«Вне твоих фантазий существует строгая наука»

Чудинов Валерий Алексеевич


Рецензия на работы Е.А. Мельниковой

Конечно, археолог Б.М. Щукин все-таки не является наиболее признанным авторитетом в области историографии вообще и эпиграфики в частности. Но таким авторитетом, безусловно, является доктор исторических наук Елена Александровна Мельникова. О ее высоком научном статусе свидетельствует хотя бы то, что она является заместителем ответственного редактора серии «Древнейшие источники по истории Восточной Европы» (а ответственным редактором является академик РАН В.Л. Янин). В ее честь был выпущен сборник статей «Норна у источника судьбы», где на форзаце имелось посвящение: «Helenae Melnikovae, feminae doctissimae ac sapientissimae de historia Russiae mediaevalis…» (Елене Мельниковой, ученейшей и наиболее знающей женщине Русской средневековой истории…)

Оглавление:
  • Вступление
  • Первые монографии Е. А. Мельниковой
  • Надпись из деревни Масковичи
  • Осмотр надписи
  • Кирилловская вставка
  • Аналогии с другими грузилами
  • Поиски фрагмента надписи со словом ГЪРУЗИЛО
  • Полное чтение надписи на грузиле
  • Сопоставление двух результатов
  • Надпись на украшении
  • Надпись 6.46 из Масковичей
  • Два украшения
  • Две владельческие надписи
  • Еще две аналогичных надписи с рисунком
  • Две предупреждающие надписи
  • Две надписи о доступности девушек
  • Две надписи о профессии
  • Два значка принадлежности к челяди
  • Еще два значка челяди и профессии
  • Две надписи о людях
  • Детская игрушка
  • Другие профессии
  • Три заколки
  • Еще 4 эмблемы
  • Проблема ранних русских денег
  • Граффити на гривнах и монетах
  • Гривна как средство залога
  • Промежуточный итог по надписям на монетах
  • Йожко Шавли о немецком подходе к истории
  • Заключение
  • Литература
  • Комментарии
  • Вступление

    Рецензия на работы Е.А. Мельниковой

    Конечно, археолог Б.М. Щукин все-таки не является наиболее признанным авторитетом в области историографии вообще и эпиграфики в частности. Но таким авторитетом, безусловно, является доктор исторических наук Елена Александровна Мельникова. О ее высоком научном статусе свидетельствует хотя бы то, что она является заместителем ответственного редактора серии «Древнейшие источники по истории Восточной Европы» (а ответственным редактором является академик РАН В.Л. Янин). В ее честь был выпущен сборник статей «Норна у источника судьбы», где на форзаце имелось посвящение: «Helenae Melnikovae, feminae doctissimae ac sapientissimae de historia Russiae mediaevalis…» (Елене Мельниковой, ученейшей и наиболее знающей женщине Русской средневековой истории…) (НУИ).

    В этом сборнике, в частности, говорится: «…Елена Александровна, медиевист широкого профиля, начинала свою карьеру как скандинавист, каковым, впрочем, и в душе, и на деле остается и поныне. Во-вторых, мы не оставили без внимания ее приверженность источниковедческому анализу и большие достижения на этом поприще. В-третьих, мы учли тот факт, что, возглавляя Центр «Восточная Европа в древности и средневековье» Института всеобщей истории РАН, являясь ответственным редактором ежегодника «Древнейшие государства Восточной Европы» и отдавая все силы подготовке Свода «Древнейшие источники по истории Восточной Европы», т.е. возложив на хрупкие женские плечи весь тот научный груз, который до нее нес наш общий учитель Владимир Терентьевич Пашуто, Елена Александровна играет судьбоносную роль в изучении древнейшей истории Руси» (НУИ, с. 5). Выражение «судьбоносную роль» выделено, видимо, коллегой по скандинавистике и ответственным редактором данного сборника Татьяной Николаевной Джаксон.

    Было бы крайне любопытно проследить эту судьбоносную роль русской норны в отечественной медиевистике. Тем более что в рецензии на работу М.Б. Щукина (2 примера) мы видели, что ее чтения, мягко говоря, далеки от правильных. Но, возможно, мы приняли к сведению те редкие исключения, которые вовсе не характеризуют деятельность этой судьбоносной дамы. Так что попробуем разобраться в ее дешифровках подробнее.

    Первые монографии Е. А. Мельниковой

    Заметим, что в 1986 году в книге о древнескандинавских географических сочинениях (МЕГ) Е.А. Мельникова вводит в отечественный научный оборот ряд скандинавских географических памятников, а также дает краткий очерк о состоянии средневековой культуры Скандинавии. Книга весьма полезная, которую можно всячески приветствовать; никаких прогерманских симпатий там нет и в помине. Однако в более ранней книге о скандинавских рунических надписях (МЕС) часть текста отдана М.А. Тихановой; последняя обнаружила в поселке Лепесовка (Белогорского района Хмельницкой области УССР) в 1958 году обломки стенки разных сосудов и пряслице, все находки принадлежали черняховской культуре. В книге приводятся изображения этих древностей, на которых помещены различные знаки, которые интерпретируются как скандинавские руны, рис. 15 (МЕС, с. 265, рис. 72). С этим можно было бы согласиться, если бы данные рунические надписи были бы прочитаны, проинтерпретированы и увязаны с местной культурой, как это обычно и делалось в подобных случаях. Однако ни одного вразумительного чтения М.А. Тиханова не приводит, так что этап, как интерпретации, так и увязки отпадают. Вместо этого приводятся обсуждения отдельных знаков. Более подробно я обсуждал эти надписи в рецензии на книгу М.Б. Щукина, и теперь от повторения воздержусь.

    Конечно, каждый исследователь имеет право на ошибку, однако интересна сама тенденция, так сказать, презумпция. Если надпись имеет ветвящиеся знаки (а такой стиль был у очень многих видов письма — этрусского, венетского, ретского, фригийского, нескольких видов тюркского), то, по логике Е.А. Мельниковой или М.А. Тихановой — перед нами германские руны, доказательство принадлежности к которым можно признать на основе единственного знака. При этом внимание уделяется не анализу формы самого знака на данной надписи, и не вхождению его в осмысленные слова опять-таки в данной надписи, а существованию в других надписях, не имеющих отношение к данной, и найденных в других странах и географических районах. Иными словами Е.А. Мельникова как сотрудница Института российской истории была озабочена поисками германской письменности на территории русской культуры. В этом нет ничего противоестественного, поскольку сектор, в котором она работала, для этого и был создан; удивление вызывает горячее желание доказать готскую принадлежность надписей вопреки фактам, то есть вопреки нахождению данных древностей на территории, которая позже принадлежит славянам.

    На наш взгляд, был создан опасный прецедент, когда 1) надписи с ветвящимися знаками отдавали на исследование только рунологам, то есть любая неизвестная пока надпись априори считалась германской; 2) критерий осмысленного чтения и увязки с общим назначением памятника понижался до критерия наличия хотя бы каких-то знаков футарка, что иногда трансформировалось до указания на один-единственный знак, который мог иметь аналогичную форму и в других письменностях; 3) вместо доказательства того, что именно данная руна присутствует на анализируемом памятнике, выдавалась эпиграфическая справка по поводу того, что данная руна существовала на памятниках германского ареала; 4) на основании такой нехитрой процедуры и вся надпись считалась германской, а выбор конкретного германского племени в качестве ее автора (готы, вандалы и т.д.) зависел от фантазии исследователя. И такой способ исследования считался не просто научным, но подкреплялся статусом “Древнейшие источники по истории Восточной Европы”. Стоило, скажем, найти знак в какой-либо надписи, и она автоматически атрибутировалась как готская. А если другой исследователь с такой прямо-таки варварской атрибуцией не согласен, значит, он идет против науки, ибо серия основана В.Т. Пашуто в 1977 году, и сама принадлежность к ней выводит данную публикацию из-под огня научной критики.

    Правда, раздел М.А. Тихановой с парой страничек в книге Е.А. Мельниковой вряд ли бросался в глаза; к тому же он был посвящен не раннеславянской, а дискуссионной черняховской культуре, об этнической принадлежности которой твердого мнения еще не сложилось, и потому каждый исследователь был волен высказывать свои гипотезы. Так что вряд ли данный раздел мог вообще стать объектом критики. Ее и не последовало, что укрепило рунологов данного направления в собственной непогрешимости. И принятая однажды порочная методика вскоре принесла свои плоды.

    В 2001 году появляется второе, переработанное издание книги Мельниковой (МЕЛ). Если первое издание насчитывало 276 страниц, то второе — уже 496 и было отпечатано более крупным форматом. Сразу становилось понятным, что за прошедшие почти четверть века были найдены десятки новых надписей. Они-то и привлекли мой интерес, поскольку часть из них напоминала те, что я читал по-славянски.

    Надпись из деревни Масковичи

    В качестве первого примера прочитанных ею текстов якобы германских рун рассмотрим надпись 6.48, нанесенную на фрагмент каменного грузила из деревни Масковичи. На первый взгляд, на грузило нанесены германские руны; однако смущает название деревни. Белорусы пишут, как произносят, так что имя города Москва по-белорусски будет Масква, а название деревни выходцев из Москвы (украинцы называли жителей Московии “москалями” или “московитами”) будет Москвичи, или, по-белорусски, Масковичи. Поэтому сразу же возникает некоторое недоумение: зачем москвичам или московитам подписывать свои предметы германскими рунами, если древнее славянское письмо было руницей?

    Тем не менее, поскольку Елена Александровна Мельникова является эпиграфистом-скандинавистом, данный фрагмент грузила поступил к ней. При очень скудном скандинавском материале, попадающемся на раскопках в славянских странах, каждая надпись — находка, а в данном случае в деревне Масковичи оказалась целая серия надписей, так что первой задачей данного эпиграфиста была мотивировка того, каким образом у славян оказались скандинавские предметы. И мотивировка нашлась: «Среди находок руноподобных надписей, сделанных по преимуществу в Северной и Западной Руси, выделяется большой комплекс фрагментов костей животных и птиц (более 120) с надписями и другими граффити, обнаруженный при раскопках, ведшихся в 1976-1988 годах под руководством Л.В. Дучиц, городища у деревни Масковичи (Масковцы) Браславского района Витебской области, Беларусь... Эта территория, соседствовавшая с землями латышей и литовцев, находилась на северо-западных рубежах Полоцкого княжества. В XI-начале XII веков в Браславском поозерье был возведен ряд поселений: следы их сохранились в Браславе, Дрисвятах, Масковичах, Прудниках, Рапонках. Если первый два, вероятно, являлись городами, то остальные определяются белорусскими археологами как феодальные усадьбы (замки)» (МЕЛ, с. 214). Прерву пока цитирование, чтобы обратить внимание на подчеркивание эпиграфистом близости населенного пункта к землям латышей и литовцев. Для жителей Московии это никакой роли не играет, тем более для феодала, построившего в Полоцком княжестве замок и привезшего на белорусские земли своих крестьян, однако эпиграфист незаметно подводит читателя к мысли о полиэтничности населения. Эта мысль постепенно усиливается и чуть ниже приводится открыто: «Таким образом, поселение, существовавшее на месте масковичского городища, являлось военно-политическим, торговым и культурным центром в русско-латышско-литовском порубежье. Здесь проживало разноэтническое население, в том числе и скандинавы, которые могли быть славянизированными потомками варягов предшествующего времени, воинами-наемниками полоцких князей, позднее участниками походов крестоносцев» (там же). Мы видим, что название поселения во внимание не принимается, а еще не доказанное предположение о наличии скандинавов на Полоцкой земле перерастает в уверенность. Но почему? «При преобладании славянских предметов материальной культуры здесь найдено много восточноприбалтийских украшений. К украшениям относятся и немногочисленные предметы скандинавского происхождения: равноплечая фибула, подвеска-цепедержатель со спиралевидными кругами, непрорезная подвеска-уточка, подковообразная фибула с тордированной дугой и драконообразными концами» (там же). Не проще ли предположить, что модницы-москвички, ставшие полочанками, просто приобрели для украшения скандинавский импорт? Перенося ситуацию на современность, можно спросить: означает ли находка в Москве колготок фирмы Леванто указанием на проживание тут большого слоя итальянцев? Однако для объяснения граффити скандинавского типа Мельниковой требуется наличие живых скандинавов на территории московитов, и она превращает находки скандинавского импорта в прямое доказательство наличия “участников походов крестоносцев”. Замечательная логика! Однако когда предположение без достаточных оснований переходит в уверенность, можно предвидеть печальный финал подобных построений, то есть либо неверное прочтение надписи, либо вообще невозможность ее прочтения. С другой стороны, гораздо вероятнее, что московиты писали руницей, и тогда прочитать текст проблемы не составит.

    Данная цитата подтверждает высказанную выше мысль об ограниченности представлений традиционных эпиграфистов, ориентирующихся на чисто археологический подход: вместо комплексной оценки всех факторов культуры данного этноса берется во внимание только сиюминутный подъемный археологический материал (который со временем может пополняться и менять пропорции между найденными собственными и импортными товарами), и неумеренной переоценкой значения импорта, доходящей до признания существования живых носителей скандинавского этноса и даже участников крестовых походов. Подобные научные просчеты видны этнологам и культурологам невооруженным глазом.

    Осмотр надписи

    Прежде всего, надпись надо внимательно осмотреть в надежде увидеть некоторые знаки руницы. Я начинаю исследование с осмотра по одной причине: для славянской культуры именно на грузилах надпись соответствует назначению предмета, то есть на грузиле славяне обычно пишут ГЪРУЗИЛО, и если так, и если надпись на грузике действительно славянская, а не скандинавская, ей должно найтись соответствие на аналогичных предметах рыболовства Руси. И если такое соответствие найдется, можно будет прочитать надпись, опираясь не на эмоции эпиграфиста, а на некие выявленные традиции. Тем самым станет возможным выявить именно масковичские особенности начертаний, то есть некий Витебский графический “диалект”, систему Витебской аллографии.

    Прорись Е.А. Мельниковой знаков на грузиле 6.48
    Рис. 1. Прорись Е.А. Мельниковой знаков на грузиле 6.48

    Сначала послушаем Е.А. Мельникову: «Материал — известняк. Диаметр — 4,6 см, диаметр отверстия — 0,7-1,2 см. Надпись состоит из четырех глубоко вырезанных руноподобных знаков. Знак 1, вероятно, является лигатурой КА или АК. Знак 2 идентичен руне Т. Чтение знаков 3 и 4 неясно, поскольку неопределимо, к какому из них (или к обоим) относится наклонная ветвь, пересекающая ствол знака 4. Возможно, надпись имела продолжение на отсутствующей части грузила. Ниже и правее руны 4 имеется короткая реза, которая могла быть как частью следующего знака, так и коротковетвистой руной S. Как чтение, так и интерпретация надписи не представляются возможными» (МЕЛ, с. 247). Казалось бы, если данную надпись невозможно прочитать как скандинавскую, ее и не следует включать в число скандинавских надписей, хотя вполне можно причислять к надписям с руноподобными знаками. Вместе с тем, попытка скандинавского чтения является вполне научным подходом, ибо отрицательный результат — тоже результат (но при условии, что данная попытка предпринята с предельной объективностью). Правда, попытка достаточно странная — с такой же вероятностью можно было бы предполагать здесь наличие литовских и латышских надписей. И то, и другое, и третье в данной зоне не исключено, однако понятно, что начинать анализ на территории Руси следовало именно с предположения о русском характере надписей, и лишь убедившись в отсутствии таковых, переходить к исследованию более экзотических возможностей. Однако, когда получен отрицательный результат, то есть надпись не читается (а более 80% масковичских надписей эпиграфистка объявила нечитаемыми), вывод напрашивается сам собой: скандинавский характер масковичских надписей — не более чем фантом. И в конце исследования научная этика требовала чистосердечного признания в том, что предположение о скандинавском характере данных надписей не подтвердилось. К сожалению, такой мужественный, но объективный вывод самой исследовательницей сделан не был, что сильно снижает научную ценность ее исследования. Напротив, ею внедряется совершенно ложная мысль о том, что хотя никаких реальных доказательств влияния скандинавской культуры на русскую в данном регионе нет, и доказать скандинавский характер надписей не удалось, тем не менее попытка скандинавского прочтения уже якобы и есть доказательство.

    Перейдем теперь к рассмотрению соответствия прориси подлиннику. Казалось бы, такая процедура излишня, ибо прорись выполнена весьма опытным эпиграфистом, доктором исторических наук, исследовавшим несколько десятков рунических надписей и знающим правила прорисовки. Тем не менее, по моему предыдущему опыту я могу сказать, что именно в отношении данного эпиграфиста у меня такого доверия нет, поскольку “презумпция скандинавских рун” сказывается на уровне бессознательного, которое невольно отсеивает и опускает из прориси те знаки, которые отсутствуют в германских футарках, а имеющиеся знаки невольно “оскандинавливает”, то есть придает им скандинавский вид. Конечно, с точки зрения классической науки, такое “подыгрывание” недопустимо, однако оно является наиболее распространенным эпиграфическим грехом, и я вполне допускаю, что страдаю таким же недугом, то есть иногда “ославяниваю” неясные очертания. Поэтому, отметив подобную ошибку, я бы не стал за нее строго осуждать исследователя, разумеется, если все остальное в полном порядке.

    Итак, на рис. 2 я показал отсканированное с фотографии 81 монографии Е.А. Мельниковой изображение грузила. Я специально сделал фото темнее оригинала, чтобы видеть не только темные риски, но и светлые полосы, как это характерно для славянских надписей. Если нанести на прорись как темные, так и светлые линии, прорись получится иной. Однако, честно говоря, прорись оказывается иной даже при простом воспроизведении контуров грузика.

    Фото фрагмента грузила из Масковичей
    Рис. 2. Фото фрагмента грузила из Масковичей

    Так, если еще раз воспроизвести прорись Е.А. Мельниковой, рис. 128А, видно, что сам контур грузика оказался зеркальным: короткая левая часть оказалась справа, а длинная правая — слева. Кроме того, на фото короткая часть находится выше длинной, а длинная часть длиннее короткой примерно вдвое, а не в полтора раза, как показано у Мельниковой. Каким образом можно было перепутать левую и правую части изображения, учитывая большой опыт эпиграфиста, для меня остается загадкой.

    Прориси грузила Е.Е. Мельниковой (А) и мои (Б, В, Г)
    Рис. 3. Прориси грузила Е.Е. Мельниковой (А) и мои (Б, В, Г)

    Конечно, можно сказать, что на чтении записи это не отражается; в конце концов, какая разница, как велико пустое пространство справа и слева от нее. На самом деле, однако, мы увидим, что на чтении это отражается самым непосредственным образом: поскольку короткая часть оказалась у исследовательницы справа, все те знаки, которые можно выявить на фото именно в этом месте, на ее прорись поместить просто некуда. Поменяв местами правую и левую часть контура грузила, исследовательница физически убрала место для невоспроизведенных ею знаков. Пока я все-таки полагаю, что перед нами — непроизвольная путаница при прорисовке, хотя презумпция скандинавских рун уже может начать склонять читателя к мысли о сознательной фальсификации изображения.

    Поэтому на рисунке 3 Б я постарался вписать знаки, выявленные исследовательницей, в исправленный контур грузила. Однако и тут я столкнулся с искажением, теперь уже касавшемся наклона знаков. Так, на фото центральная стрелочка наклонена вправо, тогда как у Мельниковой она наклонена влево. Компьютер дает возможность сделать зеркальное отражение, и я постарался исправить этот дефект прориси. Затем, однако, оказалось, что наклон 3-го и 4-го знаков намного сильнее, а диагональ 4-го знака не соединяется с его мачтой, отстоя на довольно большое расстояние. А от нижней черты изображен фрагмент длиной примерно в 1/3. Иными словами, уже на этом этапе анализа понятно, что прорись Е.А. Мельниковой не соответствует фотографии, и что для своего анализа эта исследовательница взяла нечто иное, некоторое попурри на тему надписи на грузиле. Именно учитывая опыт эпиграфиста трудно представить себе, что перед нами — наложение нескольких ошибок по небрежности.

    Итак, недоверчивое отношение к адекватности воспроизведения надписи исследовательницей подтвердилось. Поэтому пришлось еще раз попытаться выявить все знаки на данном памятнике. Обращении к фото сразу показало, что слева перед знаком 1 размещен еще один знак в виде буквы С, который исследовательница опустила. И это опущение я уже не склонен считать элементарной небрежностью, но принимаю за сознательную фальсификацию, ибо ни в каких германских футарках (как скандинавских, так и в наиболее длинном древнеанглийском) руны С нет. Следовательно, помещение знака С на прорись сразу же свидетельствует против предположения о том, что перед нами надпись, выполненная германскими рунами.

    К сожалению, однако, выяснилось, что и в правой части изображения опущен ряд знаков. Прежде всего, это опять знак С, прочерченный неглубоко и имеющий светлый ободок. Далее, это отросток диагонали под ним, так что образуется нечто вроде букв кириллицы СТ, расположенных одна над другой. И опять, знаки вида С и Т не входят ни в один футарк. Хотя, честно говоря, вполне достаточно одного подобного знака, чтобы опровергнуть предположения Е.А. Мельниковой о скандинавском характере не только данной надписи, но и всего корпуса надписей из Масковичей, но употребление и второго, и третьего нерунического знака делает ее предположение абсолютно нереальным. И когда я выявил еще лигатуру МИ чуть пониже, напоминающую буквы кириллицы, и букву М совсем внизу, ситуация стала предельно ясной: скандинавские рунические знаки на прориси данного памятника явились отчасти плодом фантазии Е.А.Мельниковой, отчасти продуктом ее сознательной фальсификации. Так что если какие-то промахи с ее стороны еще можно объяснить элементарной небрежностью, то устранение из прориси “нежелательных” знаков следует квалифицировать иначе: это профессиональный подлог (хотя, возможно, поначалу и бессознательный, но постепенно переросший в сознательный). Конечно, строить представление о славянской культуре одной из областей нынешней Белоруссии на основе фальсификатов совершенно недопустимо. Повторюсь еще раз: мысль о наличии ничем не мотивированной скандинавской культуры Белоруссии как о недоразумении вполне понятна эпиграфисту-культурологу, но остается вне поля зрения эпиграфиста-археолога, просто повторяющего археологическое описание находки (такова традиция) без попытки критического ее осмысления (и на это тоже есть традиция — не будут же археологи критиковать сами себя?)

    Кирилловская вставка

    Ясно, что перед нами надпись не скандинавскими рунами, но славянской руницей. Показав, что вместо “рунообразной” надписи рис. 3А мы имеем совсем иную надпись рис. 3В, я лишь отвел подозрение о ее скандинавском характере, но не привел к виду, принятому в рунице, поскольку не нанес на прорись светлые линии с фото. Эта задача выполнена на рис. 3Г, где характер текста даже внешне мало похож на рунические надписи. Особенно впечатляют небольшие кирилловское фрагменты МОС---, которые, видимо, продолжаются на внешний край грузила. Полагаю, что тут несколько раз начертано слово МОС(КЪВИЧИ), то есть русское название жителей Москвы, поселившихся в данном селе и давших ему свое название, ибо в XI-XII веках белорусского языка еще не было, а московское аканье появляется 2-3 века спустя. Смешанных надписей, сделанных одновременно кириллицей и германскими рунами, на сегодня неизвестно. Стало быть, надпись на грузило наносил славянин, а не скандинав, и он вполне мог мешать в любых пропорциях славянскую руницу и славянскую же кириллицу, как это было характерно именно для данного периода.

    Аналогии с другими грузилами

    Теперь я хотел бы показать читателю, что русские рыболовные грузила славянами подписывались. Принадлежностью рыбной ловли являлись рыболовные грузила, которые обычно были изготовлены из обожженной глины. Одно из таких грузил было найдено в Старой Рязани, на раскопе 13, в помещении постройки Д-1 (ДАР, с. 258, табл. 30-14).

    Мое чтение надписи на рыболовном грузиле из Старой Рязани
    Рис. 4. Мое чтение надписи на рыболовном грузиле из Старой Рязани

    На грузиле я читаю: внутри отверстия при обращении цветов (чтобы белые надписи на темном фоне стали темными на светлом фоне) слово ГЪРУЗИЛО, начертанное руницей, то есть ГРУЗИЛО, слева по контуру слово МАСТЕРСКАЯ (кириллица с руничным знаком ТЕ), сверху вдоль дужки слово МАСТЪРА (кириллица с руничным ТЪ), чуть ниже правее кирилловскую строку ПЕТРА, и еще ниже, уступами, слово РОДИОНЪВА (кириллица с руничным НЪ), то есть РОДИОНОВА. Так что глиняные предметы для рыбной ловли изготавливал гончар МАСТЕР ПЕТР РОДИОНОВ.

    На втором грузиле из Старой Рязани, имеющем иной вид и найденном на раскопе 11 в усадьбе А и постройке 1 (там же, с. 229, табл. 1-6) , нет смысла в обращении цветов, ибо там трудно выделить какие-либо надписи. Зато ряд слов читается и без него: слева вверху руницей начертано слово ГЪРУЗИЛО, то есть ГРУЗИЛО, а вдоль верхней кромки слева (этот фрагмент в увеличенном виде показан на рисунке справа) читаются слова ПЪТЪРА РОДИОНОВА (кириллица со знаками руницы ПЪ, ТЪ и РО), то есть ПЕТРА РОДИОНОВА, и название города СЕРЪНЪСЬКЪ, то есть СЕРЕНСК (руница). Так что мастерская Петра Родионова находилась не в Старой Рязани, а в Серенске. Слова МАСЬТЪРА ПЪТРА, то есть МАСТЕРА ПЕТРА дублируются справа посередине, и в других местах грузила. Можно приводить и другие свидетельства, но мысль ясна: грузила подписывались.

    Мое чтение надписи на втором грузиле из Старой Рязани
    Рис. 5. Мое чтение надписи на втором грузиле из Старой Рязани

    Как видим, в обоих случаях применяются одинаковые знаки руницы, разве что в первом случае знак ЗИ развернут зеркально, а во втором зеркально развернут знак ЛО. Это дает возможность представить себе, какие знаки должны использоваться для надписи ГЪРУЗИЛО.

    Поиски фрагмента надписи со словом ГЪРУЗИЛО

    Обратимся теперь к надписи из Масковичей. Нужное слово мы обнаруживаем тут же, это центральный фрагмент. Первая же стрелочка с рогом влево, то есть 1, есть ГЪ, затем в качестве лигатуры с общей мачтой начертан слоговой знак РУ с треугольной петелькой; далее идет знак З с чтением ЗИ, наконец следующие знак (левая часть лигатуры, помеченная Мельниковой цифрой “три”) есть ЛО. Таким образом, слово в руничном (но не руническом!) написании выглядит как 1РЗ, в транслитерации как ГЪРУЗИЛО, в современном написании ГРУЗИЛО. Это — центральное слово надписи, которое прекрасно читается и вполне соответствует написаниям на других грузилах, найденных на территории Руси. Поэтому скандинавское его чтение не могло удасться в принципе. Обращаю внимание читателя на то, что как транслитерация, так и транскрипция современным гражданским шрифтом помогают лучше фиксировать все этапы чтения текста.

    На этом можно было бы и остановиться, поскольку нужное слово прочитано, и прочитано по-славянски. Однако, выполнив задачу по опровержению скандинавской версии, я еще не завершил выполнение задачи по чтению славянской надписи.

    Полное чтение надписи на грузиле

    Рассмотрим теперь полный вид надписи на грузиле и попытаемся ее прочитать. Слева от слова ГЪРУЗИЛО начертаны два знака, нулевой и первый, причем нулевой читается СЕ, а первый оказывается лигатурой знаков руницы ТЕ/ТЬ, И и НЫ, что образует слово СЕТЬИНЫ. Второе слово, согласованное с первым, можно прочитать как ГЪРУЗИЛА. Четвертый знак (по Мельниковой) читается ЗА, знаки правее и мельче — как СЕТЯ (знаки руницы) и МИ (буквы кириллицы); далее идут буквы кириллицы МОС. Чисто слоговое слово СЕТЬИНЫ дублируется таким же словом смешанного написания между знаками 1 и 2, что подтверждает правильность чтения первого слова. Таким образом, полная надпись (без дублирующих слов) выглядит как СЕТЬИНЫ ГРУЗИЛА. ЗА СЕТЯМИ МОС, что можно понять как ГРУЗИЛА СЕТИ, (ЧИСЛЯЩИЕСЯ) ЗА СЕТЯМИ МОС(КЪВИЧЕЙ). Перед нами — стандартная владельческая надпись, но не индивидуального владельца, а всего села.

    Мое чтение надписи на грузиле из Масковичей
    Рис. 6. Мое чтение надписи на грузиле из Масковичей

    Аналогичные надписи известны, например, на берестяных грамотах № 431 и 432 Новгорода, где оба первоиздателя, А.В. Арциховский и В.Л. Янин, отмечают: «Оба поплавка от рыболовных сетей несут одно и то же имя Ильи, написанное, однако, разными почерками и с соблюдением разных орфографических приемов. Указанное обстоятельство заставляет обратить внимание на принадлежность раскапываемой усадьбы, где были найдены оба поплавка, к Ильиной улице древнего Новгорода. Не исключено, что эта находка фиксирует существование уличного имущества, в данном случае бывших в собственности всей Ильиной улицы рыболовецких снастей» (АРЯ, с. 37-38). Если продолжить эту мысль археологов, то в случае грузила из Масковичей мы имеем пример общего имущества всей деревни.

    Сопоставление двух результатов

    Сравним теперь два полученных результата. Е.А. Мельникова, ни секунды не сомневающаяся в том, что прочитала скандинавский текст, получила четыре варианта: КАТ??, КАТ??С, АКТ?? и АКТ??С. Все четыре являются полуфабрикатами, лишенными смысла, что приводит ее к выводу, что чтение и интерпретация надписи не представляются возможными. Я даю единственный вариант чтения, ГРУЗИЛА СЕТИ, (ЧИСЛЯЩИЕСЯ) ЗА СЕТЯМИ МОС(КЪВИЧЕЙ), причем отмечаю наличие трех дублирующих слов: СЕТЬИНЫ и дважды — МОС(КЪВИЧЕЙ). Таким образом, мною прочитаны 5 слов (+ 3 дублирующих) вместо одного, все слова являются осмысленными с позиции русского языка, слово ГЪРУЗИЛА написано именно на рыболовецком грузиле, остальные слова его поясняют; начертание слова согласуется с другими начертаниями на грузилах и грузиках, найденных на Руси (в Старой Рязани и в Суздале) в аналогичный период; система коллективной собственности находит подтверждение в надписях на двух рыболовецких поплавках из Новгорода. В прорисях Е.А. Мельниковой фигурирует 4 знака, где первый она разлагает на 2, а после последнего предполагает еще один, но не утверждает этого наверняка. Мною же выявлено 25 знаков на том же памятнике письменности. Из этого конкретного примера видно, что опытный рунолог оказывается в состоянии разглядеть не более 20% знаков написанного текста, и при этом путает правую часть с левой, а также наклон знаков. Отсюда, как я полагаю, непредубежденный читатель может сделать вывод о том, что давать рунологам славянские тексты для чтения и интерпретации бессмысленно. И даже если книга выпущена в серии “Древнейшие источники по истории Восточной Европы”, никакому здравомыслящему читателю не придет в голову, что на грузиле из Масковичей опубликована надпись АКТС “участника крестовых походов”. Это все — сплошные домыслы ученой дамы. Вот она, судьбоносная роль ее построений, ничуть не уступающая такой же судьбоносной роли домыслов А.А. Бычкова.

    Однако в академической среде думают иначе, и не только сами рунологи эти беспомощные результаты, не то КАТ, не то АКТ, а в целом — отказ от чтения надписи считают “большой наукой”, но и их руководители включают подобного рода парадоксальные “достижения” в темы научных исследований, утверждают их на ученых советах, отводят место в публикациях, приглашают авторов подобных нелепостей на научные конференции, словом, обращаются с рунологами в высшей степени корректно. Парадокс состоит даже не в этом, а в том, что чтение надписи ГЪРУЗИЛО на рыболовном славянском грузиле выходцев из Московии с помощью руницы пока что аттестуется как фантазия, а сама руница — как нечто не существующее. Тут уж никакой корректности к автору чтений, как и к культурологическому подходу в целом. Оно и понятно: с позиций руницы все попытки читать славянские тексты по-скандинавски выглядят мышиной возней, никчемной тратой времени с заранее известным провалом, поэтому лучше все продолжать по-старому, ни с чем не считаясь. Только так можно будет оправдать бессмысленную трату сил и средств на скандинавское чтение русских надписей. Иначе придется признать, что принадлежность исследователей к РАН не спасло их от весьма серьезных просчетов в атрибуции надписей, и что дилетантами и неумелыми эпиграфистами оказались именно они, критики Ломоносова и Рыбакова.

    Надпись на украшении

    Е.А. Мельникова помещает весьма интересный рисунок — фрагмент тазовой кости свиньи (ДУЧ, рис. 51), который в ее более поздней работе имеет № 6.12 (МЕЛ, с. 229). Этот второй текст из серии Масковичей дан с единственной целью — показать, что неудачи с чтением руницы как германских рун имеют закономерный характер, несмотря на наличие явного текста. Подобно тому, как в первом примере предмет был, безусловно, рыболовным грузилом, так и в данном случае исследуемый предмет является, безусловно, украшением, ибо с лицевой стороны (которую исследовательница посчитала стороной Б) нарисован человек на фоне солнца, а на обороте начертан некий небольшой текст. Впрочем, послушаем, что говорит о данном предмете исследовательница: «Длина — 8, 7 см, ширина — 3, 7 см. Найден в раскопе II пласт 5. Два, возможно, взаимосвязанных граффити нанесены на обе стороны кости: на одной (А) вырезана надпись, на другой (Б) — рисунок, изображающий полукруг с лучами (восходящее или заходящее солнце?) и слева от него повернутая спиной к полукругу, наклонившаяся назад фигура человека в остроконечном головном уборе (шлеме?). В левой руке человек держит круглый щит, правая рука поднята (?). Оба граффити выполнены одинаково: они процарапаны острым и тонким инструментом, поэтому резы тонки и неглубоки, иногда видны следы повторных рез с целью углубить линию. Трещиноватость поверхности кости препятствует различению процарапанных линий и случайных трещин» (там же, с. 229). Заметим, что, вообще говоря, тонкость линий или, напротив, их толщина в данном случае не принципиальна, поскольку как руны, так и знаки руницы читаются при любом начертании; однако это хороший прием для подведения читателя к мысли о том, что из-за тонкости линий руны могут быть выявлены эпиграфистом не вполне адекватно, и это не его вина. А уж жалобы на трещиноватость поверхности кости и вообще странны, как если бы эпиграфист был не в силах отличить процарапанный знак от трещины. Помня, что предыдущий текст не был прочитан, можно предположить, что и на этот раз финал будет тем же, но по “объективным” причинам.

    Продолжим, однако, прислушиваться к мнению специалиста по скандинавским рунам. На рисунке, заимствованном из последней работы исследовательницы (МЕЛ, с. 229), ею выявлено 6 знаков, хотя знаки 1 и 3 — явные лигатуры. Можно было бы сказать, что по сранению с предыдущей надписью — это большой шаг вперед, поскольку 60% знаков ею все-таки обнаружено; однако на данном изображении А имеется еще два крестика на втором знаке и разветвление ножки на третьем, то есть еще три знака; эти же три знака повторяются на рисунке лицевой стороны Б и, кроме того, там имеется еще 4 знака на фигуре мужчины. Следовательно, всего знаков не 6 и не 8, а 17 (но 3 из них повторяются). Поэтому, хотя прогресс по сравнению с предыдущим примером есть, он невелик — тут выявлено не 20, а 35% знаков. Естественно, что знаки на изображении мужчины уже относятся к числу неявных (и это демонстрирует относительность деления надписей на явные и неявные); но что действительно удивляет, так это неумение исследовательницы разлагать лигатуры. Принимая лигатуры за исходные руны, она пишет: «Графика знаков необычна, особенно для XII века» (МЕ3, с. 230). Казалось бы, вот тут бы и усомниться в собственной атрибуции данных знаков как германских рун, подумав об иной системе письменности — но нет. Погадав немного над чтением каждого знака и дав в качестве результата что-то вроде miahtuuio, что, разумеется, лишено всякого смысла, она приходит к выводу, что «для каждого из знаков может быть предложено несколько вариантов чтения. Это делает невозможным интерпретацию надписи в целом» (там же, с. 230). Опять мы видим великолепный результат, блестяще подтверждающий существование в Масковичах “участников крестовых походов”! Эту надпись я прочитал на рис. 86 настоящего сборника, поэтому отсылаю читателя к этому рисунку и сопровождающему его тексту, чтобы не повторяться.

    Попытки читать славянскую слоговую руницу как германские руны существовали всю историю дешифровки и, вероятно, будут существовать еще весьма долго из-за большого внешнего сходства знаков. Здесь на двух примерах было показано, как на этой мине подорвался профессионал. Что же касается любителей, то у них подобная путаница происходит сплошь и рядом. Правда, не всякий любитель путает правую сторону с левой, но не будем судить строго рунолога, скорее всего перед нами просто несчастный случай, который произошел только с одним текстом; с другим, как мы видим, все в порядке, за исключением того, что и для этого текста нет разумного чтения. Конечно, браться читать как руны заведомо не германские руны — дело пустое; ни один профессионал с этим не справится, и в данном случае не до смеха — лично мне жаль впустую потраченного времени Елены Александровны и ее несбывшихся надежд. И всему виной не уровень профессионального мастерства, а стойкое желание видеть всюду “германский след”, даже там, где его заведомо не было.

    Надпись 6.46 из Масковичей

    О ней Е.А. Мельникова пишет следующее: «Фрагмент кости. Длина — 4,8 см, максимальная ширина — 1,3 см. Найден в раскопе II, пласт 6. Глубокими резами нанесено четыре знака высотой 0,7-1,0 см. Знак 1 является руной а. Знак 2 ближе всего по графике к руне u, хотя расположение наклонной ветви слева необычно. Знак 3 неоднократно встречается в надписях из масковичского комплекса, чаще всего — вместе с кириллическими буквами. Однако однозначной фонетической интерпретации он не поддается. Знак 4 может являться руной m. Надпись, таким образом, читается au?m. Заманчиво было бы увидеть в данной надписи начало широко распространенной молитвы Ave Maria, которое вырезалось на предметах, на стенах церквей и т.д. в различных вариантах: полностью и в сокращении, лигатурами и т.д.... Однако полной уверенности в этой интерпретации быть не может из-за неясности чтения самих знаков» (МЕЛ, с. 246).

    Чтение надписей на кости Е.А. Мельниковой и мною
    Рис. 7. Чтение надписей на кости Е.А. Мельниковой и мною

    На рис. 7 показано чтение надписи Е.А. Мельниковой, рис. 7 А и мною, рис. 7 Б. Как всегда, прорись этой исследовательницы сделана грубо и потому неточно; вместо 7 знаков получилось только 4. Скопировав надпись точнее, я читаю ее ЗАПЪЛАТА КОСЬТЬ, то есть ЗАПЛАТА КОСТЯНАЯ. Вполне бытовой материал в виде костяной заплаты мог использоваться для любой костяной ручки, где внешняя поверхность стесалась, поцарапалась или пришла в негодность иным способом. Знаки предельно ясны и хорошо читаются. Разумеется, ни о какой молитве деве Марии на латинском языке тут и речи быть не может — перед нами обычная фантазия исследовательницы.

    Два украшения

    Рассмотренная брошь показывает, что ряд украшений жители Масковичей изготавливали из кости, и суть украшений видна из лицевой поверхности с рисунком. Поэтому было бы интересно рассмотреть еще два случая украшений, когда самого украшения не видно, а слово УКРАШЕНИЕ, или, как тогда говорили, ЖЕСТЬ, присутствует только в надписи на тыльной стороне.

    Первая надпись, 6.41, начертана на фрагменте ребра, рис. 8 А вверху; «длина 3,6 см, ширина — 1,8 см. Найден в раскопе II, пласт 6. Толстыми и глубокими резами нанесены два буквообразных знака и стрелка. Знаки имеют руноподобный характер, но ни один из них не может быть прямо отождествлен с рунами. Ни чтение, ни интерпретация надписи не представляются возможными» (МЕЛ, с. 244). По моим данным, однако, на прориси Е.А. Мельниковой отсутствует верхняя диагональная линия, хорошо видимая на прилагаемой ею фотографии (где надпись дана в обращенном цвете), а знаков я выделяю не 2 или 3, а 9, причем три первых знака — буквы кириллицы. Надпись имеет чтение МАСКОВИЧИ, ЖЕСТЬ, то есть МОСКОВИЧИ, УКРАШЕНИЕ.

    Надписи по Е.А. Мельниковой и мое их чтение
    Рис. 8. Надписи по Е.А. Мельниковой и мое их чтение

    Второе украшение найдено в Угличе; это фрагмент кости, хранящийся в Государственном Эрмитаже; он был найден при раскопках, ведшихся под руководством С.В. Томсинского, на территории угличского кремля в 1995 году (раскоп 10, пласт 6). «Стратиграфически находка датируется первой половиной XI века (Томсинский). Поверхность кости сильно повреждена и около рез выщерблена. Размер фрагмента: длина — 4,0 см, максимальная ширина — 2,8 см. На выпуклой поверхности кости острым предметом процарапано пять руноподобных знаков, которые, очевидно, составляют конец надписи, поскольку левее их просматриваются еле различимые остатки вертикальной резы. Знаки имеют высоту 1,4-1,7 см. Знак 1 графически соответствует коротковетвистой руне t. Знак 2 имеет симметричные ветви справа и слева от ствола... Знак 5 имеет меньший размер, нежели предшествующие и, возможно, обозначает завершение надписи. В связи с многочисленностью вариантов чтения каждого знака интерпретировать надпись невозможно» (МЕЛ, с. 256). В данном случае прилагается фотография, и ее прорись сделана верно, хотя не даны контуры предмета — он представляет собой правый обломок сегмента выпуклостью вверх, весьма напоминая брошь ЛЕТО КРАСНОЕ, но меньшего размера.

    Данный текст можно считать состоящим из 11 знаков, соединенных в лигатуры, их чтение дано на рис. 12 внизу справа. Читается УГЪЛИЧЕВЫ ЖЕСЪТИ РЕЗАНЫ, то есть УГЛИЧЕВЫ УКРАШЕНИЯ С ВЫРЕЗАННЫМИ (ЗНАКАМИ). В этом смысле надписи из Масковичей и Углича совершенно однотипны.

    Две владельческие надписи

    Это — две кости из Масковичей. Первая из них, № 6.34, обладает такими параметрами: «длина — 11,9 см, ширина — 1,9-2,2 см. Найден в раскопе IV, пласт 1. На выпуклую поверхность нанесены стрелка высотой 1,4 см и несколько знаков высотой до 1 см. Набор знаков и характер нанесения рез аналогичен надписи № 6.33 и сходен с надписью № 6.35. Знак 1 может быть прочитан как руна t. Знак 2 аналогичен знаку 4 в надписи № 6.33 и также не имеет однозначного чтения. Знаки 3 и 4 представляют собо1 две наклонные резы, аналогичные знакам 2 и 3 надписи № 6.33. Главными отличиями от надписи № 6.33 является то, что отсутствует второе t, а две наклонные резы и знак, состоящий из двух наклонных рез с двумя ветвями между ними, обменены местами. Интерпретация надписи не представляется возможной» (МЕЛ, с. 241). На мой взгляд, выделение знаков, как обычно, совершено неверно, и знак № 2 представляет собой лигатуру трех силлабографов, тогда как знаки 3 и 4, напротив, являются единым силлабографом ДЕ/ДИ, характерным только для руницы и отсутствующим в других письменностях. Руничное чтение показано на рис. 16 вверху; надпись читается ГОЛИЦЫНА ДЕ..., то есть она не дописана; ее продолжение можно видеть на следующей надписи. Фамилия Голицына на Руси хорошо известна как княжеская.

    Вторая надпись отличается несколько иным размещением знаков. Е.А.Мельникова пишет об этом фрагменте кости под № 6.33 следующее: «Длина — 8,5 см, ширина — 2,3-2,5 см. Найден в раскопе IV, пласт 1. Тонким предметом неглубоко вырезаны несколько знаков высотой 0,6-0,9 см. Знаки 1, 5 и 6 идентичны руне t. Знаки 2-3 и 4 отличаются наличием двух косых рез между наклонными стволами у знака 4. Поэтому знаки 2 и 3 возможно читать как две руны i, а знак 4 как удвоенную руну n. Сходный набор знаков представлен на костях 6.34 (совпадает полностью за исключением перестановок) и 6.35, однако и в этих случаях он не поддается прочтению. Интерпретация надписи не представляется возможной» (МЕЛ, с. 240-241).

    Мое чтение двух владельческих надписей
    Рис. 9. Мое чтение двух владельческих надписей

    Разумеется надпись из знаков руницы читается, причем сдается, что сначала были нанесены знаки 2-3, 4 (внизу) и 5 с чтением ДЕВЪКА, а затем пририсован слева знак 1, а над знаком 4 надстроена лигатура. В результате дописки появилось знакомое слово ГОЛИЦЫНА. Так что перед нами действительно та же надпись, что и на предыдущей кости, а именно — ГОЛИЦЫНА ДЕВКА, но теперь второе слово выписано полностью. Полагаю, что эти кусочки кости служили чем-то вроде пропуска во внутренние покои господина, куда иначе его охрана постороннее лицо не пропустило бы. Возможно, что данная бирка (баджик) пришивалась к платью.

    Мое чтение надписей на двух костяных бирках
    Рис. 10. Мое чтение надписей на двух костяных бирках

    Еще две аналогичных надписи с рисунком

    Теперь рассмотрим две аналогичных надписи с рисунками, помеченные у Е.А. Мельниковой номерами 6.35 и 6. 37. Первая надпись нанесена на фрагмент плечевой кости лося, о котором сообщается: «длина — 13, 2 см, максимальная ширина — 5,4 см. Найден в раскопе IV, пласт 1. Граффито состоит из ряда руноподобных знаков, мелких и слабо процарапанных, и изображения человека с каким-то предметом в руке. Высота знаков 0,5-0,7 см. Идентификация первой группы знаков затруднительна. Знаки 3-5 могут являться рунами i, l и t. Набор знаков сходен с надписями № 6.33 и 6.34. Интерпретация надписи не представляется возможной» (МЕЛ, с. 241). Действительно, данная надпись похожа на предыдущую, ибо здесь читается ГОЛИЧИНА ДЬЛЯ КОВАНЪНЯ, то есть ГОЛИЦЫНА ДЛЯ КОВАНИЯ. Звуки Ч и Ц в написании как кириллицы, так и руницы часто путались; суффикс и окончание НИЕ обычно писалось руницей как НЕ (слоговой знак НЕ может быть прочитан и как НЯ), но в данном случае сочетание НЪНЕ я дал в транслитерации НЪНЯ, приблизив к современному украинскому произношению. По смыслу данная бирка обозначала слугу, который отвечал, вероятно, не за кузнечное дело, а за то, чтобы лошади были подкованы. Таким образом, становится понятным, что перед нами в деревни Масковичи находится целая серия бирок для слуг, обозначающих их профессию. Это было удобно как для господ, так и для охраны, и очень приятно для современных историков.

    По поводу второй надписи — фрагмента метаподия лося, отмечается: «Длина — 15,7 см, ширина — 5,0 см. Найден в раскопе IV, пласт 1. Граффито состоит из поясного в анфас изображения человеческой фигуры в островерхом головном уборе, видимо воина в кольчуге и шлеме, и небольшого рисунка корабля. Иконография граффито весьма сходна с рисунками на еще двух костях из масковичского комплекса: всем им присущи такие отличительные черты, как большой размер изображений, поясное изображение фигуры, обозначение контуров рук, детализация черт лица (глаза, нос и рот). Слева за вертикальной чертой нанесены два или более руноподобных знака. Знак 1 предположительно является лигатурой рун at или ta. Знак 2 не имеет аналогий и может быть лигатурой, состав которой неопределим. Интерпретация надписи не представляется возможной» (МЕЛ, с. 242). К тому, что данная эпиграфистка не только не читает надписи, но и неверно определяет число знаков, читатель уже привык, но в данном случае она перекрывает все разумные пределы, узрев из 30 знаков только 2 (то есть всего 1/15 или 6,6%). Кроме того, с каких пор у “воина в кольчуге” справа и слева висят косички, слева от зрителя выступает женская грудь, ниже — обозначается перевязь под грудью, как было принято у русских сарафанов, неглубокое декольте рубахи обнажает плечи, а вдоль ее вертикальной линии идет строчка? Иными словами, страстное желание увидеть на приведенных ею надписях дружинников-скандинавов заставило исследовательницу взглянуть на рисунок мимоходом, и вместо женщины в высоком головном уборе типа колпака увидеть воина в кольчуге. Да и никакого корабля на рисунке нет — перед нами стилизованная запись слова ДЕВЪКА. Словом, возникает впечатление о необычайно поверхностном отношении данной эпиграфистки к своей профессии, когда не только надписи, но даже рисунки (которые не требуют знания иностранных языков и типов письма) интерпретируются с точностью до наоборот.

    На мой взгляд, надписи тут не столько явные, сколько неявные. Явная надпись слева — ГОЛИЧИНЪ ДЕВЬКА, то есть ГОЛИЦЫНА ДЕВКА. Это — уже знакомая надпись. Однако ряд знаков можно увидеть на самом рисунке, и это относится к неявным надписям. Так, низ косы слева от зрителя выглядит как буква С, чуть выше начертана буква А с отверстием на вершине, а вырез платья на шее образует силлабограф ША, что может быть прочитано как имя САША. Выпуклость груди, три полоски рубашки и поперечная горизонтальная линия пояса, наконец, знак под поясом слева образуют слово ВЕЩАЯ смешанного начертания. Правая рука девушки, складки под поясом, складки пояса справа и фигурная линия буквы Я между косой и левой рукой образуют знаки слова ГОЛИТЪЦЫНЪСЬКАЯ, то есть ГОЛИЦЫНСКАЯ. Левая косичка (от зрителя справа) может быть разложена на знаки слова ДЕВЪЧИНЪКА, то есть ДЕВЧОНКА или ДИВЧИНКА. Наконец, “кораблик” — это, как уже говорилось, слово ДЕВЪКА. Таким образом, перед нами — четырехкратное повторение одного и того же значения, как это было принято для надписей руницы, хотя и несколько различное по средствам: 1 — лигатурная надпись (ГОЛИЧИНА ДЕВЪКА), 2 — так сказать, “логотип”, то есть символ, состоящий из надписи (ДЕВЪКА) — “лодочка”, 3 — рисунок девушки (для неграмотных) и 4 — надпись внутри рисунка (для посвященной в тайнопись элиты — ВЕЩАЯ САША, ГОЛИТЪЦЫНЪСЬКАЯ ДИВЧИНЪКА). Как видим, данная служанка, Саша, отличалась пророческим даром и, видимо, пользовалась любовью своего господина, поэтому ее костяная эмблема оказалась наиболее красивой.

    Две предупреждающие надписи

    Еще две надписи имеют относительно много знаков, однако, в отличие от только что рассмотренной, вполне явные. Первая из них, № 6.45, представляет собой фрагмент ребра овцы; «длина — 8,6 см, ширина — 0,9 см. Найден в раскопе II, пласт 6. На выпуклой стороне ребра глубокими резами нанесены шесть знаов, еще два, справа, выполнены значительно слабее. Глубоко вырезанные знаки идут от края до края поверхности, тонкие — меньше по размерам. Различия в начертании знаков 1-6 и 7-8, а также разнонаправленность рун t (знаки 4 и 8) указывают на то, что здесь представлены две самостоятельные надписи, выполненные разными орудиями в разных направлениях. Знаки 1-6 идентичны руническим. Знак 3 является руной R. Знак 4 — лигатура at, нередко употребляемая в надписях разного времени. Ветви знака 6 велики и почти касаются ствола знака 5, тем не менее существующий между ними разрыв указывает на то, что это отдельные знаки. Знаки 7 и 8, судя по направлению ветвей руны t, следует читать, повернув кость на 1800, в последовательности 8-7. Перевертывание предмета и продолжение или нанесение новой надписи встречается неоднократно, например, на кости из Тронхейма... и др. Первой руной “перевернутой” надписи (8) является t. Не исключено, что эта надпись сохранилась не полностью, и начальные ее буквы оказались отколоты. Второй знак (7), видимо, представляет собой лигатуру, возможно, рун ua. Последовательность рун 1-6 читается, таким образом, как kuRatio, которое можно интерпретировать как латинское слово curatio, “забота, уход; пастырство”. Единственной неточностью в написании слова является употребление руны R в значении /r/, тогда как в средневековом руническом алфавите эта графема приобрела значение /у/. Однако, как отмечалось ранее, ничто в масковичских надписях не свидетельствует как будто о знакомстве их исполнителей со средневековым руническим алфавитом...» (МЕЛ, с. 245-246). Перед нами, таким образом, единственный редкий случай какого-то осмысленного чтения со стороны рунолога; однако почему-то “крестоносец” из Масковичей в данном случае пишет по-латыни и не через ту букву, а также дописывает две лишних буквы, одна из которых вовсе отсутствует в германском футарке. Так что перед нами не “уход” и не “пастырство”, а какое-то непонятное слово с неведомой руной (№ 7).

    Чтение надписей Е.А. Мельниковой и мною
    Рис. 11. Чтение надписей Е.А. Мельниковой и мною

    Как всегда, вместо предложенного ей неизвестного слова (КУРАЦИО?Т) надпись читается много проще. Перед нами — славянская руница с единственной лигатурой, и читаются сначала три слова НЕ ЛАСКАТЬ! УЧИ! , а затем и приписанное позже более тонкими резами РЕКИ!, что означает НЕ ЛАСКАТЬ! УЧИ! ГОВОРИ! Полагаю, что в данном случае данный лозунг висел где-то на груди у служанки, которая, соблюдая приличия, просила не ласок, но учения от своих господ, а позже разрешила им и произношение неназидательных речей. Таково ли было на самом деле желание девушек, сказать трудно, но со стороны служанка с подобной просьбой выглядела скромной и учтивой. Таким образом, далеко не все голицынские “девки” внешне стремились к господским ласкам.

    В том же духе начертана и другая надпись, № 6.47 на обломанном фрагменте кости. «Длина — 3,8 см, ширина — 1,3 см. Найден в раскопе II, пласт 5. Граффито, выполненное очень тонкими резами, состоит из четырех рунообразных знаков, однако неизвестно, сохранилась ли надпись целиком, поскольку кость обломана с обеих сторон. Все знаки, кроме второго, не имеют отличий от обычных графем соответствующих рун. Знак 2 представляет собой лигатуру, в которой, однако, неясно значение горизонтальной резы, которая имеет ту же толщину и тот же характер, что и остальные, то есть вряд ли можно предполагать ее случайное появление (сравни сходный знак в № 6.12). Без нее знак соответствует распространенной лигатуре ut (или tu). Возможно, что в данном случае представлена лигатура из трех рун, что также встречается в бытовых надписях, хотя и значительно реже. В таклм случае горизонтальная линия может являться ветвью руны a или n kutnio, kuntio, knutio или kautio. Если слово сохранилось полностью или утрачено его начало, то окончание -tio может принадлежать только латиноязычному слову. Если же за руной следовали какие-то другие руны, то слово может быть скандинавским. Учитывая большое количество вариантов, чтение предложить нельзя» (МЕЛ, с. 246-247). Последнее замечание мне всегда кажется странным — число вариантов обычно не превышает десятка, но осмысленным всегда является только один, так что скорее всего, за фразой о большом числе вариантов скрывается констатация бессмысленности всех вариантов.

    На мой взгляд здесь имеет место смешанное начертание, и второй знак представляет собой лигатуру из кирилловской буквы А, руничного силлабографа ЗА и силлабографа РУ, так что два первых слова будут НЕ АЗАРУЙ или НЕ АЗОРУЙ, то есть НЕ ОЗОРУЙ, НЕ ОЗОРНИЧАЙ. Написание слова ОЗОРУЙ через А свидетельствует о раннем аканье. Поскольку в рунице все гласные писались одинаково, имелись лишь две возможности написания данного слова — с начальным силлабографом ВО или с кирилловской буквой А; здесь выбран второй вариант. Третье слово начинается со слога НИ, далее кость обломана; полагаю, что этим третьим словом было слово НИКАКЪ. Таким образом можно реконструировать полную надпись в виде НЕ АЗАРУЙ НИКАКЪ, то есть НЕ ОЗОРУЙ НИКАК. Вероятно, что дворовые служанки (ДЕВКИ) носили такие значки для предупреждения флирта со стороны дворовых мужчин. Разумеется, на господ подобные запреты вряд ли распространялись.

    Две надписи о доступности девушек

    Если рассмотренные надписи говорят о недоступности служанок, на которых возложены определенные функции по обслуживанию дома или господ, то, вероятно, доступные девушки тоже должны были как-то обозначать это свое качество. И действительно, с этим мы сталкиваемся на двух других “табличках”. Первая из них имеет № 6.44 и представляет собой «фрагмент кости лося. Длина 4,2 см, максимальная ширина 2,9 см. Найдена в раскопе IX, пласт 2. Граффито состоит из одного знака высотой 1,0 см, идентичного руне а» (МЕЛ, с. 245). Как видим, описание данного эпиграфического памятника сверхкраткое, а смысл надписи совершенно не объясняется. Вместе с тем, легко заметить, что все полукруглые эмблемки обращены выпуклой частью вверх, и только в данном случае Е.А. Мельникова сделала исключение, перевернув памятник на 180°. Зачем? Очевидно, чтобы прочитать данный знак как руну А. Иначе надо было бы читать его как руну К, однако у руны К обе ветви имеют одинаковую высоту, и тогда данный знак оказывается не руной, а лишь “руноподобным”. А это уже обидно. С другой стороны, кажется подозрительным, что вся надпись состоит из одной буквы. К счастью, к этой прориси в разделе иллюстраций имеется фотография (илл. 78), на которой отчетливо видно, что данный знак имеет ответвление внизу, не замеченное Е.А. Мельниковой. Точнее, на этом месте имеется скол с очень острым краем именно в том месте, где должен был проходить рез. Тем самым перед нами находится лигатура, разлагаемая на два знака. Они имеют стандартное руничное чтение, и я читаю слово НЕГИ! что можно себе представить, как просьбу понежить девушку. Следовательно, скорее всего — перед нами значок наложницы.

    Второй памятник № 6.40 — это «фрагмент кости. Длина — 9,4 см, максимальная ширина — 3,0 см. Найден в раскопе IV, пласт. 1. Глубокими резами нанесены четыре знака высотой от 2,5 до 1,0 см. Знак 1 по графике чрезвычайно близок ветвистым рунам, употреблявшимся в рунической тайнописи. Подобные руны чаще использовались как отдельные знаки — символы для зашифровки особо важных слов... В наиболее распространенном варианте ветвистых рун слева от ствола располагаются ветви, число которых обозначает группу рун..., справа — ветви, число которых обозначает руну в данной группе. В знаке 1 изображена одна ветвь слева. ... Четкость и глубина этой резы как будто указывают на ее значимость в общем составе руны. В таком случае знак 1 следует читать как лигатуру..., обозначающую либо имя бога Тора... , либо заменяющую слово ... “великан, турс”. Значение знака 1 позволяет интерпретировать надпись как магическое заклинание, обращенное к богу Тору, или своего рода проклятие, призывающее злые силы, олицетворяемые в образе великанов-турсов. Второе представляется более вероятным, поскольку в XII-XIII веках, когда христианство уже прочно вошло в жизнь как русских, так и скандинавов, инвокация к Тору вряд ли возможна, тогда как различные заклятия с упоминанием злых сил, воплощаемых в традиционных языческих образах, широко употреблялись в быту. Интерпретация знаков 2-4 вызывает сложности, поскольку они в наибольшей степени сходны с рунами старшего ряда, которые не употреблялись в XII-XIII веках. Их чтение неясно и интерпретация не представляется возможной» (МЕЛ, с. 244). Итак, Мельникова полагает по употреблению одного межзубного звука, что перед нами находится проклятие, призывающее злые силы. Хотя трудно поверить, что по одной букве из 4 такое возможно установить, в каком-то метафорическом понимании эта исследовательница оказалась права.

    Чтение значков наложниц Е.А. Мельниковой (А) и мною (Б)
    Рис. 12. Чтение значков наложниц Е.А. Мельниковой (А) и мною (Б)

    Понятно, что как и все прочие надписи Масковичей. Перед нами — обычная руницы, однако памятник перевернут вверх ногами. При его нормальной ориентации надпись выглядит иначе и содержит две группы знаков, где в первую группу входит 5, а во вторую — два знака, которые, естественно, образуют лигатуры. Вся надпись может быть прочитана как СУГЪРЕВАЮ ДИКА!, то есть СОГРЕВАЮ ДИКО! До сих пор в некоторых местностях, объясняя прием алкоголя, говорят: ДЛЯ СУГРЕВА. Известна также приставка СО- как СУ- в слове СУСЕДКО. Написание ДИКА вместо ДИКО опять-таки можно объяснить распространившимся аканьем. Сама надпись может быть понята как своеобразная реклама жарких объятий девушки.

    Две надписи о профессии

    Надпись № 6.23 — это «фрагмент кальцированной кости. Длина 3,1 см, ширина 1,5 см. Найден в раскопе II, пласт 6. Глубокими резами нанесены два знака, идентичных руническим. Высота знаков 0,5-0,7 см. В средней части ствола по обе стороны руны i имеется углубление, которое, однако, может быть не точкой пунктированной руны е, а случайным порождением поверхности кости. Интерпретация надписи не представляется возможной» (МЕЛ, с. 237). Как и в предыдущих случаях, чтение и интерпретация надписи как славянской руницы вполне возможны; первый знак — НЕ, который имеет также и второе чтение НЯ; второй знак является сокращенной формой первого знака и тоже может читаться как НЯ. Как в поэзии не принято один и тот же предмет называть одним и тем же словом, а красивым считается разнообразие выражений, так и в начертаниях желательно применять различные знаки, если таковые имеются. Так что в данном случае надпись представляет собой законченный текст из одного слова, и это слово — НЯНЯ, то есть воспитательница детей. Как видим, ее профессия одной из дворовых служанок обозначена на костяной этикетке.

    Чтение двух надписей Мельниковой (А) и мною (Б)
    Рис. 13. Чтение двух надписей Мельниковой (А) и мною (Б)

    Вторая надпись № 6.19, представляет собой «фрагмент ребра овцы или свиньи. Длина 12,8 см. Ширина — 1,3-1,6 см. Найден в раскопе II, пласт 5. На выпуклой стороне тонкими резами нанесены четыре знака высотой 0,9-1,5 см. За ними следует горизонтальная стрелка, указывающая на человека в лодке. Знак 1 графически сходен с руной о, однако ее ствол значительно толще ветвей, а верхняя ветвь значительно длиннее нижней. Поэтому чтение этого знака как руны о вероятно, но необязательно. Знак 2 образован пересекающимися вверху двумя ветвями, правая из которых много длиннее левой. Поэтому и его чтение как руны u может быть подвергнуто сомнению, хотя в данном случае длина ветви может объясняться выпуклостью поверхности. Знак 3 может быть коротковетвистым вариантом руны n. Что касается знака 4, то даже отнесение его к буквенным знакам вызывает сомнение. Не исключено, впрочем, что две ветви справа случайны, тогда он может быть небрежно вырезанной руной r. Таким образом, надпись выполнена руноподобными знаками, и ее интерпретация невозможна» (МЕЛ, с. 235). Разумеется, слово ОУНР вряд ли что-то обозначает, ибо “руноподобные знаки” — это силлабографы руницы а не германские руны.

    Ясно, что последний знак представляет собой лигатуру, причем смешанную — трех силлабографов и буквы Ц. Читается данная надпись как ЧЕЛЮТЬ ГОЛИЦНА, то есть ЧЕЛЯДЬ ГОЛИЦЫНА. Написание ЧЕЛЮТЬ вместо ЧЕЛЯДЬ отражает, видимо, просторечное (с сегодняшней точки зрения) произношение этого слова (хотя слово ЧЕЛЮДЬ, вероятно, произошло из словосочетания СЕ ЛЮДЬ, то есть ЭТО ЛЮДИ), а употребление кирилловской буквы позволяет сделать лигатуру из 4 знаков максимально компактной. Таким образом, дворовые служанки обозначаются словом ДЕВКИ, а дворовые слуги — словом ЧЕЛЯДЬ. В данном случае дворовый слуга был лодочником, на что и указывал рисунок; эта профессия обозначалась рисунком, чтобы надпись была понятна даже неграмотным слугам, и на рисунок указывает стрелочка. Так что перед нами эмблемы няни и лодочника.

    Два значка принадлежности к челяди

    Есть еще два значка-эмблемы принадлежности к челяди. Поскольку Е.А. Мельникова посчитала, что на этом памятнике нет надписей (как и в других местах, такое мнение было ошибочным), она не присвоила ему никакого номера, хотя и описала. Но поскольку это описание присутствует в описнии памятника № 6.17, я присвою ему индекс 6.17-2 и буду отличать от индекса 6.17-1. Этот памятник представляет собой также фрагмент кости, размеры которой, равно как и величина или глубина знаков не проставлены. Особенно подчеркивается отсутствие надписи: «...фрагментарно сохранившееся граффито на еще одной кости (без надписи) из масковичского комплекса. На нем изображено несколько людей, шествующих в некоей процессии» (МЕЛ, с. 233).

    Мое чтение двух надписей из Масковичей
    Рис. 14. Мое чтение двух надписей из Масковичей

    Действительно, показана процессия, которую открывает толстый мужчина, несущий поднос с блюдами; за ним, судя по длине подолов, шествуют по меньшей мере две женщины. Слева изображен крест из пересекающихся двойных вертикальных и горизонтальных линий со знаками внизу. Это — лигатура, которую я разлагаю на отдельные знаки и читаю ДЕВЪКА; правее начертана еще одна лигатура, которую можно прочитать как слово ЧЕЛЮДИ. Итак, полный текст будет ДЕВЪКА ЧЕЛЮДИ, то есть ДЕВКА ЧЕЛЯДИ. Иными словами, перед нами — одна из дворовых служанок, возможно, официантка. Однако, как показывает более тщательный анализ, на рисунке имеются буквы кириллицы, раскрывающие название этой профессии на языке той поры. Для выявления этих букв рассмотрим сначала руки мужчины и часть ешл тела на груди, образующие букву С, затем левую руку и верх подноса — буква Т, далее обе руки — буква Р, за ней — голова и верх корпуса — буква Я, далее рука женщины и ее передняя часть тела — буква У, правый угол подола, задняя нога и “хвостик” — буква Х, наконец, тело без низа подола — буква А. Все это образует слово СТРЯПУХА. Очевидно, тогда приносила еду вся бригада поваров во главе с шеф-поваром, что и показано на рисунке.

    Другой памятник пронумерован; об этом № 6.31 написаны такие слова: «фрагмент ребра. Длина — 7,1 см, максимальная ширина — 1,7 см. Найден в раскопе IV пласт 1. Граффито, выполненное очень тонкими резами, состоит из двух руноподобных знаков и рисунка, изображающего человека, держащего в руке какой-то предмет. Знак 1 образован тремя пересекающимися линиями, которые могут являться рунами, например, l и i,Знак 2 имеет узкую петлю в верхней части и может быть... руной... Однако не исключено, что этот знак является частью рисунка, хотя изображаемый предмет неопределим. Интерпретация надписи не представляется возможной» (МЕЛ, с. 240). Здесь вся проблема во втором знаке, ножки которого Х-образно пересекаются, что хорошо видно на фотографии, но отсутствует в прориси.

    Первая лигатура нам знакома по предыдущему рисунку (Мельникова не заметила этого сходства) и читается как и тогда ЧЕЛЮТЬ, то есть ЧЕЛЯДЬ. Силлабограф СУ расположен перед рисунком, который разлагается на буквы С (косичка слева), Л (косичка справа), О (голова), силлабограф ВА (туловище), букву Р (зеркальную), силлабограф НА и букву Я, что образует слово смешанного написания СУСЛОВАРНАЯ. Итак, перед нами — ЧЕЛЮТЬ СУСЛОВАРНАЯ, то есть ЧЕЛЯДЬ СУСЛОВАРНАЯ, иными словами пивовары и квасовары. В таком случае можно догадаться и о том, какой предмет человек держит в руке — это кружка пива или кваса.

    Еще два значка челяди и профессии

    Надпись № 6.42 выглядит как «фрагмент ребра. Длина — 8,2 см, ширина — 0,8 см. Найден в раскопе IV, пласт 1. Тонкими резами нанесено несколько знаков, сходных с руническими. Высота знаков 0.5-0,7 см. Определение количества знаков варьирует от трех до пяти. Резы, составляющие знак 1, могут представлять и три самостоятельных знака: две вертикальные черты и косой крест между ними. Ни чтение знаков, ни интерпретация надписи не представляются возможными» (МЕЛ, с. 244). Проблема на самом деле не только в том, что текст начертан руницей, но и в том, что первый и второй знаки наложены друг на друга так, что двойные диагональные резы первого знака (они хорошо просматриваются на фотографии, но сливаются на прориси у Мельниковой) оказываются под диагональной резой правого знака. А две вертикальные резы знака ДИ дважды лигатурно сливаются с мачтами предшествующих знаков. Чтение весьма напоминает предыдущее ЧЕЛЮДИ ЛЮДИ, то есть ЧЕЛЯДИ ЛЮДИ. К сожалению, профессия тут не обозначена.

    Мое чтение двух непрочитанных надписей из Масковичей
    Рис. 15. Мое чтение двух непрочитанных надписей из Масковичей

    Вторая надпись этой серии представляет собой «фрагмент ребра. Длина — 11,6 см, ширина — 2,5 см. Найден в раскопе II, пласт 5. Нанесены две неглубокие резы, идущие от края до края. Поскольку кость с одной стороны отпилена и, возможно, предназначалась для какой-то поделки, то тонкие поперечные резы могут быть разметкой для распиливания. Если же они наносились преднамеренно, то первая из них может являться руной i, вторая — лигатурой an или na. Интерпретация надписи не представляется возможной» (МЕЛ, с. 244-245). Как мы часто видели, на надписи прорисованы не все детали. Так, в частности, отсутствует третья вертикальная линия и знак правее нее; кроме того, первый знак на прориси (самый верхний) изображен разорванным, тогда как на фотографии он цельный. Поэтому подлинный вид надписи я привожу на рисунке внизу слева. Первым знаком я считаю левый нижний, вторым — левый верхний. Третий — правый. Соединив их вместе, читаю слово ПЕВЪЦЫ. Итак, данный знак носили господские певцы, которые вряд ли относились к челяди (при этой надписи отсутствует слово “челядь”). Таким образом, можно понять, как выглядела эмблема еще одной профессии.

    Две надписи о людях

    Речь идет о двух фрагментах кости. Первый, № 6.28, имеет длину — 4,5 см, ширину — 1,4 см. «Найден в раскопе II, пласт 6. Нанесены три руноподобных знака высотой 0,5-0,7 см. Хотя все три знака читаются отчетливо, их сочетание не образует значащего слова. Интерпретация надписи не представляется возможной» (МЕЛ, с. 239). Кажется, в данном случае перед нами открывается момент истины: всего три знака, никаких лигатур, по признанию исследовательницы все предельно ясно, но чтение iui (а другого с позиций германских рун предложить невозможно) бессмысленно. Вот тут бы и сказать, что, видимо, перед нами — иной шрифт, лишь похожий на германские руны. Но исследовательница эту самоубийственную фразу не произносит.

    Мое чтение двух “бессмысленных” надписей из Масковичей
    Рис. 16. Мое чтение двух “бессмысленных” надписей из Масковичей

    Тот же результат у исследовательницы отличает и вторую надпись — «фрагмент трубчатой кости. Длина — 6,4 см, ширина — 2,4 см. Найден в раскопе II, пласт 5. На сколе кости сохранилась верхняя часть двух руноподобных знаков. Их высота — 0,3 и 0,5 см. Знаки сильно различаются по размерам и, поскольку сохранилась лишь верхняя часть, их чтение как рун u и i не обязательно. Интерпретация надписи не представляется возможной» (МЕЛ, с. 239). Я не могу согласиться с тем, что размер знаков значительно различается, ибо низ кости вместе с низом знаков и предполагаемой чертой слева утрачен. Полагаю, что в двух случаях мы имеем дело с одной надписью, которая нам только что встретилась, где силлабограф ЛЮ был вписан внутрь силлабографа ДИ. Вся надпись из двух знаков на обоих фрагментах кости содержит всего одно слово: ЛЮДИ. Полагаю, что поскольку слово ЧЕЛЯДИ тут отсутствует, речь идет не о дворовых, а о какой-то другой группе господских лиц.

    Детская игрушка

    Надпись 6.17 имеет надписи с двух сторон и в этом смысле представляет особый интерес. Надписи и рисунки нанесены на фрагмент челюсти какого-то животного. «Длина — 9,2 см, ширина — от 2,8 до 6,0 см. Найден в раскопе IV, пласт 3. Глубокими рунами на одной стороне (А) нанесены несколько руноподобных знаков высотой от 1,0 до 1,6 см. На другой стороне (Б) вырезан рисунок, изображающий слева корабль с мачтой, перечеркнутой одной реей так, что она имеет форму латинского креста, и двумя людьми, на корме и носу; справа — четыре человеческие фигурки, обращенные к кораблю; между ними вверху помещен равноплечий крест с треугольниками в ячейках. Эта сцена чрезвычайно близка рельефу на саркофаге упсальского епископа Генриха ... Он участвовал в так называемом первом шведском походе в Финляндию (середина 1150-х годов), был оставлен там королем Швеции Эриком Святым в качестве епископа завоеванных земель и убит в 1156 году. Рельеф посвящен прибытию миссионеров в Финляндию, которых встречают местные жители. Оба изображения чрезвычайно близки композиционно, и можно с достаточным основанием полагать, что человек, вырезавший этот рисунок на кости, знал рельеф или его копию или, по меньшей мере, имел о нем подробную информацию... Все прочерченные знаки имеют руноподобный характер, однако чтение их, кроме знака 1, неоднозначно и даже количество знаков может колебаться от 4 до 7. Последующий за руной u знак может являться лигатурой нескольких рун или иметь случайные резы, но может и представлять собой 2 или 3 руны, вырезанные слишком близко друг к другу. Учитывая, что все знаки надписи расположены на некотором расстоянии один от другого, вероятно, что все резы знака 2 образуют единую графему. Однако ее значение неопределимо. Чтение знаков 3 и 4 зависит от того, к которому из них относится наклонная реза над знаком 3, которая пересекает и знак 4Если она принадлежит знаку 3, то он должен читаться как l, если же нет, то он представляет собой руну i. Соответственно, в первом случае знак 4 может являться руной а, во втором — руной h. Руной ... может быть и последующий начерк, хотя вероятнее, что эта фигура не имеет буквенного значения. Из-за неясности и множественности чтений отдельных знаков интерпретация надписи невозможна» (МЕЛ, с. 233-234).

    Мое чтение надписей на двух сторонах челюсти животного из Масковичей
    Рис. 17. Мое чтение надписей на двух сторонах челюсти животного из Масковичей

    Естественно, что надпись УИАХ не имеет смысла, поскольку она выполнена руницей. При этом третий знак начертан над вторым и его следует повернуть на 90° влево. Знаки 4 и 5 образуют лигатуру, а знаки 6-9 вычленяются из последней лигатуры. В результате можно прочитать текст ЛЮДИ-ЧЕЛЮТЬ ВЬ ЛОДЪКЕ, то есть ЛЮДИ-ЧЕЛЯДЬ В ЛОДКЕ. Так поясняется статус сидящих в лодке: не шведский король и не его епископ. На второй стороне читаются части рисунка как слоговые знаки: лодка — как знаки КАТЯТЪ ВЬ (где 4 знака вычленяются как верхний угол кормы, корпус кормы и вода, крест мачты, верхний угол носа), а фигура первого человека на берегу читается как слово ЧЕЛЪНЪКЕ (силлабограф че — развернутая на 90° правая рука и корпус, ЛЪ — ноги, НЪ — корпус, КЕ — левая рука), фигура второго — как слова КЪ КОЧЕРУ (КЪ — нижняя часть фигуры, КО — правая рука, че - левая рука, РУ — голова с лентой; последние 3 знака повернуты на 90° вправо). Третья и четвертая фигуры читаются кк слово КОНЪДЪРАТЪКЕ (правая рука и часть тела, корпус с ногами, голова, голова и передняя линия тела последнего персонажа, рука и низ тела, подол). В результате получается чтение КАТЯ ВЬ ЧЕЛЪНОКЕ КЪ КОЧЕРУ КОНЪДЪРАТЪКЕ, то есть КАТЯ В ЧЕЛНОКЕ К КУЧЕРУ КОНДРАТКЕ. Таким образом, вместо восторженных жителей Финляндии людей челяди Голицына встречает кучер Кондратка. Подобный сюжет подходит разве что детской игрушке. Заметим, что и “треугольники в ячейках равноплечего креста” имеют чтение, как раз такое, как в предыдущих двух надписях, а именно ЛЮДИ — 6 раз по числу нарисованных персонажей.

    Другие профессии

    На одном из фрагментов кости можно увидеть опять знакомые знаки, которые мы уже читали как слово ЛЮДИ. Но вначале прочитаем описание надписи 6.32: «Длина — 5,3 см, ширина — 1,8 см. Найден в раскопе II, пласт 5. Нанесены четыре руноподобных знака высотой 0,6 см. Верхняя часть первых трех знаков не сохранилась, поэтому неясно, вырезано ли здесь три знака или два. От знака 1 осталась лишь нижняя часть ствола, поэтому он может являться рунами а, l или i. Знаки 2 и 3 могут быть самостоятельными рунами, однако изгиб знака 3 может свидетельствовать о том, что его вершина соединялась с вершиной знака 2, и тогда они представляли собой руну u. Возможно, это была лигатура nu, поскольку на стволе знака 2 присутствует наклонная ветвь. Многовариантность чтений каждого из знаков делает интерпретацию надписи невозможной» (МЕЛ, с. 240).

    Чтение надписей на фрагментах костей Е.А. Мельниковой (А) и мною (Б)
    Рис. 18. Чтение надписей на фрагментах костей Е.А. Мельниковой (А) и мною (Б)

    Картина с германским чтением до боли знакома; что касается чтения ЛЮДИ, присутствующего, по меньшей мере, на 4 надписях, то оно дополнено здесь силлабографом НЕ, что дает слово ЛЮДИНЕ. Полагаю, что это слово общего рода в отличие от слова ЛЮДИ, которое относится только к мужчинам. Прототипом тут является противопоставление личных местоимений: ОНИ (только мужчины), ОНЕ (мужчины и женщины), сохранявшиеся в русском языке до XIX века и ныне уцелевшее в польском языке. Возможно, что от формы ЛЮДИНЕ образовалось единственное число ЛЮДИНА со смыслом “служанка”, позже в украинском языке это слово стало пониматься как “человек”. Итак, мы имеем надпись-синоним к словам ЧЕЛЯДЬ и ДЕВКА.

    На втором фрагменте птичьей кости надписи № 6.24 отмечается «длина — 4,5 см, максимальная ширина — 1,1 см. Найден в раскопе II пласт 6. Нанесены два руноподобных знака высотой 0,5 см. Интерпретация надписи не представляется возможной» (МЕЛ, с. 237-238). Опять конфуз: при том, что знаки видны идеально и каждый из них читается как германская руна, слово uR выглядит бессмыслицей. Но в качестве знаков руницы слово получается вполне осмысленным и читается ЛЕСЪ. В качестве эмблемы профессии такое слово мог бы носить лесник. За лесником уследить трудно, и вряд ли он входил в состав господской челяди.

    Третий фрагмент с надписью № 6.26 принадлежит ребру овцы; «длина — 6,6 см, ширина — 1,1 см. Найден в раскопе II пласт 6. На вогнутой поверхности неглубокими резами нанесены три знака высотой 0,8-0,9 см. Знак 1 соответствует полноветвистому графу руны t. Знак 2 может представлять собой сочетание рун k, i и a. Интерпретация знака 3, имеющая форму косого креста, как и в других случаях, неясна. Интерпретация надписи не представляется возможной» (МЕЛ, с. 238). С точки зрения руницы читаются все три знака, образующие слово КЪРАЖА, то есть КРАЖА. Поскольку перед нами эмблемы с обозначением профессии человека или его принадлежности к челяди и девкам, данная надпись не является исключением и обозначает человека, к которому можно обращаться при кражах, то есть господского следователя.

    Чтение надписей Е.А. Мельниковой (А) и мною (Б)
    Рис. 19. Чтение надписей Е.А. Мельниковой (А) и мною (Б)

    Три заколки

    Один фрагмент ребра овцы, надпись № 6.25, оказывается, покрыт надписями с двух сторон. Он имеет длину 3,1 см, ширину — 1,0 см. «На обеих сторонах нанесены знаки, часть которых может идентифицироваться как рунические» С лицевой стороны (№1) исследовательница выделяет 5, с обратной (№) 2 руноподобных знака. На стороне 1«знак 1 представляет собой косой крест, знак 2 идентичен руне t. Они же, только в обратной последовательности, повторяются и на стороне 2. Знаки 3 и 4 носят небуквенный характер. Знак 5 может быть идентифицирован с руной k в левостороннем начертании. Несмотря на руноподобный характер большинства знаков, представляется, что здесь они являются не буквами, а скорее условными или символическими знаками, не имеющими чтения» (Мельникова 2001, с. 238). Здесь впервые исследовательница понимает, что имеет дело не с германскими рунами, но не приходит к мысли о том, что перед нею — иная система письма. Замечу, что о рунице я ее известил и показал примеры руничного письма еще в марте 1993 года, так что о существовании славянской руноподобной системы письма к моменту издания книги она знала в течении 8 лет.

    С точки зрения руницы все перечисленные знаки имеют чтение, и на стороне 1 начертано слово ЗАКОЛЪКА, то есть ЗАКОЛКА. Последний знак похож на силлабограф НО, однако левая ветвь поднята выше ствола, а это уже признак другого знака, ГА/КА. На стороне 2 можно прочитать слово КОЖА. Полагаю, однако, что это слово обозначает не человеческую кожу, к которой, разумеется, никто и ничто прикалывать не будет, а кожу некоторого предмета одежды (например, чего-то типа современного пиджака, что носили в XI-XIII веках), так что слово ЗАКОЛКА обозначает нечто вроде современного баджика (английское слово BADGE — знак, значок, эмблема, символ), то есть прикалываемый к одежде чаще всего прямоугольный листок бумаги (в плексигласовой рамочке) с указанием должности, а иногда и имени лица, с которым предстоит общение других людей и которое им незнакомо.

    Другая надпись, № 6.13, нанесена на фрагмент кости; «длина — 5,8 см, ширина — 2,4 см. Найден в раскопе II, пласт 5. Тонкими резами нанесены три знака высотой 1,2-1,3 см, которые сходны с руническими. Знак 1 является бесстволым графом руны r, известным в надписях коротковетвистыми рунами; такое же начертание имеет руна r в надписи на староладожском стержне... и на нескольких стержнях из Бергена. Руна 2 имеет силь удлиненную ветвь. Знак 3 является лигатурой рун t и u, которая весьма распространена в надписях как эпохи викингов, так и в средневековье... Возможен ряд прочтений этой надписи. Наиболее вероятным является прочтение надписи как rettu, императив от глагола retta. Перевод: РЕШАЙ, СУДИ» (Мельникова 2001, с. 231). Неясно только, кому предлагалось решать, и для чего это предложение нужно было изобразить на относительно долговечном костном материале, а не на черпеке или бересте. Об этом, к сожалению, никаких пояснений исследовательницы нет.

    Чтение надписей на эмблемках Е.А. Мельниковой (А) и мною (Б)
    Рис. 20. Чтение надписей на эмблемках Е.А. Мельниковой (А) и мною (Б)

    Внимательное всматривание в фотографию надписи показывает, что справа от приведенных в прориси знаков имеется еще один в виде латинской буквы N, который, также как и предыдущие знаки, имеет чтение как силлабограф руницы. Тем самым надпись читается как ВИТА ЗАКОЛЪКА, то есть ВИТАЯ ЗАКОЛКА. Поскольку фрагмент кости не имеет ни малейшей завитости, можно предположить, что он каким-то способом прикреплялся к коже (приклеивался, пришивался), которая могла быть и витой (типа плетки) и служила подложкой; к сожалению, от долгого лежания в земле она исчезла (сгнила). А уже сама подложка каким-то способом крепилась к ткани или коже одежды. Тем самым, данная эмблема уже изготавливалась ремесленниками как ЗАКОЛКА, и в таком виде приобреталась портными; позже слово ЗАКОЛКА затиралось или отламывалось, а на свободной поверхности кости процарапывалось должность, а иногда и имя владельца.

    Третья надпись (на рисунке № 4) с инвентарным номером 6.27 также представляет собой фрагмент кости, «длина — 13,9 см, ширина — 2,3 см. Найден в раскопе II, пласт 5 Неглубокими резами нанесены три знака высотой 0,7-0,9 см. Над ними по краю облома кости сделано 8 насечек. Знак 2 представляет собой косой крест. Он может быть руной а с наклонным стволом. Интерпретация надписи не представляется возможной» (Мельникова 2001, с. 238-239). На мой взгляд, надпись тождественна предыдущим, и здесь начертано, хотя и не дописано СИ ЗАКО(ЛЪКИ), то есть ЭТИ ЗАКОЛКИ. А восемь насечек, видимо, обозначали полный комплект из 8 эмблемок. Так было удобно поставлять их потребителю.

    Еще 4 эмблемы

    Теперь уже любые эмблемки предстают как старые знакомые, например, надпись № 6.39. Как всегда, это фрагмент ребра, «длина — 9.2 см, ширина — 0,8 см. Найден в раскопе II пласт 6. Нанесены 4 или 5 знаков высотой 0,7-0,9 см. Знак 1 идентичен руне u Знак 2 представляет собой косой крест, интерпретация которого, тем более в середине буквенного ряда, неясна. Знак 4 может являться специфическим, с распрямленными ветвями аллографом руны t, или каким-то иным знаком. Стоящий отдельно знак 5 может являться руной k или иным знаком буквенного или символического характера. Хотя часть знаков имеет сходство с руническими, интерпретация остальных, равно как и чтение надписи, не представляется возможным» (Мельникова 2001, с. 243). На мой взгляд, сложность представляют знаки 3 и 4, поскольку знак 4 “лежит на боку”, а знак 3 следует читать после него. Произведя такую расстановку в строку, можно прочитать текст ЛЕЖАЧИЙ НА (далее фрагмент ребра обломан). Вообще говоря, если предположить, что перед нами опять обозначение профессий, то, возможно, в данном случае так обозначен господский слуга, который, например, лежит на возу сена и следит, чтобы оно во время быстрой езды не раздувалось ветром и не опрокидывалось. Возможны и какие-то иные виды труда “лежачего”.

    Ярлычок 2, то есть надпись № 6.22, тоже фрагмент, на этот раз ребра овцы. «Длина — 9,2 см, ширина — 1,1 см. Найден в раскопе IV, пласт 1. Глубокими резами (типа зарубок) нанесено несколько знаков высотой 0,6-1,0 см. Техника выполнения надписи весьма близка к № 6.21. Возможно, обе сделаны одним человеком. Набор знаков близок надписи на кости № 6.21, где также представлены руна t, сочетание знаков (или один знак) I и < (знаки 3 и 4), два ствола с расположенной между ними ветвью (знаки 1 и 2). Представляется, что данная надпись, как и № 21, выполнена руноподобными знаками; ее интерпретация невозможна» (Мельникова 2001, с. 237). Перед нами, однако, привычные знаки руницы, которые можно прочитать как ИНОКЪ ГО(ЛИЦЫНА). Вообще говоря, монахи или иноки имеют отношение к какому-то монастырю, а не к господину; но не исключено, что монастырь специально выделил одного из послушников для Голицына и его окружения.

    Бирка 3 представляет собой надпись № 6.21, нанесенную так же на фрагмент ребра. «Длина — 10,9 см, ширина — 1,1 см. Найден в раскопе IV, пласт 2. На выпуклой поверхности по всей ширине кости нанесены справа и слева по 5 тонких линий, затертых в средней (наиболее выпуклой) части. Между ними располагается 5 знаков, выполненных двойными и одинарными глубокими и широкими (типа зарубок) резами толщиной до 1 мм. По технике выполнения надпись чрезвычайно близка надписи № 6.22. Возможно, обе сделаны одним человеком. Знаки 1 и 2 являются руной t, вторая их которых перевернута (аналогичное удвоение руны t встречено неоднократно в надписях из масковичского комплекса; см. № 6.9). Следующий знак, обозначенный как 3, состоит из трех элементов, которые могут образовывать лигатуру или являться самостоятельными рунами. По расположению и характеру отдельных элементов — вертикальный ствол в центре и две однотипные ветви справа и слева — он может являться зеркальной руной. Однако его ветви не полностью идентичны, как должно было бы быть у зеркальной руны. Левая ветвь имеет один излом в центре, правая представляет собой зигзагообразную линию, состоящую из четырех частей. Возможно, что человек. Вырезавший надпись, был недоволен тем, как получилась ветвь — ее верхняя часть непропорционально мала, и повторил ее ниже. В этом случае здесь представлена зеркальная руна... с ветвями во всю высоту ствола. Учитывая удвоенность первого знака, такое чтение знака 3 представляется вероятным. Если же каждый из элементов самостоятелен, то чтение их предложить невозможно. Знак 4 тоже состоит из трех элементов, которые, если их рассматривать как самостоятельные знаки, не имеют смысла. Если же предполагать здесь так же зеркальную руну, то это могут быть как соединенные тонким горизонтальным штрихом две руны i, так и неудачно выполненные (вместо наклонной была прочерчена горизонтальная ветвь) удвоенные руны a или n. Как представляется, надпись выполнена рунообразными знаками, ее интерпретация невозможна» (Мельникова 2001, с. 236-237).

    С моей точки зрения первый знак реально находится левее первого знака, выделенного исследовательницей, и он помимо тонкой вертикальной черты содержит так же и тонкую наклонную черту, что различимо на фотографии. Однако Е.А. Мельникова замучилась со знаком Х, который она ни в одном примере не читает, и вводить его еще в одну надпись она не пожелала. Затем лигатура совершенно естественно разбивается на ряд знаов, которые читаются ЗАКОЛЪКА ЖЕНЪ(СЬКАЯ). Опять мы, скорее всего, имеем дело с еще не расписанной под определенное лицо биркой, и опять в ремесленной пачке их имеется 8 штук. Помета ЖЕНСКАЯ означает, что ребро было выбрано ровным и с хорошим качеством поверхности; писать на нем было удобно, и надпись хорошо читалась.

    В качестве четвертой я рассматриваю надпись № 6.30, представляющую собой фрагмент кости. «Длина — 5,8 см, ширина — 3,2 см. Найден в раскопе IV, пласт 1. Тонким предметом нанесены три знака, схожих с руническими. Высота знаков — 0,5 см. Знак 1, вероятно, представляет собой лигатуру, однако ее соста неясен. Это может быть удвоенная лигатура рун an или na. Возможны и иные варианты. Знак 2 соответствует руне l, знак 3 — руне h. Интерпретация надписи не представляется возможной» (Мельникова 2001, с. 239). Я полагаю, что первый знак в качестве лигатуры разлагается на силлабографы ДЕ, ВЪ и КА. А вся надпись читается как два слова ДЕВЪКА РОЗА. Иными словами, дворовую служанку зовут Розой. Это имя широко распространено и в Западной Европе.

    Проблема ранних русских денег

    Здесь меня привлек небольшой комментарий Е.А. Мельниковой к статье Котляра (КОТ, с. 81). К статье Н.Ф. Котляра прилагается список мест находок гривен в алфавитном порядке из 11 наименований, где перечисляются: Бюрге, приход Ламмелюнда, остров Готланд, Швеция, 1967 год — 34 гривны и 3000 монет; Великолуцкий уезд Псковской области, 1854 год — 44 гривны; в остальных местах найдено 4, 6, 3, 8, 1, 3, 11, 1, 3 гривны, то есть в сумме 40 гривен. Так что находка в Бюрге — вторая по числу гривен, и наиболее “свежая” для исследователей. Естественно, что она привлекла внимание не только нумизматов, но и эпиграфистов. Комментировать находку в отдельной статье взялась не А.А. Медынцева, специалист по кириллице (она ограничилась лишь несколькими беглыми замечаниями в статье Н.Ф. Котляра) а Е.А. Мельникова, специалист по скандинавской графике, прежде всего по германским рунам. Вероятно, она рассчитывала найти на русских гривнах скандинавские надписи, но не нашла. Поэтому статья получилась весьма короткой, всего в 7 страничек, хотя высказанные в ней соображения представляют интерес.

    Граффити на гривнах и монетах

    Для чего на деньги наносились граффити? М.П. Сотникова установила, что на нескольких гривнах из разных мест Руси содержится одна и та же владельческая надпись, ПЕТРОВА (реально ПТРВА) (СОТ, с.44-91). Мельникову интересует вопрос, «могли ли надписи быть нанесены не самим Петром, а литейщиком, который отлил эти (а может быть, и другие) слитки для Петра и пометил каждый его именем, чтобы отличить их от слитков других владельцев? — И сама отвечает на него. — Крайне маловероятно, поскольку в таком случае не было необходимости помечать каждый из 11 (а их могло быть и много больше) слитков полным именем владельца; так же мала и возможность того, что Петр не менее 11 раз заказывал отливку слитков одному и тому же литейщику. Единственное логичное объяснение — это то, что Петр пометил 11 (или более) слитков сам до их использования на рынке, в процессе обращения они разошлись и оказались в различных комплексах» (МЕЭ, с. 148). Соглашаясь с тем, что надпись мог бы поставить владелец, а не литейщик, я опять обращаю внимание на странность выражения “использование слитков на рынке в процессе обращения”. Как известно, именно анонимность денег делает их великолепным средством обращения; и до сих пор никому из нас не приходит в голову метить купюры Госбанка своими именами — это бы означало порчу денег. Зачем Петру было портить слитки?

    Этот вопрос, хотя и в несколько иной форме, беспокоит и исследовательницу. «Каковы же могли быть причины для нанесения владельческих помет на слитки при их передаче из рук в руки? Гривны представляли значительную ценность, и из археологических материалов хорошо известно, что многие предметы, даже повседневного пользования, подобно пряслицам, часто “подписывались” их владельцами. Но гривны были платежными средствами и часто меняли хозяев, так что цель авторов граффити должна была быть иной» (там же, с. 149). В качестве ответа она предлагает две гипотезы, одну свою, другую чужую. Своя: «Если обратиться к условиям и организации торговли в Древней Руси, то в период бытования гривен отмечается ее упорядочение и увеличение ее масштабов. В XII веке в Новгороде возникает первое известное объединение купцов, Иваньское сто. Появляются примитивные купеческие компании, получившие название складничества. Крупному купцу, ведущему самостоятельные торговые операции и обладающему большим капиталом, видимо, не было, как правило, необходимости помечать свои платежные средства (в отличие от товаров, которые, судя по археологическим материалам, иногда имели бирки). Иной была ситуация для мелких торговцев, объединявшихся для совместной торговли, или для лиц, непосредственно не участвующих в торговле, но желавших вложить в нее свои средства. Объединяя свои капиталы в форме серебряных слитков, они должны были удостоверить вклад каждого из “партнеров”, тем более, что, невзирая на существование весовых стандартов для гривен, различия в их реальном весе были значительны. Наиболее простым способом было надписывание каждой гривны именем ее владельца. Стоит отметить, что имена, процарапанные на гривнах, не повторяются на слитках одного клада, даже в таких больших как Нижне-Солотинский. Единственным исключением является клад из Бюрге, где на двух гривнах (3, 7) начертаны буквы ДЬ, видимо, начальные буквы имени ДМИТРИЙ. Если исходить из этого предположения, то ПЕТРОВЫ гривны являлись частью капитала некого Петра, который он вложил в несколько предприятий, почему они и оказались рассеянными по различным кладам. Гривны из Рязанского клада, надписанные одним почерком, но различными именами, могли принадлежать нескольким лицам, и быть помечены лицом, который собрал слитки или наиболее грамотным из “партнеров”» (там же, с. 149-150). Чужая: «Еще на одну возможность указал В.М. Неклюдов: слитки могли отдаваться в залог или просто на хранение и помечались именем владельца для последующей идентификации» (там же, с. 150).

    В каждой из гипотез есть свои достоинства и недостатки. Первая привлекательнее, если согласиться с Е.А. Мельниковой о наличии на слитках владельческих надписей. Но сама она кириллицу не читает, она специалист по рунам, и потому она только повторяет имена вслед за своей коллегой А.А. Медынцевой, которая и несет ответственность за их чтение. А та, как я показал в одной из моих работ в главе о владельческих надписях, прочитала имя СЕЛЯТА вместо СЕ ЛЕТО ЯТА, имя ТИХОТА вместо ПОЛЪНА ЗАЛИТА, имя БЫНЯТА вместо БЫЛИ ЯТЫ. Так что Е.А. Мельникова просто доверилась коллеге, не проверив ее. Разумеется, я предпочитаю публиковать не фотографии, а свои прориси. С фотографиями мне не везет! То ли в силу непонимания сути эпиграфики, то ли умышленно, но эпиграфисты, как правило, наиболее интересные надписи на фото загоняют либо в тень, либо на склон выпуклого объекта, чтобы их либо видеть с искажениями, либо не видеть вовсе. В данном случае А.А. Медынцева предпочла не делать прорись, поместила фотографию, узрела на ней лишь 1/7 всех надписей, и прочитала эту седьмушку как ДЬ. А затем додумалась до слова ДЬ[МИТРЪ] (КОТ, Приложение 1, с. 109). А Е.А. Мельникова из этого вывела существование “складничества” мелких купцов.

    Вот таков нынче “научный” подход. Впрочем, есть и чужая гипотеза: что слитки отдавали в залог. Но тогда я не понимаю применимость к залогу понятия “денежного обращения”. Скажем, сегодня в ряде пансионатов можно приобрести некий инвентарь на прокат: лыжи, велосипеды, теннисные ракетки и т.д. Но хранитель инвентаря обычно берет в залог какой-то документ: паспорт, студенческий билет, талончик гостя пансионата. Можно ли сказать, что эти документы являются платежными средствами? Разумеется, нет! Ни паспорт, ни студенческий билет ими не являются, и обычная торговля ими не производится (торгуют лишь фальшивыми документами, но это уже уголовно наказуемое деяние). А между тем, за их утерю полагаются денежные штрафы.

    Поэтому если гривны служили залогом, залоговым средством, это еще не говорит об их денежном обращении, даже если в каких-то случаях они имели денежную стоимость. Просто под них получали деньги в удобной валюте. В случае возвращения занятой суммы (разумеется, с процентами), владельцу возвращался и залог. Однако, поскольку вес гривен был различен, и к тому же они были отлиты довольно небрежно, не каждую из них ростовщики принимали как залоговое средство, так что их владелец помечал те из них, которые таким требованиям удовлетворяли. И выражения СЕ ЛЕТО ЯТА или БЫЛИ ЯТЫ как раз и обозначали те удачные экземпляры, которые можно было отдавать под залог в следующий раз. Имя владельца тут роли не играло, и потому его нет.

    Гривна как средство залога

    Чтобы убедиться в том, что именно так и было на самом деле, рассмотрим гривну № 32 из клада Бюрге. Но сначала послушаем А.А. Медынцеву. Альбина Александровна утверждает: «На лицевой стороне поверх следов вторичных ударов имеется граффито 1,5 х 1,7 см в форме равностороннего треугольника (кириллическая буква Д без ножек? Сравни надпись на слитке №3). На оборотной стороне, также поверх следов вторичных ударов, процарапан крест размером 0,9 х 1,0 см» (КОТ, с. 115). Вот и все. Не густо!

    Мое чтение надписей на лицевой стороне гривны № 32 из клада Бюрге
    Рис. 21. Мое чтение надписей на лицевой стороне гривны № 32 из клада Бюрге

    А вот что увидел я. Конечно, равносторонний треугольник там был, равно как и косая черта правее, и знак V еще правее — словом, привычное слово ЛИТЪВА, то есть ЛИТВА. Но зато там в разных вариантах повторяется одно и то же слово, которое читается сначала в крупной смешанной надписи как ЗАКЪЛАДЕНЬ, то есть ЗАКЛАД, ЗАЛОГ, затем в более жирной, но мелкой смешанной надписи ЗАКЪЛАДЪНА ГРИВНА, то есть ЗАЛОГОВАЯ ГРИВНА. Встречается еще раз слово ЗАКЪЛАДЕНЬ, один раз в полном и трижды во фрагментарном начертании. Но я хотел бы обратить особое внимание читателя на целиком руничное написание слова ЗАКЪЛАДЪНА как ХГ — на то, что так пишут руницей только русские!

    Вернемся, однако, к заключению Медынцевой. Из 10 слов на гривне (правда, 4 представлены лишь фрагментарно), она заметила лишь половину одного (!!!), к тому же приняла его за треугольник (мачта у знака ТЪ в слове ЛИТЪВА действительно несколько сдвинут влево). Здесь, следовательно, замечена всего 1/20 часть имеющегося эпиграфического богатства. Таков “строго научный” подход одного из ведущих сотрудников Института археологии РАН. Подлинное содержание надписи осталось для нее тайной за семью печатями (я не говорю о рунице, но хотя бы в качестве букв она должна была заметить наиболее крупную надпись ЗАГЛ!). Точнее, никаких надписей на этой гривне для нее просто нет.

    Для меня же данный массив надписей — просто подтверждение одной из гипотез, но существенной. Таким образом, прочитаны подлинные доказательства того, что гривны служили не платежным средством, а сдавались в залог. И под них, следовательно, выдавались деньги в качестве ссуды.

    Теперь вновь вернемся к исследованиям Е.А. Мельниковой, но уже в ее ином качестве, как специалиста по скандинавским надписям. В том же сборнике она поместила вторую статью о граффити на восточных монетах из собраний Украины. На первый взгляд, такой выбор темы ее исследования удивляет: она не специалист по восточным монетам! Точно. Однако она специалист по германским рунам. Но причем здесь украинские монеты? А притом, что до нее коллектив авторов опубликовал монографию по граффити на восточных монетах, и там, в частности, был такой пример.

    Чтение надписи на монете коллектива авторов (слева) и мое (справа)
    Рис. 22. Чтение надписи на монете коллектива авторов (слева) и мое (справа)

    На обрезанной половинке монеты (дирхема) из Тимеревского клада авторы прочитали GOD, что означает БОГ (ДОД, с. 35, рис. 1). Получается, что у нас под Ярославлем где-то в Х веке не просто умели читать исландские руны, но даже писали ими на дирхемах, взывая к германскому богу. На мой взгляд, надпись на монете совершенно аналогична надписи на гривне, имеет смешанный характер (два последних знака — буквы, слитые в лигатуру) и читается как ЗАЛОЖЬНА, то есть ЗАЛОЖЕНА. Но с чего это три уважаемых эпиграфиста стали читать родные тексты по-скандинавски? (Вспомнив стихотворение Михаила Светлова “Гренада”, можно спросить его чуть измененной строкой “Давно ль по-исландски мы начали петь”?). Ответ прост: во-первых, потому, что они не умели читать руницу, а прочитать текст им все-таки следовало, иначе зачем бы печатать монографию. И, во-вторых, потому, что так читали до них именно шведские исследователи. Вначале в 1956 году был обнаружен новый исторический источник — граффити на исламских монетах (LIN, S.141-171). А затем издано более тысячи монет с граффити (HAM, S.63-78). Наконец, шведами были прочитаны надписи из Бюрге (BER, S.7-60). И прочитаны, разумеется, по-скандинавски.

    Как отмечает Е.А. Мельникова, из 493 монет с надписями в скандинавских собраниях 95,3% содержат слово GOÐ, которое подчас нанесено 2, 3 и более раз, так что в общей сложности насчитывается 1072 случая его употребления (HAM, S. 63-78). Неужели викинги были столь набожны, что по нескольку раз писали имя бога? Этот вопрос остается без ответа. Но как объяснить, что на Руси тоже употребляли германское слово БОГ? И это непонятно. Наконец, откуда в Тимерево, под Ярославлем, завелись знатоки младших и старших, ветвистых и пунктирных рун весьма далекой от нас страны?

    Словом, одно из двух: или не только викинги, но и русские в течение трех веков (X-XIII) стали вдруг усиленно молиться скандинавским языческим богам с помощью скандинавских рун и восточных монет (что выглядит как-то нелепо), или же они отдавали как серебряные и золотые слитки, так и восточные монеты в залог, помечали из них те, которые в залог брали, и именно эти пометы, ХГDУ, а также разного рода лигатуры некоторых знаков этой надписи нам пытаются выдать за слово GOÐ. Если проводить аналогию, то ученик из чеховского рассказа, прочитав в качестве отметки за свое сочинение слово чепуха как латинское слово RENYXA был все-таки в лучшем положении, чем оказались наши эпиграфисты, ибо слово RENYXA не имеет значения ни на одном языке. А вот слово ЗАЛОЖЕНА в исполнении руницей совпадает по начертаниям (точнее, при желании может быть отождествлено) с исландским словом БОГ. И вполне понятно, что если такая надпись найдена в Швеции, ее пытаются прочитать по-исландски или по-шведски, хотя она русская. Но вот когда ее же на Руси пытаются прочитать опять-таки по-шведски, это уже, по меньшей мере, странно.

    Разумеется, эпиграфисты делают массу натяжек, но многие надписи “не читаются”.

    Чтение надписей на монетах Тимеревского клада рунологами и мною
    Рис. 23. Чтение надписей на монетах Тимеревского клада рунологами и мною

    Так, например, первая из трех оставшихся монет Тимеревского клада (ДОД, с. 35, рис. 2-4) имеет надпись, которую рунологи читают как KUTR. Что это такое, они не знают, поэтому “дотягивают” ее до GAUTR, которую трактуют как имя собственное. Теперь ярославцы поклоняются на монетах уже не Богу, а неизвестному Гаутру. Крайняя справа монета содержит надпись, читаемую как kiltR. Что это — неизвестно. Наконец, средняя надпись читается как mhis AF. И опять неясно, что бы это могло означать. Такова “научная” точка зрения: наши русские предки писали на восточных монетах даже шведам неведомые шведские слова!

    С моей же точки зрения в первом случае написано слово ЗАКЪЛАДЕНЬ только задом наперед и с буквой “з” кириллицы, и еще слово ДАЧА, то есть СДАЧА В ЗАЛОГ. Естественно, что никакого Гаутра тут нет и в помине (он присоединяется к компании из Бенят, Тихот, Селят и Дмитриев). Нет и слова КИЛЬТР, поскольку на монете написано ЗАКЪЛАДЕНЬ-ЗЬАЛОГ, то есть ЗАЛОГОВАЯ МОНЕТА-ЗАЛОГ. И, конечно же, нет никакого МХИЗ АФ, а есть два слова СЬ ЗАКЪЛАДЕНА, то есть ИЗ ЗАКЛАДА.

    Более всего интересна первая надпись, поскольку в ней присутствует кирилловская буква ЗЕМЛЯ, которая имеет весьма специфическую форму, характерную только для нее. Ни греческая, ни латинская буквы-аналоги не имеют длинного орнаментального хвоста справа. Так что если бы эту монографию поручили редактировать А.А. Медынцевой, она непременно бы отметила странный славянский характер одной из “рун” “шведской” надписи. Но, разумеется, к ее услугам никто обращаться не стал, ибо надписи на монетах считались шведскими, тогда как на гривнах — славянскими. Это мне напоминает шутку известного юмориста Михаила Задорного, который как-то сказал, что специализация в медицине США дошла до того, что врача отоларинголога там найти невозможно, ибо у них это считается очень широким профилем, зато есть отдельно специалист по левой ноздре, и специалист по правой ноздре. Так же получается и в эпиграфике: специалист по граффити на гривнах — это профессионал в области левой ноздри, а специалист по граффити на монетах (того же периода и той же страны!) — профессионал по правой ноздре. Такова нынешняя “наука”. — Анекдот!

    И потому каждый, кто хочет заниматься чтением граффити на серебряных слитках Руси, должен читать их только кириллически, а каждый, кто будет читать их же на восточных монетах той же Руси и того же периода, просто обязан читать их как германские руны. Такова сложившаяся научная традиция. “Какой абсурд, — скажет читатель. — Неужели же сами исследователи не видели сходства одних и тех же знаков на разных материальных носителях денежных свойств? Оно же бросается в глаза!” — Не видели, ибо видеть положено лишь то, что укладывается в научную парадигму. Остальное даже на фотографиях убирается в тень, подается не в фокусе, сжимается на склоне выпуклой фигуры, становится фоном для более яркого и особо выделенного исследователем интересующего его знака. А если бы даже и увидели, то стали бы придумывать специальное объяснение.

    Проиллюстрирую это еще одним примером. Я уже отмечал, что как-то специалист по правой ноздре, то бишь Е.А. Мельникова, написала небольшой комментарий по находкам из Брюге (тут ее привлекли потому, что материал был доставлен из Швеции), где отметила чтение Л.И. Сотниковой на 11 слитков слова ПТР-ОВ как ПЕТРОВ, то есть была привлечена к левой ноздре. Читатель начинает уже смутно догадываться, что никакого ПЕТРА на самом деле не было, и что ПЕТР относится к той же компании, что и Селята, Тихота, Бынята, Бог, и Гаудр, и Кильтр, к компании “складников”, которую основал еще поручик КИЖЕ. Так вот, зная о чтении ПТР или ПТРОВ, Е.А. Мельникова публикует такое изображение граффити на восточной монете № 15 (МЕМ, с. 271, рис. 15-17).

    Граффити на двух сторонах монеты № 15 и его разложение на знаки
    Рис. 24. Граффити на двух сторонах монеты № 15 и его разложение на знаки

    Но ведь тут же написаны слова ПЕТР и ПЕТРОВ!” — воскликнет непредубежденный читатель. И будет неправ, ибо Е.А. Мельникова, как истинный специалист по правой ноздре, пишет: «Граффито состоит из двух знаков, сложная форма которых позволяет видеть в них лигатуры. Первый состоит из Н-образного знака с ветвью на правом стволе. Он может являться соединением либо П-образного граффито (см выше № 13) и скандинавской руны k, (), ветвь которой присоединена к правому стволу П, либо знаков Г и , первый из которых является одним из аллографов руны t. Второй знак сходен с распространенной лигатурой рун u с характерным для граффити начертанием руны u. Если принять эту идентификацию знаков, то они образуют надпись t (?) ku. Последние три буквы составляют слово GOÐ, БОГ, тогда как первая может служить обозначением бога Тюра, имя которого встречается в инвокациях в старшерунических и младшерунических надписях» (МЕМ, с. 256). — Вот так-то! Никакого ПЕТРА (он остался в левой ноздре), только БОГ! Конечно же, под Киевом каждый крестьянин знал старшерунические инвокации и старательно вычерчивал их на аверсе монеты Наср ибн Ахмада! Как же он мог не поведать монете свою любовь к БОГУ ТЮРУ? — Ну ладно, на аверсе надпись может и не очень походить на слово ПТР. Но вот на реверсе — тут же явно написано ПТРОВ! — Ничего подобного! «Граффито на реверсе монеты, нанесенное на свободную часть поля справа над верхней строкой легенды, но заходящее частично как на строку, так и на круговую легенду, представляет набор тех же элементов, что и граффито на аверсе, но соединенных в один знак. Он состоит из Г и  или П с ветвью справа; отходящий от ветви резы, и знака, соответствующего руне  с треугольным карманом. Как и в первом случае, наиболее вероятная интерпретация граффито как руны t и слова GOÐ, БОГ» (там же). Так что и здесь нет никакого Петрова или Петра. В правой ноздре может быть только БОГ! Но если бы это же граффито читала Луиза Ивановна Сотникова (специалист по левой ноздре), БОГ моментально трансформировался бы в Петра. Дело не в надписи, дело в ПРИНЦИПЕ. Такова “истинная наука” специалиста по древнейшим источникам отечественной истории!

    Почему я все время ёрничаю по поводу науки? Лично я против нее ничего не имею и более трех десятков лет работаю в ней. И я сам часто читал неверно, и не считаю это чем-то недопустимым, ибо пока исследователь находится на одном уровне представлений, будет один уровень прочтения и понимания, а на другом, когда приходит опыт, он будет уже совершенно иным. Меня в данном случае обеспокоило само направление исследований: если шведы, не зная русского языка, брались читать русские надписи по-исландски, то это их личное дело, это, так сказать, вполне извинительное недопонимание. Надо было просто вежливо поправить коллег. В XIX веке датчанин Финн Магнусен тоже пытался читать русские надписи из Тверской Карелии по-скандинавски, но скоро всем стало ясно, что эти попытки неудачные. — Но когда петербургские и московские ученые начинают вслед за шведами читать любые русские надписи, даже столь несхожие как ХГDУ и ПЕТРОВ как GOÐ, БОГ, я перестаю уважать такую, с позволения сказать, “науку”. Быть настолько попугаями, чтобы выискивать знатоков ветвистых рун в глухом поселке под Ярославлем? Печатать двадцать лет кряду эту чепуху? (Первые исследования в этом ключе как раз начались двадцать лет назад) (МЕН). Взывать на территории всей средневековой Руси к богу Тюру письменно, причем только на восточных монетах!

    Я понимаю науку иначе: как раскрытие подлинных славянских истоков в русской культуре. И в этом отношении я не одинок. С другой стороны, если бы то, что я сообщал Елене Александровне, оказалось истиной (а я в этом ни секунды не сомневаюсь), то есть что русские писали славянской руницей, а не исландскими рунами, то все направление чтения граффити, которым она занималась более 20 лет, пришлось бы закрыть. Это, разумеется, не означало бы, что исчезла необходимость следить за шведской научной литературой по проблемам русской истории, но означало бы ее личный тупик в определенном направлении исследований. Однако, понимая, что славянские надписи бессмысленно читать по-шведски или исландски, и тем самым, порицая рунологов за бессмысленную трату времени, я отнюдь не приветствую и упражнения А.А. Медынцевой и М.П.. Сотниковой в чтении руницы как кириллицы. Из этого тоже ничего путного выйти не может. В этом смысле оба подхода представляют собой абсолютно равноправные тупики эпиграфики.

    Кстати, а что означает надпись ПТР с позиций руницы? Пока я об этом промолчал. Разумеется, вовсе не имя некого члена компании “складников”, да и вообще не имя. Как можно видеть на том же рисунке справа, это вовсе не ПТР, а ПМР, что с помощью руницы читается как ПОМЪРЪ, то есть ПОМЕР. Иными словами, взявший ссуду ушел в мир иной, оставив залог, но теперь это уже не залог, а собственность ростовщика. И такого рода залоговые изделия нельзя путать с ЗАКЛАДЕНЕМ, иначе невозможно будет понять, где свое, а где чужое.

    Есть и другие близкие начертания. Чтобы ответить на этот вопрос более подробно, я хотел бы обратить внимание читателя на монету № 3, о которой Е.А. Мельникова пишет, что она «неопределима ввиду крайней стертости. Имеет два отверстия для привешивания. На одной из сторон монеты сохранились неясные следы граффито, вероятно, рисунка» (МЕМ, с. 254). Именно данный рисунок и привлек мое внимание, поскольку, как читатель уже догадался, это вовсе не рисунок, а надпись руницей. Но очень непривычная для тех, кто привык читать скандинавские руны, которые чаще всего пишутся в строки. Таковы строгие германцы. Иное дело славяне: они могут писать и столбцом, и лигатурами, как это имеет место и в данном случае.

    Мое чтение граффито на монете № 3
    Рис. 25. Мое чтение граффито на монете № 3

    Левый столбец (с заходом внизу вправо) я читаю ВЪЗЯЛЪ ЗАКЬ[ЛАД], а правый — ПЪРИНЪЛЪ, то есть ВЗЯЛ ЗАКЛАД, ПРИНЯЛ. Таким образом, здесь поступило одновременно и подтверждение, и уточнение гипотезы о закладном характере восточных денег. Расписался ПРИЕМЩИК! Тем самым, на монете был оформлен юридический акт приемки залога под выдаваемую ссуду. Отсюда следует, что на монетах писали не владельцы залога, как я полагал прежде, молчаливо соглашаясь с мнением Е.А. Мельниковой, а его приемщики, то есть клерки ростовщиков. И, следовательно, восточные монеты тоже не являлись средствами денежного обращения, а выполняли функции залогового обеспечения.

    Мое чтение граффити на двух первых монетах
    Рис. 26. Мое чтение граффити на двух первых монетах

    Теперь подумаем, какие слова можно было написать в связи с приемкой залога. Одно слово мы уже знаем, ЗАКЛАДЕНЬ или ЗАКЛАД, то есть ЗАЛОГ. Два других мы узнали только что: ВЗЯЛ и ПРИНЯЛ. Слово ВЗЯТО имело также и более архаическую форму, ЯТО, что писалось через ЮС МАЛЫЙ. Однако часто, вероятно, у ЮСА серединку писали редуцированной или вовсе не писали, так что эта форма выглядела, как Т. Получается очень небольшой список из сокращений (а приемщики часто довольствовались всего парой знаков): Х1 = ЗАКЛАД, VF = ВЪЗЯЛ, ПР = ПРИНЯЛ, Т = ЯТО. Возможно, что есть и еще какие-то слова, но и этих хватает на большинство надписей.

    Промежуточный итог по надписям на монетах

    Не буду утомлять читателя анализом конкретных рисунков, подведу некий итог. Из 56 монет Украины надпись ЗАКЛАДЕНЬ в полной или неполной форме имеют монеты 1, 2, 3, 5, 6, 8, 17, 29, 37, 38, 39, 46, 48, то есть 13 монет. Еще 9 монет помечены знаком Х, первым слогом данного слова. Всего получается 22 монеты. Это — 39,3% всех надписей. На втором месте по частотности стоит слово ВЗЯЛ/ВЗЯТО, которое встречается на монетах 3, 4, 8, 32, 35, 37, 40, 53, а также в виде V на 7 монетах — всего 15 употреблений, или около 26,8%. Вплотную к нему примыкает слово ПРИНЯЛ/ПРИНЯТ, которое встречается на монетах 3, 17, 29, 32, 47, 50 в полном виде, на монетах 19 и 30 в виде знаков ПР, на монете 21 в виде знака ПТ, и на 5 монетах в виде знака П - всего 14 употреблений, или порядка 23,2% надписей. В сумме это и дает прктически все значения. Кроме того, на трех монетах (из уже рассмотренных) встречается слово КРУГ, на одной — ЯТА и на одной — ПЕЧАТЬ. Так что весь репертуар граффити ограничился всего шестью словами. Нечто похожее обнаружилось и на гривнах.

    Что же получается? Слепое следование за “германским следом” не просто отрезает куски от нашей истории, но и делает нелепой нашу систему средневекового денежного обращения, в которой оказывается, что наши предки не нашли ничего лучшего, как портить восточные монеты, подписывая их своими фамилиями или, что еще фантастичнее, изображая на них слово БОГ по-шведски или древнеисландски!

    Теперь можно подвести итог и рассмотрению проблемы редактирования книги по древней русской истории доктором исторических наук Еленой Александровной Мельниковой. Могла ли она предпочесть авторитету немецких историков на русской службе авторитет русских ученых — от Ломоносова до Рыбакова? Разумеется, нет, как она не могла понять, что местечко москвичей в Белоруссии не было населено крестоносцами, а на восточных монетах жители провинции под Ярославлем не молились богу Тору по-исландски. Насаждая фантомы германской культуры в русской, белорусской и украинской глубинке, давая страницы своей книги только той эпиграфистке, которая предпочла сделать окраины Киева готскими, она, естественно, соглашалась с тем, что Байер, Миллер и Шлецер гораздо лучше знали русскую историю, в том числе и скифского времени, чем мы сами. И в этом деле она не одинока. До сих пор лучшей сводкой этимологий русских слов считается словарь немца Макса Фасмера. Уж кому, кроме немцев, знать, откуда они произошли!

    Так что я критикую вовсе не личности, а явление. Но явление не только странное, но и воинственное. Так, например, когда сотрудник того же института Российской истории РАН А.А. Бычков показал той же Е.А. Мельниковой надпись рунами по-литовски, она заявила, что такого быть не может, хотя еще Финн Магнусен показал, что руны вошли в обиход и финнов, и литовцев, и даже русских (другое дело, что за русские руны Магнусен принял знаки славянской слоговой руницы). Германская история и культура ею выборочно принимается только для германцев или славян, но не для литовцев. Да и мои построения о том, что русские пишет по-русски, она приняла за фантазию. Ведь с позиций ее “науки” когда славяне пишут по-славянски — это чистейшая фантазия, а когда москвичи в Белоруссии или жители Тимерева под Ярославлем пишут по-исландски или по-шведски в массовом порядке — это не только не экзотика, это как бы обыденное дело. Вот так, на денежных знаках, выцарапывают свою любовь к богу. Такова ее «наука».

    Все это можно было бы принять за шутку, если бы не любопытные откровения славянских исследователей, о чем речь пойдет ниже.

    Йожко Шавли о немецком подходе к истории

    Во всех рассмотренных в данной работе случаях можно найти политический заказ, а именно желание германских народов выхолостить славянскую историю. Суть этого политического заказа блестяще передал современный словенский историк Йожко Шавли, описывая немецкую историческую школу. «Во второй половине XIX века эта школа приобрела более выраженные немецкие национальные черты, а на рубеже столетий особый тон ей задал Густав Коссинна, выдвинувший так называемую археолого-поселенческую методику (lex Kossinna). Она впоследствии оказала решающее влияние не только на германскую, но и на европейскую историографию в целом. Согласно теории Коссинны, предполагаемыми предками германцев были так называемые индогерманцы, которые отождествлялись с этносом индоевропейцев. В качестве носителей европейской культуры выдвигались лишь кельты, римляне и германцы. В отличие от них, славяне, как считалось, возникли лишь в VI веке н.э., придя с заболоченных территорий по Припяти из-за Карпат. Они находились, якобы, на очень низкой ступени общественного развития, и свое культурное наследие позднее получили от уже упомянутых носителей цивилизации.

    Осознанно или нет, однако, такой подход означал не что иное, как апологию пангерманского замысла так называемого “натиска на восток” (“Drang nach Osten”) и “моста до Адриатики” (“Bruecke zur Adria”), то есть похода немецких культуртрегеров на земли, населенные неисторическими славянами, с целью общего прогресса рода человеческого. От этих идеологических тенденций школы Коссинны историческая наука еще не отделалась до конца. Теория существования индогерманцев оставила свой след в бессчетном множестве книг, словарей, энциклопедий и тому подобное, которые используются как материал при написании новых работ, особенно в Западной Европе и Северной Америке. Читатель, не сведущий в славянских языках и источниках, истинную суть этих работ вряд ли может проверить» (ШАВ, с. 41-42). Таким образом, приобщаясь к “общечеловеческим ценностям”, российская наука с XVIII века впитала в себя германский подход к мировой истории, который немецкая историческая школа лишь озвучила, но который сложился гораздо раньше. Когда же?

    По мнению того же Йожко Шавли, это случилось где-то в эпоху Возрождения. «После того, как Эней Сильвий Пикколомини (1405-1464), ставший в 1458 году папой Пием II, в своей книге “De Europa”, опубликованной в 1490 году, высказал предположение, что славяне пришли в Европу из Азии в период так называемого “переселения народов”, эта мысль была заимствована венским историком Вольфгангом Лазиусом (умер 1565). Будучи ярым сторонником пангерманской исторической концепции, Лазиус в книге “De genitium aliquot migrationibus”, опубликованной в 1600 году во Франкфурте, утверждал, что потомками Йафета, сына Ноя, который якобы вместе со своими семью сыновьями заселил необитаемую Европу, были германцы или тевтоны.

    В тот период в Польше, Чехии и Далмации писались книги, полемически направленные против зарождавшегося германского национализма. Авторы этих книг указывали на распространенность в прошлом по всей Европе славянского языка. Из словенских авторов здесь, прежде всего, необходимо назвать Адама Бохорича, который в своей грамматике (1584) дал не только первое научное описание словенского языка, но и идентифицировал словенцев с венетами.

    До Пикколомини никто ничего не знал о гипотетическом “переселении народов”, и ни один писатель или хронист не сообщал, что славяне не жили постоянно на своей исконной территории. Ранние славянские хронисты считали славян автохтонным населением. Например, русский летописец Нестор (ум. 1116), чешские хронисты Космос (ум.1125), Далимил (ум. 1311), Пулкова (ум. 1380), польские хронисты Галл (ум. 1130), Кадлубек (ум. 1220) и Длугза (ум. 1460). Нет никаких доказательств в пользу того, что на территории обитания славян проживал какой-то иной этнос. Тем не менее, с этим мнением считались все, поскольку об этом некогда заявил сам папа Пий II (Пикколомини), у которого, по причине войн и народных волнений V-VI веков, не было четких представлений об этнографическом облике Европы.

    Немецкие историки все решительнее настаивали на автохтонности немцев и их историческом праве собственности на территорию Центральной Европы. На рубеже XVIII и XIX веков агрессивную германскую политику укрепляла еще и кельтомания. Кельты провозглашались германским этносом, а немецкий язык — древнейшим в мире, поскольку кельты якобы были потомками библейского Омира, сына Иафета» (ШАВ, с. 11-12). Итак, дата германской экспансии в славянскую историю названа — 1490 год, всего за два года до путешествия Христофора Колумба. Так что две экспансии совпали во времени: внешняя — открытие Нового Света, и внутренняя — переведение подлинных европейцев, славян, в разряд недавних переселенцев из Азии, а настоящих гостей, германцев, в разряд древних жителей Европы. Обе экспансии длились несколько веков и привели к нынешнему состоянию, когда оплотом Западной цивилизации стали Соединенные Штаты Америки, наиболее мощная в экономическом и военном отношении страна современного мира (тогда как все славянские страны раскололись: СССР разделился на составляющие его республики, потеряв и Украину, и Белоруссию, Югославия разделилась на Словению, Хорватию, Боснию, Сербию, Македонию, Республику Сербску, Черногорию, и ныне албанское Косово; даже Чехословакия разделилась на Чехию и Словакию). Внутренняя экспансия привела к полной утрате устной и письменной славянской речи на территории германских государств (к которым по происхождению относится не только вся Скандинавия и Германия, но и Австрия, Англия, Франция, Голландия, Бельгия, Испания и Италия), но и к их объединению в Единую Европу. Правда, туда пока принимают и славянские страны, но на положении “бедных родственников”. Что же касается истории России, то вся династия Романовых, тесно связанная с Германией, насаждала германские взгляды на мировую историю, так что удивляться подобному духу в РАН не приходится.

    Продолжим, однако, чтение очень интересных взглядов Йожко Шавли. «Теория “переселения народов” окончательно оформилась во второй половине XIX века, во времена Бисмарка. Тогда Берлинский университет под руководством Коссинны придал этой теории научную базу. Целью данной теории было показать, что историческое право владеть территорией Центральной Европы остается за тем, кто первым занял ее. В связи с этим немецкие специалисты (Вирхов, Коссинна, Фосс и др.) утверждали, что Лужицкая культура не может быть славянской, обосновывая тем самым неполноценность культуры славян. Немецкие археологи не хотели признавать славянской и Культуру полей погребальных урн. По их мнению, собственно славянская материальная культура появляется лишь в IX-X веках, когда в обряде погребения мертвых под влиянием христианства стало преобладать трупоположение. Этой теорией они хотели показать, что славяне в Европе — всего лишь “незваные гости”, и тем самым привить им чувство собственной неполноценности» (ШАВ, с. 12). Итак, согласно Шавли, в основе построений немецкой исторической школы стоял чисто политический вопрос: право на владение Европой, право распоряжаться ею. И подлинные хозяева Европы, славяне, должны были выглядеть в этой фантомной историографии как скудоумные азиаты, так и не усвоившие европейской культуры.

    Заключение

    Прочитав 17 надписей на предметах, найденных в белорусском селе Масковичи из 48, рассмотренных Е.А.Мельниковой, и три надписи из других мест прочитанные этой же исследовательницей, а также сопоставив их с аналогичными надписями руницей из других мест, я прихожу к ряду выводов, которые считаю достаточно обоснованными проведенными исследованиями.

    1. Надписи из деревни Мáсковичи (что означает просто белорусское произнесение слова «Москвичи»), названной так в силу переезда москвичей из Москвы в Белоруссию, не содержит ни одного знака из рун Одина, а только буквы протокириллицы и руницы. Совершенно естественно, что русские, переехавшие из Москвы в Белоруссию на постоянное место жительства, делали все надписи русской графикой и по-русски. Было бы странным, если бы они писали по-скандинавски.
    2. Довольно странным для меня было обнаружение у большого числа дворовых людей среди подъемного материала Масковичей баджиков с обозначением профессий: ПЕВЦЫ, СТРЯПУХА, ГОЛИЦИНА ДЕВКА, НЯНЯ, ЧЕЛЯДЬ, ЛЮДИ, ИНОК, ДЕВКА РОЗА. Кроме того, имелись украшения (ЖЕСТЬ), ЗАКОЛКИ, КОСТЯНЫЕ ЗАПЛАТКИ, ГРУЗИЛА. Таким образом, были подняты вещи бытового назначения, принадлежавшие обслуживающему персоналу дворян. Они проливают свет на особенности средневекового быта русских людей, на ту отделку костюма челяди, сведения о которой до нас не дошли.
    3. Несмотря на то, что ни одного вразумительного чтения Е.А. Мельникова не предложила, она не только включила данный материал в монографию о скандинавских рунах, но и имела смелость утверждать следующее: «Таким образом, поселение, существовавшее на месте масковичского городища, являлось военно-политическим, торговым и культурным центром в русско-латышско-литовском порубежье. Здесь проживало разноэтническое население, в том числе и скандинавы, которые могли быть славянизированными потомками варягов предшествующего времени, воинами-наемниками полоцких князей, позднее участниками походов крестоносцев» (МЕЛ, с. 214). Мы видим, что название поселения во внимание не принимается, а предположение о наличии скандинавов на Полоцкой земле перерастает в уверенность. Но почему? «При преобладании славянских предметов материальной культуры здесь найдено много восточноприбалтийских украшений. К украшениям относятся и немногочисленные предметы скандинавского происхождения: равноплечая фибула, подвеска-цепедержатель со спиралевидными кругами, непрорезная подвеска-уточка, подковообразная фибула с тордированной дугой и драконообразными концами» (там же). Не проще ли предположить, что модницы-москвички, ставшие полочанками, просто приобрели для украшения скандинавский импорт? Перенося ситуацию на современность, можно спросить: означает ли находка в Москве колготок фирмы Леванто указанием на проживание тут большого слоя итальянцев? Однако для объяснения граффити скандинавского типа Мельниковой требуется наличие живых скандинавов на территории московитов, и она превращает находки скандинавского импорта в прямое доказательство наличия “участников походов крестоносцев”. Замечательная логика! Однако, когда предположение без достаточных оснований переходит в уверенность, можно предвидеть печальный финал подобных построений, то есть либо неверное прочтение надписи, либо вообще невозможность ее прочтения. Что, собственно говоря, и произошло. Не прочитав по-скандинавски ни одной надписи, исследовательница примыслила не больше, ни меньше как «участников крестовых походов» – по баджикам стряпух и дворовых девок князя Голицына!
    4. До знакомства с материалом из Масковичей я предполагал, что сотрудники Института российской истории РАН, особенно доктора наук, не занимаются фальсификацией исторических документов. Теперь я вижу, что ошибался. В угоду нужному чтению изображение грузила № 6.48 было прорисовано так, чтобы исключить возможность отобразить на нем все действительно имевшиеся знаки, которые однозначно свидетельствовали против скандинавской их интерпретации. Налицо научный подлог.
    5. Остальные чтения, где следует стереотипный вывод исследовательницы о том, что интерпретация надписи не представляется возможной, не сопровождается ни одной ее мыслью о том, что, возможно, она имеет дело просто с другим видом письма. Однако эпиграфиста, не имеющего представления о смежных видах письменности (тем более, когда его специально ознакомили с этими видами письма) невозможно считать профессионалом.
    6. В силу сказанного к научной продукции рунолога Е.А. Мельниковой следует подходить с особой осторожностью как к весьма непрофессиональной и перепроверять каждый ее вывод.

    Я постарался показать на некоторой выборке, что чтения Е.А. Мельниковой не просто ложны, но и подчас искажают сам эпиграфический памятник. Это нельзя объяснить небрежностью доктора исторических наук и носителя судьбоносной роли в отечественной медиевистике. Это – прямой подлог под маркой «Древнейших источников по истории Восточной Европы». Процентов 98 древних надписей на территории Руси (включая Белоруссию и Украину) прочитано ею неверно или не прочитано вовсе. Лично ею и под ее руководством насаждается худший вид историографической мифологии – мифология германофильская. Нашим студентам и гражданам внушается, что наши родные надписи нашими собственными знаками – это германский след в нашей истории. Иными словами, наш вклад в историю отдается другим народам совершенно сознательно, да еще на самом высоком академическом уровне. К сожалению, судьбу отечественной истории Елена Александровна уготовила самую печальную – мы, имея собственную культуру, должны на каждом шагу повторять, что перечисленные выше памятники оставлены не нами, а германцами. Доколе же нам терпеть это историческое надругательство?

    Замечу, что ничего личного у меня к этой исследовательнице нет – просто за державу обидно. А в личном плане мы были знакомы еще со школьной скамьи, когда учились в параллельном классе. Леночка Еремеева (ее добрачная фамилия) была девочкой и красивой, и умной. Понятно, что она легко поступила в МГУ на романо-германское отделение, затем трудилась в системе АН ССР, освоив шведский язык и скандинавские руны. Знал я и ее мужа, Вадима Петровича Мельникова, химика, сотрудника ИИЕТ. Мы даже одно время сошлись домами. Уже тогда меня поражала ее увлеченность скандинавскими рунами, и ее просьба сообщить ей обо всех находках такого плана, если что-то появится на моем горизонте. Но мне такого рода надписи не попадались. Зато когда я стал заниматься руницей, я справедливо предположил, что у Лены, то есть, Елены Александровны, вполне могут находиться копии каких-то памятников, похожих на германские руны, но не «читавшихся». И действительно, когда я навестил эту исследовательницу, приехав к ней домой в начале 90-х годов, она меня тепло приняла и действительно дала копии нескольких пряслиц из Новгородского музея. Но мое увлечение письмом «черт и резов», исследованного Г.С. Гриневичем, она не одобрила, и напоследок сказала фразу, заставившую меня задуматься: «Валерий, существует строгая наука, которой нет дела до фантазий, твоих или Гриневича». Я тогда еще колебался, не зная, бытовала ли руница на Руси всерьез, и дополнительный материал, данный ею, помог мне лишний раз убедиться в том, что она бытовала. Что же касается «строгой науки», то для меня как раз Лена ее и олицетворяла. Я стал собирать ее работы, чтобы понять, до какого научного уровня мне следует дойти. Каково же было мое разочарование, когда с одной стороны, я обнаружил мелочное описание каждого знака надписи (где и когда знак, похожий на исследуемый, употреблялся в других надписях, кто об этом писал, и почему он был таким), а с другой – общий вывод: «к сожалению, надпись не может быть прочитана». И вся эта эрудиция оказывалась пустым и никому не нужным украшением. Иными словами, создавался некий антураж научности, тогда как самого главного, а именно научного результата, получено не было.

    Сначала я полагал, что такие научные осечки являются большой редкостью, потом удивился их огромному проценту, а когда я стал читать по-русски даже те надписи, которые Лена смогла прочитать по-скандинавски, я понял – ее «строгая наука» является очередным блефом. По своей сути этот блеф не лучше, и не хуже фантазий А.И. Асова. Но он фонтанирует в духе славянской мифологии, не скрывает своего происхождения от древних славянских колдунов, и под видом невинных рисунков на славянские темы насаждает собственный культ нового славянского бога Хорса. Здесь же буйная фантазия фонтанирует в духе германских рун за государственный счет, насаждает новые германофильские мифологемы о присутствии крестоносцев в деревне переселившихся в Белоруссию москвичей, а коллеги, не скрывая, величают ее «femina doctissima et sapientissima» и провозглашают русской норной. Вот только валькирий и норн нашей многострадальной исторической науке и не хватало!

    Так что всё различие между ней и Асовым состоит в том, что Асова корят за плохие дешифровки, а живет он на гонорары от публикаций книг, не имея никакой ученой степени. А Елена Александровна за свои фантазии считается признанным ученым, публикуется в издательстве «Наука» и занимает почетное место в научной табели о рангах. Это и дает ей повод считать свой бред (пардон! «предположения»!) «серьезной наукой», (другие коллеги считают эти домыслы судьбоносными) и свысока относиться к русской рунице, которой на ее взгляд, и вовсе не было.

    Литература

    1. ДАР: Даркевич В.П., Борискевич Г.В. Древняя столица Рязанской земли. М., Издательство “Кругъ”, 1995, 448 с.
    2. ДОД: Добровольский И.Г., Дубов И.В., Кузьменко Ю.К. Граффити на восточных монетах. Древняя Русь и сопредельные страны. Л., 1991
    3. ДУЧ: Дучиц Л.В., Мельникова Е.А. Надписи и знаки на костях с городища Масковичи (Северо-Западная Белоруссия) // Древнейшие государства на территории СССР, 1980 год. М., Издательство “Наука”
    4. КОТ: Котляр Н.Ф. Северорусские (“черниговские”) монетные гривны // Древнейшие государства восточной Европы, 1994. Новое в нумизматике. М., 1996
    5. МЕГ: Мельникова Е.А. Древнескандинавские географические сочинения. М., Наука. 1986, 230 с.
    6. МЕЛ: Мельникова Е.А. Скандинавские рунические надписи. Новые находки и интерпретации. Тексты, перевод, комментарий. М., «Наука», 2001, 496 с.
    7. МЕМ:Мельникова Е.А. Граффити на восточных монетах из собраний Украины // Древнейшие государства восточной Европы, 1994. Новое в нумизматике. М., 1996
    8. МЕН: Мельникова Е.А., Никитин А.Б., Фомин А.В. Граффити на куфических монетах петергофского клада начала IX века // Древнейшие государства на территории СССР, 1982. — М., 1984
    9. МЕС: Мельникова Е.А. Скандинавские рунические надписи. Тексты. Перевод. Комментарий. М., “Наука”, 1977, 276 с.
    10. НУИ: Норна у источника судьбы. Сборник статей в честь Елены Александровны Мельниковой. М., «Индрик», 2001, 480 с.
    11. ШАВ: Шавли Йожко. Венеты: наши давние предки. М., “Д-р Франце Прешерн”, 2003, 160 с.
    12. BER: Berghaus P., Dolley R.H.M., Linder Welin U.S., Malmer B., Nylén E., Rasmusson N.L. Gotlands största silverskatt funnen vid Burge i Lummelunda // Gotländskt Arkiv, 1969, B. 41
    13. HAM: Hammarberg I., Rispling G. Graffiter på vikingatida mynt // Hikuin, 1985. B. 11
    14. LIN: Linder Welin U.S. Graffiti on Oriental Coins in Swedish Viking Age Hoards // Kgl Humanistiska vetenskapssamfundets i Lund Årsberättelse. 1955-1956. Lund, 1956. B III.

Комментарии:

22.06.2009 17:06
Русская тема набирает силу. И опорой для нее послужит сопротивление Запада и его приспешников.
Огниво
23.06.2009 19:06
А отстаивать русскую письменность и историю в наше время ох какое трудное и неблагодарное занятие. Одних чудинологов вон сколько объявилось. Кривляются, паясничают. Ну и пусть их! Правда на нашей стороне, и рано или поздно все «построения» псевдоученых рассыплются как прах. Продолжайте, Валерий Алексеевич, выводить на чистую воду этих поклонников чужих культур, не чурающихся даже подлогов и фальсификаций - Полностью присоединяюсь. Жаль только, что освобождение нашей истории от мифов и прямого подлога идет так медленно. Спасибо огромное Валерию Алексеевичу, он не только ведет научную, но и огромную организационную работу. Без этого не победить.

Оставьте свой комментарий


Закрыть

Задать вопрос В.А. Чудинову