногда “ославяниваю” неясные очертания. Поэтому, отметив подобную ошибку, я бы не стал за нее строго осуждать исследователя, разумеется, если все остальное в полном порядке.

    Итак, на рис. 6 я показал отсканированное с фотографии 81 монографии Е.А. Мельниковой изображение грузила. Я специально сделал фото темнее оригинала, чтобы видеть не только темные риски, но и светлые полосы, как это характерно для славянских надписей. Если нанести на прорись как темные, так и светлые линии, прорись получится иной. Однако, честно говоря, прорись оказывается иной даже при простом воспроизведении контуров грузика.


    Рис. 7. Прориси грузила Е.Е. Мельниковой (А) и мои (Б, В, Г)

    Так, если еще раз воспроизвести прорись Е.А. Мельниковой, (МЕЛ, рис. 128А), видно, что сам контур грузика оказался зеркальным: короткая левая часть оказалась справа, а длинная правая — слева. Кроме того, на фото короткая часть находится выше длинной, а длинная часть длиннее короткой примерно вдвое, а не в полтора раза, как показано у Мельниковой. Каким образом можно было перепутать левую и правую части изображения, учитывая большой опыт эпиграфиста, для меня остается загадкой.

    Конечно, можно сказать, что на чтении записи это не отражается; в конце концов, какая разница, как велико пустое пространство справа и слева от нее. На самом деле, однако, мы увидим, что на чтении это отражается самым непосредственным образом: поскольку короткая часть оказалась у исследовательницы справа, все те знаки, которые можно выявить на фото именно в этом месте, на ее прорись поместить просто некуда. Поменяв местами правую и левую часть контура грузила, исследовательница физически убрала место для невоспроизведенных ею знаков. Пока я все-таки полагаю, что перед нами — непроизвольная путаница при прорисовке, хотя презумпция скандинавских рун уже может начать склонять читателя к мысли о сознательной фальсификации изображения.

    Поэтому на рисунке 3 Б я постарался вписать знаки, выявленные исследовательницей, в исправленный контур грузила. Однако и тут я столкнулся с искажением, теперь уже касавшемся наклона знаков. Так, на фото центральная стрелочка наклонена вправо, тогда как у Мельниковой она наклонена влево. Компьютер дает возможность сделать зеркальное отражение, и я постарался исправить этот дефект прориси. Затем, однако, оказалось, что наклон 3-го и 4-го знаков намного сильнее, а диагональ 4-го знака не соединяется с его мачтой, отстоя на довольно большое расстояние. А от нижней черты изображен фрагмент длиной примерно в 1/3. Иными словами, уже на этом этапе анализа понятно, что прорись Е.А. Мельниковой не соответствует фотографии, и что для своего анализа эта исследовательница взяла нечто иное, некоторое попурри на тему надписи на грузиле. Именно учитывая опыт эпиграфиста трудно представить себе, что перед нами — наложение нескольких ошибок по небрежности.

    Итак, недоверчивое отношение к адекватности воспроизведения надписи исследовательницей подтвердилось. Поэтому пришлось еще раз попытаться выявить все знаки на данном памятнике. Обращении к фото сразу показало, что слева перед знаком 1 размещен еще один знак в виде буквы С, который исследовательница опустила. И это опущение я уже не склонен считать элементарной небрежностью, но принимаю за сознательную фальсификацию, ибо ни в каких германских футарках (как скандинавских, так и в наиболее длинном древнеанглийском) руны С нет. Следовательно, помещение знака С на прорись сразу же свидетельствует против предположения о том, что перед нами надпись, выполненная германскими рунами.

    К сожалению, однако, выяснилось, что и в правой части изображения опущен ряд знаков. Прежде всего, это опять знак С, прочерченный неглубоко и имеющий светлый ободок. Далее, это отросток диагонали под ним, так что образуется нечто вроде букв кириллицы СТ, расположенных одна над другой. И опять, знаки вида С и Т не входят ни в один футарк. Хотя, честно говоря, вполне достаточно одного подобного знака, чтобы опровергнуть предположения Е.А. Мельниковой о скандинавском характере не только данной надписи, но и всего корпуса надписей из Масковичей, но употребление и второго, и третьего нерунического знака делает ее предположение абсолютно нереальным. И когда я выявил еще лигатуру МИ чуть пониже, напоминающую буквы кириллицы, и букву М совсем внизу, ситуация стала предельно ясной: скандинавские рунические знаки на прориси данного памятника явились отчасти плодом фантазии Е.А.Мельниковой, отчасти продуктом ее сознательной фальсификации. Так что если какие-то промахи с ее стороны еще можно объяснить элементарной небрежностью, то устранение из прориси “нежелательных” знаков следует квалифицировать иначе: это профессиональный подлог (хотя, возможно, поначалу и бессознательный, но постепенно переросший в сознательный). Конечно, строить представление о славянской культуре одной из областей нынешней Белоруссии на основе фальсификатов совершенно недопустимо. Повторюсь еще раз: мысль о наличии ничем не мотивированной скандинавской культуры Белоруссии как о недоразумении вполне понятна эпиграфисту-культурологу, но остается вне поля зрения эпиграфиста-археолога, просто повторяющего археологическое описание находки (такова традиция) без попытки критического ее осмысления (и на это тоже есть традиция — не будут же археологи критиковать сами себя?).

    Итак, нам совершенно ясно, что ложная интенция (найти участников крестовых походов на территории Витебской области) привела к нахождению ложного факта (якобы германских рун на данном артефакте).

    Вывод из прошлой статьи. Не буду пересказывать дешифровки из моей предыдущей статьи о Мельниковой, дав только ее вывод.

    1. Надписи из деревни Мáсковичи (что означает просто белорусское произнесение слова «Москвичи»), названной так в силу переезда москвичей из Москвы в Белоруссию, не содержит ни одного знака из рун Одина, а только буквы протокириллицы и руницы. Совершенно естественно, что русские, переехавшие из Москвы в Белоруссию на постоянное место жительства, делали все надписи русской графикой и по-русски. Было бы странным, если бы они писали по-скандинавски.
    2. Довольно странным для меня было обнаружение у большого числа дворовых людей среди подъемного материала Масковичей баджиков с обозначением профессий: ПЕВЦЫ, СТРЯПУХА, ГОЛИЦИНА ДЕВКА, НЯНЯ, ЧЕЛЯДЬ, ЛЮДИ, ИНОК, ДЕВКА РОЗА. Кроме того, имелись украшения (ЖЕСТЬ), ЗАКОЛКИ, КОСТЯНЫЕ ЗАПЛАТКИ, ГРУЗИЛА. Таким образом, были подняты вещи бытового назначения, принадлежавшие обслуживающему персоналу дворян. Они проливают свет на особенности средневекового быта русских людей, на ту отделку костюма челяди, сведения о которой до нас не дошли.
    3. Несмотря на то, что ни одного вразумительного чтения Е.А. Мельникова не предложила, она не только включила данный материал в монографию о скандинавских рунах, но и имела смелость утверждать следующее: «Таким образом, поселение, существовавшее на месте масковичского городища, являлось военно-политическим, торговым и культурным центром в русско-латышско-литовском порубежье. Здесь проживало разноэтническое население, в том числе и скандинавы, которые могли быть славянизированными потомками варягов предшествующего времени, воинами-наемниками полоцких князей, позднее участниками походов крестоносцев» (МЕЛ, с. 214). Мы видим, что название поселения во внимание не принимается, а предположение о наличии скандинавов на Полоцкой земле перерастает в уверенность. Но почему? «При преобладании славянских предметов материальной культуры здесь найдено много восточноприбалтийских украшений. К украшениям относятся и немногочисленные предметы скандинавского происхождения: равноплечая фибула, подвеска-цепедержатель со спиралевидными кругами, непрорезная подвеска-уточка, подковообразная фибула с тордированной дугой и драконообразными концами» (там же). Не проще ли предположить, что модницы-москвички, ставшие полочанками, просто приобрели для украшения скандинавский импорт? Перенося ситуацию на современность, можно спросить: означает ли находка в Москве колготок фирмы Леванто указанием на проживание тут большого слоя итальянцев? Однако для объяснения граффити скандинавского типа Мельниковой требуется наличие живых скандинавов на территории московитов, и она превращает находки скандинавского импорта в прямое доказательство наличия “участников походов крестоносцев”. Замечательная логика! Однако, когда предположение без достаточных оснований переходит в уверенность, можно предвидеть печальный финал подобных построений, то есть либо неверное прочтение надписи, либо вообще невозможность ее прочтения. Что, собственно говоря, и произошло. Не прочитав по-скандинавски ни одной надписи, исследовательница примыслила не больше, ни меньше как «участников крестовых походов» – по баджикам стряпух и дворовых девок князя Голицына!
    4. До знакомства с материалом из Масковичей я предполагал, что сотрудники Института российской истории РАН, особенно доктора наук, не занимаются фальсификацией исторических документов. Теперь я вижу, что ошибался. В угоду нужному чтению изображение грузила № 6.48 было прорисовано так, чтобы исключить возможность отобразить на нем все действительно имевшиеся знаки, которые однозначно свидетельствовали против скандинавской их интерпретации. Налицо научный подлог.
    5. Остальные чтения, где следует стереотипный вывод исследовательницы о том, что интерпретация надписи не представляется возможной, не сопровождается ни одной ее мыслью о том, что, возможно, она имеет дело просто с другим видом письма. Однако эпиграфиста, не имеющего представления о смежных видах письменности (тем более, когда его специально ознакомили с этими видами письма) невозможно считать профессионалом.
    6. В силу сказанного к научной продукции рунолога Е.А. Мельниковой следует подходить с особой осторожностью как к весьма непрофессиональной и перепроверять каждый ее вывод.

    Я постарался показать на некоторой выборке, что чтения Е.А. Мельниковой не просто ложны, но и подчас искажают сам эпиграфический памятник. Это нельзя объяснить небрежностью доктора исторических наук и носителя судьбоносной роли в отечественной медиевистике. Это – прямой подлог под маркой «Древнейших источников по истории Восточной Европы». Процентов 98 древних надписей на территории Руси (включая Белоруссию и Украину) прочитано ею неверно или не прочитано вовсе. Лично ею и под ее руководством насаждается худший вид историографической мифологии – мифология германофильская. Нашим студентам и гражданам внушается, что наши родные надписи нашими собственными знаками – это германский след в нашей истории. Иными словами, наш вклад в историю отдается другим народам совершенно сознательно, да еще на самом высоком академическом уровне. К сожалению, судьбу отечественной истории Елена Александровна уготовила самую печальную – мы, имея собственную культуру, должны на каждом шагу повторять, что перечисленные выше памятники оставлены не нами, а германцами. Доколе же нам терпеть это историческое надругательство?


    Рис. 9. Мои новые чтения артефактов 6.17 и 6.31

    Новые прочтения. Изменилось ли моё мнение за минувшие годы? – Нет. Приведу чтения еще на четырёх артефактах. Сначала – артефакт № 6.17. «Фрагмент челюсти. Длина – 9,2 см, ширина – от 2,8 до 6,0 см. Найдена в раскопе IV, пласт 3. Глубокими резами на одной стороне (А) нанесено несколько руноподобных знаков высотой от 1,0 до 1,6 см. На другой стороне (Б) вырезан рисунок, изображающий слева корабль с мачтой, перечеркнутой одной реей так, что она имеет форму латинского креста, и двумя людьми, на корме и на носу; справа – четыре человеческие фигурки, обращенные к кораблю; между ними вверху помещен равноплечий крест с треугольниками в ячейках. Эта сцена чрезвычайно близка к рельефу на саркофаге упсальского епископа Генриха… Оба изображения чрезвычайно близки композиционно, и можно с достаточным основанием полагать, что человек, вырезавший этот рисунок на кости, знал этот рельеф или его копию, или, по меньшей мере, имел о нём подробную информацию… Из-за неясности и множественности чтения отдельных знаков интерпретация надписи невозможна» (МЕЛ, с. 233-234).

    То, что невозможно для академического эпиграфиста, вполне возможно для человека, знающего руницу. Я читаю: ЛЮДЯМ ПЛЫТЬ В ЛИТВУ. КОЧЬ РУСИ. Итак, предлагается как бы копия приказа, переданного телеграфным стилем. Замечу, что если бы Витебск в то время был частью Литвы, такой приказ был бы абсурден. Если же Витебск входил в состав Руси, он понятен. Понятно и транспортное средство – коч. Вот что о кочах говорится в Википедии: «Коч — поморское деревянное, одномачтовое, однопалубное промысловое, парусно-гребное судно XI−XIX веков. Кочи первоначально строились без применения металлов. Оснащался мачтой, навесным рулём и вёслами. Также известны и двухмачтовые судна. Корпус судна противостоял сжатию во льдах. Название «Коч» связано со словом «коца» — шуба ледяная, то есть вторая ледовая обшивка судна. Был распространён на Русском Севере и в Сибири. Изначально кочи строились поморами. Позднее строительство кочей началось за Уралом. В XVII веке кочи начали строить в Енисейске. Корпус судна имел яйцеобразную форму для выжимания на поверхность льда. Длина судна от 10 до 25 метров, команда от 10 до 15 человек, осадка 1−1,5 метра, скорость при попутном ветре 6−7 узлов, грузоподъемность до 30 тонн. Использовались большие и малые кочи. Большие суда вмещали 35−42 человек. Малые кочи применялись для плаваний в устьях рек».

    Другой пример. «6.31. Фрагмент ребра. Длина – 7,1 см, максимальная ширина – 1,7 см. Найден в раскопе IV, пласт 1. Граффито выполнено очень тонкими резами, состоит из двух руноподобных знаков и рисунка, изображающего человека, держащего в руке какой-то предмет… Интерпретация надписи не представляется возможной» (МЕЛ, с. 240). Как видим, и здесь прочитать по-скандинавски невозможно. Зато, зная руницу, два знака можно прочитать как слово «МИРУ!», а фигурку человечка – как слова ВЕСЛА НЕ ВЫВОДИТЬ! – Из этого следует, что тем же «телеграфным стилем» был передан еще один приказ: вести мирные переговоры, однако при этом весел из уключин не выводить, чтобы иметь возможность, в случае неудачных переговоров, тут же отплыть домой. Полагаю, что обе надписи на кости дополняют друг друга, и что артефакт 6.31 изображает парламентера с белым флагом.

    Этим я даю варианты тех прочтений, которые были сделаны в предыдущей статье о Мельниковой. Прежде я читал ЛЮДИ-ЧЕЛЮТЬ ВЬ ЛОДЪКЕ КАТЯТЬ ВЪ ЧЕЛЪНЪКЕ КЪ КОЧЕРУ КОНДРАТЪКЕ и ЧЕЛЮТЬ СУСЛОВАРНАЯ соответственно. Причины новых прочтений – те же, что и у других эпиграфистов: у меня опыта стало больше, и потому искусственных разбиений текста на отдельные элементы – меньше.


    Рис. 10. Мои новые чтения артефактов 6.21 и 6.2

    Также я вновь читаю надпись на артефакте 6.21, которую Мельникова не смогла прочитать (МЕЛ, с. 237) и предлагаю чтение на артефакте 6.2, где Мельникова прочитала слово КИЛИОТИ, которое она интерпретировала как «2 – ГИЛЛЬОТУ» (МЕЛ, с. 218-219). Я читаю: КРАСИВЫЯ ЖЕНЫ и ДЬРУГАЯ ЧЕЛЯДЬ соответственно.

    Итак, в отношении чтения Е.А. Мельниковой надписей из Маскович я не могу согласиться НИ С ОДНОЙ ЕЕ ИНТЕРПРЕТАЦИЕЙ, поскольку здесь мы имеем сплошной набор ложных чтений. Он и не может быть иным, поскольку перед нами находятся образцы письма русской руницей, а не германскими рунами.

    Однако в отличие от случая с Галилеем, в данном случае лжефакты выступают вместе с лжепредпосылками и лжевыводами. Отсюда уже очень недалеко до лженауки, то есть, до утверждений о том, что основа белорусской нации, литвины, были ничем иным, как германским этносом. Сама Е.А. Мельникова таких общих выводов не делает, и потому я не могу ее упрекнуть в том, что она создаёт лженауку в области белорусской истории, однако она создает прекрасную почву для белорусских националистов, которые эти выводы делают за нее.

    Читая то, чего нет, я создаю лженауку. Последний раздел данной статьи я хотел бы посвятить собственным дешифровкам. На приведенных примерах я показал, что первые исследования в любой области – астрономии, филологии, эпиграфике – непременно связаны с ошибками, которые происходят вовсе не потому, что их авторы сошли с ума, разучились видеть или перестали быть профессионалами. В случае с Галилеем имело место несовершенство инструментальной базы, слабая разрешающая способность его телескопа или подзорной трубы, которая привела сначала к открытию лжефакта, потом к его закрытию, а затем к конструированию нового лжефакта, но уже намного более близкого к действительности. В случае с названием щавеля курчавого на языке коми имело место случайное совпадение этого слова с названием Москвы, так что ложью тут явился не сам факт, а вывод о том, что это совпадение неслучайно. В случае дешифровок Мельниковой ложной явилась предпосылка о том, что надписи из Масковичей имеют скандинавское происхождение. Это породило либо ложные чтения, либо, что чаще, полный отказ от чтений, однако даже в этом случае вывод был сделан ложный – что перед нами находится надпись, выполненная германскими рунами.

    Теперь рассмотрим некоторые мои выводы. Так, в 2003 году в статье «О дешифровке фрактальной руницы древних греков» в качестве рисунков 22 и 23 я поместил то, что сейчас изобразил на рис. 11.


    Рис. 11. Мое чтение надписей на килике

    Получив откуда-нибудь такое изображение сегодня, я прочитал бы ТО ЖЕ САМОЕ, иными словами, ложного чтения тут не было. Однако изображение рисунка на килике на рис. 11 оказалось ложным. Тогда я этого не знал. А понял спустя примерно год, когда показал эту дешифровку в Политехническом музее на лекции, и один из моих постоянных слушателей, Константин, принес мне хорошую фотографию изображения на килике. Сначала я хотел заняться анализом данного случая, однако потом решил, что для статьи один случай искажения изображения – это весьма большая редкость, нужно набирать статистику. Но за 7 лет, пошедших с той поры, какой-либо статистики мне набрать так и не удалось – других случаев не встретилось.

    Насколько я понимаю, произошло вот что: я взял мелкое изображение из энциклопедии и увеличил его в процессе сканирования. Естественно, что после сканирования отпечатались все точки книжного растра. Однако затем я уменьшил изображение, то есть, на книжный растр наложился растр соответствующего графического редактора компьютера. Из физики известно, что когда одна регулярная структура накладывается на другую, возникают особые точки усиления или ослабления изображения, что даёт новый узор, известный в науке под именем МУАР. Вот что говорит об этом Википедия: «Муа?ровый узор (муар, от фр. moiré) — узор, возникающий при наложении двух периодических сетчатых рисунков. Явление обусловлено тем, что повторяющиеся элементы двух рисунков следуют с немного разной частотой и то накладываются друг на друга, то образуют промежутки. Муаровый узор наблюдается при наложении друг на друга различных частей тюлевых занавесок. Понятие «муар» происходит от ткани муар, при отделке которой использовалось данное явление.

    Муаровый узор возникает при цифровом фотографировании и сканировании сетчатых и других периодических изображений, если их период близок к расстоянию между светочувствительными элементами оборудования. Этот факт используется в одном из механизмов защиты денежных знаков от подделки: на купюры наносится волнообразный рисунок, который при сканировании может покрыться очень заметным узором, отличающим подделку от оригинала».


    Рис. 12. Пример муаровой структуры из Википедии

    Википедия продолжает под названием «Возникновение муара в процессе сканирования»: «Чаще всего в повседневной жизни муар проявляется при сканировании изображений, напечатанных полиграфическим способом. Это происходит из-за того, что сканер повторно растрирует изображение, на котором уже есть оригинальный растр. Проще это можно представить так: если взять кальку с одним орнаментом и наложить её на кальку с тем же орнаментом, но изображенным под другим углом, то результирующий орнамент будет отличаться и от первого и от второго. Если же наложить их так, чтобы они совпадали, то первый орнамент совпадет со вторым. Круглые «розетки» на пересечении двух прямоугольников и результируют в искажение изображения, которое видно на первом рисунке».


    Рис. 13. Муар на гравюре «водолазы»

    В качестве иллюстрации приводится гравюра под названием «водолазы». При большом увеличении заметны муаровые разводы на изображении досок борта корабля и его палубы, при малом увеличении – муаровые разводы на небе. Однако до сих пор муаровые разводы никогда не образовывали буквоподобных узоров, которые могли бы дать осмысленные слова. Замечу, что и в статье о фракталах я писал: «Но что меня очень смущает, так это начертание всей шкуры, передающее ее чешуйчатость, готическим шрифтом, который, как мы знаем, возник в средневековом латинском письме. Или он существовал и ранее? Словом, данный текст нам подкинул очередную загадку». Иными словами, меня вид этих муаровых знаков весьма смутил.

    Теперь что касается выводов. Та статья о фракталах завершается так: «Я же считаю свою миссию выполненной: я обнаружил этот огромный массив пока еще не прочитанных документов и показал, как их можно читать, и какую примерно информацию они содержат. Вряд ли от эпиграфиста можно потребовать большего». Иными словами, из чтения ложного изображения я не сделал никаких ложных выводов. Напротив, прочитанную информацию я назвал «примерной», иными словами, приблизительной, требующей уточнения. И теперь, когда я уточнил, я исключил это чтение из рассмотрения.

    Таким образом, из правильного чтения ложного изображения я никаких исторических выводов не сделал. И тем самым не подготовил почву для какого-либо нового учения о присутствия славян на территории Эллады (хотя такие выводы могли быть сделаны из других чтений). И уж тем более, пока не создал никакой новой науке о Греции. Так что несозданную мной науку пока преждевременно атрибутировать как истинную или ложную. А потому попытки приписать мне создание лженауки на основе искажений, которые произошли с одним из изображений не по моей воле, я считаю лжевыводом.

    Обсуждение

    С точки зрения методологии науки далеко не безразличен вопрос о том, насколько далеко продвинуты те или иные ложные утверждения. Так, классическими примерами лженаук являются алхимия, а также учения о флогистоне в химии и о теплороде в физике. Причем историки и теоретики науки непременно добавляют, что эти лженауки способствовали приходу науки полноценной: так, алхимики создали химическую посуду и определенные классификации химических веществ, теория теплорода обогатила будущую термодинамику такими понятиями как теплоёмкость и теплопроводность, а теория флогистона вообще стала как бы «кислородной теорией наоборот» (представление о выделении флогистона было заменено на представление о присоединении кислорода). Таким образом, даже лженауки вносили определенный вклад в создание науки подлинной. Хотя, разумеется, было бы приятнее сразу создавать подлинную науку.

    Намного слабее вред от лжевыводов. Почему? Потому что со временем появляется много новых положений, которые исключают эти поспешные обобщения. Вот, например, два лжевывода в отношении египетских пирамид: «Из двух новых мнений о происхождении пирамид, первое, что они суть обсеченные каменные утёсы, не заключает в себе ничего противосмысленного. Другое, господина Витте, что они суть извержения огнедышащих гор (вулканические) столь странно, что одобрено быть не может; но они оба проистекли из того удивления, которое производят в зрителе эти ужасные громады» (ВСЕ, с. 43-44, примечание). Я постарался заменить некоторые устаревшие слова современными синонимами, чтобы понятна была суть ложных выводов. Понятно, что пирамиды не являются вулканическими извержениями; но и то, что это каменные утёсы, обработанные человеком, также является полуправдой. Пирамиды – продукт всецело человеческой деятельности. И к такому выводу ученые пришли уже в середине XIX века, опираясь на более глубокое изучение.

    Наконец, еще меньше претензий на создание лженауки доставляют лжефакты. Намеренных подтасовок настоящие учёные не делают, однако, как я постарался показать, существуют некоторые объективные причины, которые обуславливают открытие таких лжефактов. Это может быть слабость приборной базы, как в случае с Галилеем, или неучёт возможности случайного совпадения муаровых узоров с осмысленным текстом, как в случае со мной, или неучёт совпадения некоторых знаков германского футарка с силлабографами русской руницы, как в случае с Мельниковой, или неучёт случайного совпадения не только внешней оболочки слов языка коми, но и их смыслового наполнения с названием Москвы, как в случае с Савицким. Во всех этих примерах исследователи стремились к получению максимально доказательных и достоверных результатов. Поэтому нет никаких оснований называть Галилей, Савицкого, Мельникову или меня лжеучеными, а их исследования, даже с учётом отдельных установленных ими лжефактов – лженаукой. За данную свою научную деятельность они не стали ни особенно известными, ни богатыми, ни даже особенно уважаемыми. Галилей, например, прославился открытием лунных гор, спутников Юпитера и, прежде всего, доказательством вращения Земли, но не открытием колец Сатурна. А наиболее известная работа Е.А. Мельниковой была посвящена переводу средневековых скандинавских географических сочинений на русский язык. И тут она по праву пользуется авторитетом.

    Поэтому выявление некоторыми критиками среди тысяч правильно проведенных наблюдений или дешифровок отдельных неудачных само по себе правомерно, но носит характер частного замечания. Приписывание исследователю лжевыводов, сделанных на основе лжефактов, в некоторых случаях оправдано, однако чаще всего не соответствует действительности, а является сгущением красок. А атрибуция всего научного наследия того или иного автора как лженауки является, говоря языком медиков, типичной аггравацией – то есть, огромным и неоправданным преувеличением.

    Я специально более подробно остановился именно на творчестве Е.А. Мельниковой, чтобы появилась возможность сопоставления наших методов. Астрономия от эпиграфики лежит довольно далеко, но я показал, что даже гении науки могут сообщать лжефакты. Ближе находится филология, тут тоже возможны ошибки, когда речь идёт о выявлении этимологии единичных названий. Но эпиграфика – это именно та область, которой я занимаюсь. И что мы видим? Первое – что, несмотря на наличие фотографий (в приложении монографии), рабочим инструментом являются прориси. И прориси только крупных знаков, тогда как мелкие остаются без внимания.

    В данном случае я встану на защиту Мельниковой. Почти все фотографии в приложении к ее монографии – тёмные, многие надписи на них сливаются с фоном. Объяснения для этого имеются. Раньше, когда фотография была плёночной, негативы обычно (при наличии фотоэкспонометра и хорошего фотоаппарата) получались высококачественными. Но при нормальной фотопечати мелкие детали не прорабатывались. Для их выявления требовалась передержка при экспонировании. Но это тянуло за собой затемнение фона и получение весьма тёмных фотографий. Работать с ними эпиграфисту было весьма сложным делом. Именно поэтому предпочтение отдавалось прорисям. Если учесть, что от создания монографии до ее утверждения Ученым советом Института РАН проходило года 2-3, затем еще столько же нужно было ожидать очереди в самом издательстве, а затем и около года занимал издательский цикл, могло уйти до 7 лет ожидания. За это время оптическая техника сделала немалый шаг вперед, перейдя к цифровой фотографии с очень высоким разрешением. Поэтому упор на прориси в наши дни иногда кажется некой причудой, странным анахронизмом.

    Однако теперь возникла другая проблема: фотографии с высоким разрешением уже оказываются лучше прорисей. Иными словами, в некоторых случаях цифровые фотографии показывают ложность прорисей в мелких деталях. То есть, прориси хороши для чтения явных надписей, но иногда неверны для чтения мелких, полуявных и неявных надписей. Так что результат для явных и крупных неявных надписей будет достоверным, тогда как для мелких явных и остальных неявных – вероятным. Это мне стало ясным при сравнении надписей на некоторых этрусских зеркалах, когда я стал сравнивать фотографии, сделанные мной в Ватиканском музее, с тем, что я получил в виде прорисей из других источников.

    Вообще говоря, ущерб от этого не слишком велик: скажем, из 2000 слов этрусского языка, приведенных мною в словаре, возможно, несколько слов придется изъять и еще несколько слов изменить. Даже если общее число таких слов достигнет 20, это всего лишь 1% от общего массива. По меркам других наук, это – великолепная точность исследования.

    Еще раз повторю, как я это делал уже многократно в других статьях, что безошибочной науки не бывает, и что первопроходцы совершают их больше других исследователей. В этом смысле я не исключение. Однако из этого вовсе не следует, будто бы так создаётся лженаука. Так создаётся именно настоящая наука. Царских путей в науку не существует.

    И еще. Мои оппоненты часто пеняют мне, что я прочитал надписи на штукатурке, которых быть заведомо не должно. При этом передергивается несколько фактов. Первое: частное лицо попросило меня о помощи, и я постарался помочь, чем мог. Напомню это – некто Петер прислал мне такое письмо: «Петер. «Здравствуйте, Валерий Алексеевич! Так удачно сложилось, что мой брат работает в компании Google, и как раз недавно он рассказывал, что они сейчас разрабатывают интерактивную карту солнца. Он, так же как и я, с интересом следит за вашими исследованиями, поэтому вопреки указаниям начальства он выслал мне фрагмент одной очень интересной фотографию поверхности солнца. Я пока еще не очень хорошо читаю малоконтрастные надписи, но, может быть, вам удастся что-нибудь разглядеть? Вот ссылка на фотографию».

    Итак, человек просил помощи в чтении малоконтрастных надписей. Несмотря на мою загруженность текущей работой, я эту помощь оказал. Но я сразу же отмел мысль о том, что перед нами – плазменная поверхность Солнца. Я написал: «В присланной мне фотографии очень трудно признать поверхность Солнца, поскольку, как известно, эта поверхность состоит из раскалённой плазмы, тогда как на фотографии изображены какие-то плотные структуры, напоминающие вязкую среду, нечто вроде поверхности застывшей грязи. Поэтому я не обсуждаю вопрос об источнике данной поверхности». Верное дли было это суждение? – Да, верное, с чем согласились и мои оппоненты.

    Однако они не предполагали, что случайно некие частицы грязи дадут определенную растровую структуру, которая, будучи наложенной на растр фотоаппарата, также может дать некий муаровый узор, сходный с осмысленным изображением и с надписью. Как выяснилось позже, они специально подготовили подобную провокацию (не первую, но и не последнюю), с тем, чтобы подловить меня на чтении тех надписей, которых нет, и просчитались, поскольку появился неожиданный эффект муарового узора. Иными словами, они мне предложили ложную исходную картину. Но на ней присутствовал муаровый узор, он существовал объективно, и если бы существовал компьютерный алгоритм распознавания образов, он их выявил бы точно так же, как и я.

    Эпиграфика – так же, как и математика, является средством обработки информации. Как мельница: если зерно здоровое, получается превосходная мука, если же зерно подгнило, то гнилой окажется и мука. Дав мне ложный исходный образец, они получили то, что желали – ложный факт. Они считали, что их игра беспроигрышна: если я откажусь читать, то я окажусь черствым и зазнавшимся исследователем, глухим к просьбам читателей; если я на предложенном снимке ничего не найду – значит, я не умею читать, а если найду, значит, я читаю то, чего нет. Однако они не учли главного: из этого случайного совпадения муаровой структуры с осмысленным рисунком и надписью я не сделал никакого научного вывода, то есть, не пошел дальше, и не стал делать никаких обобщений. Иными словами, я не придал своему результату ровно никакого значения. Я всего лишь удовлетворил любопытство одного неизвестного мне читателя, по поводу неизвестного мне вещества (я вовсе не уверен, что дан рисунок штукатурки, ибо штукатурка на стенах бывает гладкой и однородной, а тут на рисунке представлены натёки какой-то грязи). И не более того. Отметить случайное совпадение каких-то параметров вовсе не является созданием целостного учения.

    Если сравнить мои выводы с выводами, сделанными Е.А. Мельниковой по поводу присутствия в Витебской области участников крестовых походов, то я на основе представленных лжефактов ничего подобного не делал. Более того, даже те чтения, которые я сделал на артефактах из Масковичей, я не считаю окончательными – это всего лишь разные варианты русского чтения достаточно сложных с эпиграфической точки зрения примеров. Я показал, что по-русски данные надписи или более осмыслены, чем германские, или вообще существуют, тогда как германские чтения Е.А. Мельникова была дать не в состоянии. Но из этого вовсе не следует, что в Великом Княжестве Литовском вообще не было германских надписей, написанных рунами. Несомненно, были. Но в существенно меньшем количестве, чем надписи русские.

    Заключение. Если исследователей шельмовать как псевдоученых за каждый факт, который они констатировали правильно, но исходя из недостоверной информации (вызванной недостатком научного инструмента или метода, помехами из-за муаровых узоров или из-за случайных совпадений), то вообще не останется ни одной нормальной науки. При более тщательном рассмотрении выясняется, что первые шаги каждой науки содержали и лжефакты, и лжевыводы. Но только ангажированные критики с тем, что было прежде, спокойно мирятся, а с тем, что развёртывается в настоящем, воюют с пеной у рта.

    Литература

    1. ВСЕ: Всеобщая история, изданная от главного управления училищ для гимназий вторым тиснением. В Санкт-Петербурге. Печатано при Императорской Академии наук, 1813 г., 484 с.
    2. ГОЛ: Голденков Михаил. Утраченная Русь: забытая Литва, неизвестная Московия, запрещенная Беларусь. – Минск, «Современная школа», 2010, 416 с.
    3. МЕЛ: Мельникова Е.А. Скандинавские рунические надписи. Новые находки и интерпретации. Тексты, перевод, комментарий. М., «Наука», 2001, 496 с.
    4. САВ: Савицкий М.Г. О происхождении географических названий «Москва» и «Кремль». Коломна, 1997, 36 с.

Оставьте свой комментарий


Закрыть

Задать вопрос В.А. Чудинову