В этой статье мне хотелось бы уточнить ряд положений, до сих пор либо выраженных в фонетике как разделе языкознания неявно, либо совсем не выявленных. Кроме того, исходным положением для меня становится слог как минимальная единица не только звука, но и смысла. Ибо если самым ранним способом записи речи была слоговая письменность, то ей подстать должна существовать и слоговая фонетика. А тогда можно будет говорить об истории развития звуков внутри слогов, то есть, дать общий абрис изменения звучания слогов в процессе эволюции речи.  

Идею проследить эволюцию звуков речи, начиная от слогов и заканчивая отдельными звуками мне подсказала стадиально и хронологически самая древняя письменность – руница. Он зафиксировала в своей организации определенную стадию понимания звуков грамматистами (в качестве которых выступали жрецы).

Оглавление:
  • Общая структура лингвистики.
  • Двойственности понятия фонематики.
  • Определение фоносиллабики.
  • 4 аспекта фонетических исследований.
  • Общая и частная фонетика.
  • Активное и пассивное начало.
  • Звуки, не изучаемые фонетикой.
  • Звукоподражание как повелительное наклонение глагола.
  • Слоговые знаки и деление слова.
  • Второй этап дифференциации: различение по звонкости-глухости.
  • Третий этап: различение передних и задних гласных.
  • Наблюдение над знаками руницы.
  • Интонация слога.
  • Редукция.
  • Обсуждение.
  • Заключение.
  • Литература.
  • Общая структура лингвистики.

    На сегодня в лингвистике существует как бы два разных подхода к языку. Первый из них полагает, что основная единица языка – это слово, то есть, такой комплекс звуков, который связан со смыслом. Слово делится на меньшие единицы – морфемы, которые существуют только в составе слова, хотя имеют сходные с ними слова, например, приставки являются морфемами, а такие же по звучанию предлоги оказываются полноценными словами. Но в наречиях они же сливаются в новые полноценные слова. Слово также соединяется с другими словами в словосочетания, а если имеется глагол, то словосочетания образуют предложения, которые могут соединяться и далее, образуя сложные предложения, сочиненные и подчиненные. Получается, что слова очень недалеко членятся, всего как бы на один этаж (до морфем), но зато имеют несколько ступеней (или этажей) объединения: словосочетания, простые предложения, сложные предложения, то есть, как минимум, еще три этажа над собой. А еще выше проглядывает пятый этаж – фраза. Тогда как морфемы – это как бы подвал.

    Второй подход – это понимание речи как набора звуков без какого-либо смысла, просто как звуков того или иного языка, ибо по сравнению с другими языками некоторые звуки произносятся так же, другие – иначе, а третьи вовсе отсутствуют. Тут части звуков выделяются редко, либо при сдвоенных согласных (кк, тт, нн, щ), либо при аффрикатах (ц = тс, ч = тш, дж, дз), либо при дифтонгах (ау, оу). Так что вместо крупного подвала тут имеется небольшой подвальчик. Зато имеется второй этаж – слоги, третий этаж – слова, и где-то выше проглядывают словосочетания и предложения, до которых, впрочем, дело почти никогда не доходит.

    Получается, что речь, как звучащий поток слов, лингвистикой как бы разрывается на два аспекта: либо слова осмыслены, но не совсем ясно, как они звучат; либо понятно, как звучат отдельные звуки, но они лишены смысла. Так получилось потому, что европейцы стали изучать свои языки тогда, когда они уже несколько веков пользовались передачей слов с помощью букв. И каждая буква передавала некий абстрактный звук. И в XVIIIвеке европейцы знали только буквенное письмо. Позже они узнали, что у китайцев и японцев, а также у древних египтян существовало письмо иероглифическое, то есть каждому слову соответствовал один знак – иероглиф. А еще позже они узнали, что многие восточные языки обладают слоговой письменностью, то есть письменный знак передаёт целый слог.

    Однако и иероглифы, и слоговые знаки относились к восточным языкам, тогда как для Европы они были совершенно чужды. Только в середине ХХ века Майкл Вентрис расшифровал критское линейное письмо Б, которое оказалось слоговым. То есть, формально, если Крит считать европейским островом, то только на нём, да и то – в древности, существовало слоговое письмо. Но оно смотрелось как некоторая экзотика.

    Однако для меня первые шаги в эпиграфике были связаны с изучением древнейшего не только русского, но и общечеловеческого письма – руницы или рун Макоши. А это письмо было чисто слоговым. И выяснилось, что оно не только успешно передавало звуки русской речи, но и давало пищу для многих размышлений. И прежде всего – выяснилось, что слог когда-то и был словом – полноценным, осмысленным.

    И тут снималось противопоставление двух подходов. Ибо, с одной стороны, слог членился на отдельные звуки. Но если слог был осмысленным [1], то и составляющие его звуки также должны быть осмысленными. Другое  дело, что слово имело достаточно конкретный смысл, а также грамматическое значение, например, слово «стол» означало не просто некий предмет мебели, но такой, который служил или для размещения посуды для приёма пищи (обеденный стол), или для поддержания зеркала для производства макияжа (туалетный стол), или для разделки пищи (кухонный стол), или для того, чтобы на нём читать и писать, то есть, класть на него книги и тетради (письменный стол).

    Однако, если мы понимаем, что слово «стол» происходит от слова «стелить», от которого происходит и другое слово – «постель», то мы уже имеем некую более общую конструкцию, отличающуюся не просто чередованием звуков О и Е, но и более общим смыслом: «нечто, покрытое тканью». В случае стола это будет скатерть, в случае постели – простыня. А сама комбинация звуков СТЛ с гласным Е/О между Т и Л в наши дни называется «лексическим гнездом». И у лексического гнезда оказывается более общий смысл, чем у конкретного слова.

    Слово «стол» с фонетической точки зрения является одним слогом. Но одна ли это морфема? В наши дни разложить его на более мелкие единицы не представляется возможным. Но первый звук «с» вполне мог быть древней приставкой с тем же смыслом, что и в наши дни, а корень «тел» – быть тем же самым, что и в слове «тело». И тогда смысл слова становится понятным «стелить» означает «соединять С ТЕЛом». В самом деле, любая ткань (скатерть, простыня) как бы обволакивает деревянное тело стола или кровати, сливаясь с ним воедино. Но смысл слова «тело» уже намного более общий, чем у слова «стол» или у лексического гнезда «СТЛ», и почти приближается к философской категории (подлинно философской категорией является еще более общее понятие «вещи»). Что же касается приставки «с», то ее смысл уже не лексический (это не предмет, не действие и не состояние, а свойство), а грамматический: приставка «с» означает некую «совместность», «объединение» с чем-то. Иначе говоря, даже отдельный звук обладает смыслом.

    Но и корень «тел» тоже можно разбить на отдельные звуки, которые можно назвать «инициаль» (начальный), «медиаль» (средний) и «финаль» (конечный). А затем проследить, какой из них несёт максимальный смысл  (вероятнее всего, инициаль), какой – меньший смысл (финаль), и какой – наименьший (медиаль). Такой закрытый слог (а одновременно и морфему (а именно, корень) «тел» можно представить себе, как совокупность двух открытых слогов: «те» и «лъ». Это слоги можно считать протоморфемами. Понятно, что смысл каждого из них будет гораздо более общим, чем смысл корня «тел». Однако выяснение их смысла составит предмет другой дисциплины – силлабосемантики.

    Получается, как в голографии, когда кусок голограммы передаёт то же самое изображение, но более расплывчато. И чем меньше фрагмент исходной голограммы, тем размытее оказывается создаваемая ею картина.

    Понятно, что если когда-то слово было одним слогом, то с него следует начинать изучение не только семантики (науки о смысле), но и изучение фонетики. Ибо даже при наличии в языке определенных звуков, далеко не любые из них образуют приемлемые слоги, то есть слоги, которые используются довольно часто. Например, звук «к» образует весьма удобные для произношения и для аудирования (прослушивания) слоги: КА, КО, КУ, КИ, но другие слоги звучат не вполне приятно, и русский язык их употребляет крайне редко, например, КЯ, КЁ, КЮ и, с некоторой оговоркой, КЫ.

    Но если фонетику начинать со слогов, то ее название следует изменить. Здесь уже главным будет не столько звук (фон), сколько слог (силлаб). И я предлагаю назвать эту науку фоносиллабикой, то есть «звучащим слогом».

    Двойственности понятия фонематики.

    «Фоне́ма (др.-греч. φώνημα — «звук») — минимальная смыслоразличительная единица языка. Фонема не имеет самостоятельного лексического или грамматического значения, но служит для различения и отождествления значимых единиц языка (морфем и слов): при замене одной фонемы на другую получится другое слово (<д>ом — <т>ом); при изменении порядка следования фонем также получится другое слово (<сон> — <нос>); при удалении фонемы также получится другое слово (т<р>он — тон).

    Термин «фонема» в близком к современному смыслу ввели работавшие в Казани польско-российские лингвисты Н. В. Крушевский и И. А. Бодуэн де Куртенэ (после ранней смерти Крушевского Бодуэн де Куртенэ указывал на его приоритет)» (Википедия).

    Итак, получается, что с одной стороны, фонема НЕ ИМЕЕТ, лексического и грамматического смысла, но, с другой стороны, служит ДЛЯ РАЗЛИЧЕНИЯ морфем и слов, которые такой смысл ИМЕЮТ. Возникает вопрос: можно ли различать то, что не существует? – Ответ будет один – нельзя!

    Получается, что, лишив звуки смысла, приходится вводить такие звуки, которые этот смысл различают. Именно они и должны обозначаться на письме. А то, как реально произносятся фонемы, различает лишь диалекты или социолекты языка. Например, слово «где» можно произнести с взрывным звуком Г, а можно – с фрикативным Гх (так произносят в Тульской и более южных областях России и на Украине), а можно заменить согласный Г на полугласный Й и спросить: «йде?», как можно слышать в некоторых диалектах или в просторечии. Но такие тонкости интересуют лингвистов, изучающих именно варианты языка, диалекты и социолекты. Для грамотного письма и чтения эти тонкости не очень существенны.

    Кроме того, было замечено, что одна и та же фонема, например, Г, на конце слова оглушается, превращается в К. Например, слово «слог» произносится как «слок». Но это происходит потому, что звук Г лишился гласного звука. В родительном падеже он этот гласный звук сохраняет, и потому никакого оглушения не происходит, звучит именно «слога», а не «слока». Получается, что внутри слога качество звука сохраняется, а вне его теряется. Или, иными словами, слог и есть исходная ячейка речи, и если он разрушается, то согласный сам по себе меняется. Вот и получается, что слог состоит из фонем, а фонема – из звуков.

    Определение фоносиллабики.

    Начну с определения фонетики. Википедия пишет: «Фоне́тика (от греч. φωνή — «звук», φωνηεντικός — «звуковой») — раздел лингвистики, изучающий звуки речи и звуковое строение языка (слоги, звукосочетания, закономерности соединения звуков в речевую цепочку). Изучением влияния звуков на субъекты и объекты занимается звуковедение.

    К предмету фонетики относится тесная связь между устной, внутренней и письменной речью. В отличие от других языковедческих дисциплин, фонетика исследует не только языковую функцию, но и материальную сторону своего объекта: работу произносительного аппарата, а также акустическую характеристику звуковых явлений и восприятие их носителями языка. В отличие от нелингвистических дисциплин фонетика рассматривает звуковые явления как элементы языковой системы, служащие для воплощения слов и предложений в материальную звуковую форму, без чего общение невозможно. В соответствии с тем, что звуковую сторону языка можно рассматривать в акустико-артикуляторном и функционально-языковом аспектах, в фонетике различают собственно фонетику и фонологию».

    В принципе с этим можно согласиться. Хотя сразу можно отметить, что минимальной единицей с позиций нынешней лингвистики является звук, который по современным представлениям, лишен смыслового значения; но, вместе с тем, оказывается строительным материалом устной речи. А тем самым получается, что речь строится из бессмысленных кирпичиков, которые каким-то чудом потом оказываются осмысленными. Но так получилось потому, что древнейшие сочинения русских лингвистов до нас не дошли, а европейская лингвистика строилась на базе буквенной, а не слоговой письменности.

    4 аспекта фонетических исследований.

    Википедия выделяет: «1) анатомо-физиологический (артикуляционный) — исследует звук речи с точки зрения его создания: Какие органы речи участвуют в его произношении; активны или пассивны голосовые связки; и т.д., 2) акустический (физический) — рассматривает звук как колебание воздуха и фиксирует его физические характеристики: частоту (высоту), силу (амплитуду), длительность. 3) функциональный аспект (фонологический) — изучает функции звуков в языке, оперирует фонемами. 4) перцептивный — изучает восприятие речи слушающим, устанавливает соотношения между произнесёнными звуками и услышанными».

    К сожалению, в первом аспекте здесь не выявлена интонация, которая в тоновых языках существенно влияет на смысл и звука, и, соответственно, слова, а в языках агглютинативного и флектирующего строя может передавать эмоции и обозначать смысл, прямо противоположный высказанному. Но это вполне понятно, поскольку основой существующей фонетики является звук, а согласных звуков больше, чем звуков гласных. Но согласный звук чаще всего не протяжен во времени и, следовательно, у него нет тона.

    Второй аспект больше относится к такому разделу физики, как акустика. Хотя какие-то положения могут относиться и к фонетике: например, малое количество обертонов в голосе говорящего делает звуки слабо различимыми.

    Третий аспект, достаточно молодой (сформировавшийся в начале ХХ века), ограничивается только различением разных звуков, но не их смыслом, и потому также не вливается в лингвистику, как науку о языке, то есть, об осмысленной речи. Иными словами, фонология лежит как бы между чисто акустической современной фонетикой (для которой смысла звуков нет) и чисто речевым учением о морфемах как о смысловых кирпичиках слова. Но фонологией осмысленных слогов пока никто не занимался.

    Четвёртый аспект возник в связи с так называемым аудированием. Викисловарь даёт такое понимание: «вид речевой деятельности, заключающийся в понимании, восприятии звучащей речи; слушание (в методике обучения языку или изучения языка)». И это понятно: выяснилось, что слова чужого языка не только сложно произносить (нужны иные произносительные навыки), но и их сложно воспринимать на слух.

    Пятый аспект, который звучал в определении, не выявлен при перечислении аспектов: это фонетика внутренней речи. Полагаю, что это – вообще раздел психологии, а не фонетики. У лингвистов нет никаких объективных методов понять, как звучит речь внутри человека, кроме собственного опыта и ответов респондентов.

    Общая и частная фонетика.

    «Выделяют общую и частную фонетику, или фонетику отдельных языков. Общая фонети­ка изуча­ет общие условия звуко­обра­зо­ва­ния, исходя из возможностей произно­си­тель­но­го аппарата человека (например, различаются губные, переднеязычные, заднеязычные согласные, если имеется в виду произносительный орган, определяющий основные черты согласного, или смычные, щелевые, если имеется в виду способ образования необходимой при артикуляции согласного преграды для выходя­щей из лёгких струи воздуха), а также анализирует акусти­че­ские особенности звуковых единиц, их спектральные характеристики, например наличие или отсутствие основного тона голоса (нулевой форманты) при произнесении разных типов согласных, разное положение формант при образовании гласных. Строятся универсальные классификации звуков речи (гласных и согласных), которые основа­ны отчасти на артикуляционных, отчасти на акустических признаках, а также классификацию по диффе­рен­ци­аль­ным признакам. Общая фонетика изучает также законо­мер­но­сти сочетания звуков, влияния особенностей одного из соседних звуков на другой (разного вида аккомодация или ассими­ля­ция), коартикуляцию; природу слога, законы сочетания звуков в слоги и факторы, обуслов­ли­ва­ю­щие слогоделение; фонетическую организацию слова, в частности ударение и сингармонизм. Она изучает средства, которые используются для интонации: высоту основного тона голоса, силу (интенсив­ность), длитель­ность отдельных частей предложения, скорость их произнесения (темп), паузы и тембр.

    В частной фонетике все указанные проблемы рассматриваются применительно к данному конкрет­но­му языку и сквозь призму функций, которые то или иное фонетическое явление или единица выпол­ня­ют. Частная фонетика может быть описательной, или синхронной (см. Синхрония), и исторической, или диахронической (см. Диахрония), изучающей эволюцию звукового строя данного языка или группы языков» (Лингвистический энциклопедический словарь). – Но если когда-то на Земле был один язык, а именно русский, то фонетика русского языка становится одновременно и частной, и общей.

    Активное и пассивное начало.

    Существующая фонетика исходила из того, что активностью обладает только говорящий, особенно на чужом языке, где ему приходится привыкать к иной артикуляции, тогда как слушающий вроде бы никаких усилий не прилагает. Поэтому фонетика строилась на описании артикуляции звука. С другой стороны, трудно себе представить, как описывать звучание звука. Сравнивать их со звучанием музыкальных инструментов? Писать, что носовой гласный звук «А» похож на звук гобоя? Но с одной стороны, звук гобоя, хотя действительно несколько гнусавый, но всё же иной, а, с другой стороны, многие люди вообще не знают, как выглядит гобой, а тем более, как он звучит.

    Вместе с тем, как это ни покажется странным, но человеческий набор звуков развивался, копируя природные звуки. Ибо природа существовала до человека. Дети и до сих пор с удовольствием копируют лай собак, мяуканье кошек, мычание коров, пение птиц. Сейчас все эти возгласы относятся к звукоподражаниям, которые родственны междометиям – они образуют особый класс слов. Ибо «гав-гав!» или «мяу!», равно как и «ах!», «но-но!» не являются ни существительными, ни глаголами.

    Различия состоят лишь в том, что междометия – это звуки, которые естественно издаёт сам человек. Особенно их странно слышать у глухонемых, которые могут в голос плакать, хохотать или стонать. Это происходит непроизвольно. Так что определенный вид звуковой деятельности заложен в человеке от природы. Также непроизвольно детишки «гулят», то есть, издают какие-либо звуки, не имеющие ни малейшего смысла – просто «проба артикуляционного аппарата».

    Звуки, не изучаемые фонетикой.

    Звуки человек может издавать и иными способами, например, топать ногами. Этот звук имеет семантику – так выражается неодобрение. Другой способ – свист, хотя он, в некоторых случаях, напротив, выражает одобрение и поощрение. А вот хлопанье в ладоши всегда означает поощрение, согласие.

    Есть звуки, которые издают различные предметы, а их приводит в движение хозяин соответствующих аппаратов. Часть из них неприятна, например, звук стоматологической бормашины, часть предупреждает об опасности, например, визг тормозов быстро мчащейся машины, другая часть смертельно опасна, например, свист пуль или падающих бомб.

    Но существует масса природных звуков: шум дождя, вой ветра, раскаты грома, плеск волн, журчание ручья, звуки камнепада в горах. Однако, если прислушаться к звукам Ш-Ш слова ШУМ, они напомнят шуршание, в том числе и капель дождя, а звуки ГР слова ГРОМ до некоторой степени напомнят раскаты грома. Даже в слове ПЛЕСК сочетание звуков СК в какой-то степени передаёт верхние звуки (обертона) плещущих волн.

    Так что возможно, что самые ранние звуки, издаваемые человеком, просто стремились дать акустическую картину окружающего мира. Они, как и рисунки, отсылали человека к тому или другому предмету или явлению. Если предмет или явление внушали страх, то этот же смысл имел и звук, обозначающий данное явление, например, ГР-Р-А-А, ГР-Р-У-У, ГР-Р-О-М-М! Или, втянув голову в плечи, можно произнести: Ш-Ш-Ш! – И показать, как неприятно стоять под дождём.

    Звукоподражание как повелительное наклонение глагола.

    Возницы имели интересный звук для того, чтобы остановить лошадь. В современной орфографии этот звуковой комплекс выглядит так: ТПРУ! Хотя в том звуке, который издаёт извозчик, нет ни Т, ни П, ни Р, ни, тем более, У. Это – губно-губной вибрант, напоминающий храп лошади, типичное звукоподражательное слово. Кроме данного звукоподражания, больше ни в одно слово не входит. Но оно имело смысл: СТОЙ!

    А для начала движение извозчик кричит: НО-О! Этот комплекс очень отдалённо напоминает ржание лошади, и ничего общего не имеет с противительным союзом «НО» в смысле: ОДНАКО; НЕСМОТРЯ НА ТО, ЧТО; НАПРОТИВ. Так что тут тоже имеет место звукоподражание.

    Завывание волка отдалённо можно передать комплексом звуков: ВО-О-О-Й. Отсюда – более позднее значение: повелительная форма глагола ВОЙ! И существительное ВОЙ. Эти части речи поначалу еще не различались. Более того, это был звук, извещающий о скором нападении. Смысл этих звуков – тот же самый, что и демонстрация зубов у животных, то есть – угроза. Отсюда бойцы враждующих сторон сначала издавали эти угрожающие звуки, пытаясь запугать друг друга. Этих воющих друг на друга драчунов позже стали называть ВОИ, в единственном числе ВОИН.

    Завывание ветра можно передать звуком У-У-У! Или О-О-О! Но перед этим звуком слышится какой-то взрывной звук типа ТУ-У-У. Или ТО-О-О. Перед гласными звуками согласные обычно озвончается, и получается что-то вроде ДУ-У-У или ДО-О-О. Обычно на конце стоял звук, который трудно отнести к гласным или согласным, звук Й. Кстати, по поводу этого последнего звука имеются разные мнения. Например, «Мы на филфаке вот что проходили: есть два звука в русском языке, это [j] и ("и" неслоговой) и [j] - согласный, сонорный, мягкий, звонкий. Встречается в позиции перед ударным гласным. Например, Ясный [jа] сный, съел с [jэ] л. - ГЛАСНЫЙ, неслоговой. Встречается в остальных позициях. Например, Ясный (ясны[j]), мой (мо[j]), мелькают (мелька[iу]т). По школьной программе эти звуки не различают и при фонетическом разборе это всегда звук [j] согласный, сонорный, мягкий, звонкий (всегда, в любых позициях).

    А вот другое: «Да, он всегда мягкий непарный и звонкий непарный, более того, есть звук [й], а есть [j]. Первый – если в слове буква "й" есть (ча[й], мо[й]ка), "j" – если буква "й" "прячется" (рису[jа], ма[jа]тник, варень[jэ]). Но оба они мягкие непарные. PS – звук не может быть "иногда мягким, иногда твёрдым" (то же про гласность/ согласность), дело в том, что буква "н" может обозначать, и твёрдый, и мягкий звук [н], [н']. Первый – всегда твёрдый, второй – всегда мягкий. А вот буква "й" может передавать только звук [й'], твёрдого нет» (http://otvet.mail.ru/question/21496494).

    Возникает вопрос: почему [й] есть согласный звук? Какое определение гласного? Википедия определяет так: «Гла́сные — тип звуков, при артикуляции которых потоку воздуха не создаётся существенных препятствий, соответственно, нигде над гортанью не создаётся сколько-нибудь существенного воздушного давления». Вопрос: что значит «существенное давление»? – Раньше определяли иначе: «гласный звук можно долго тянуть, а согласный звук – нет». Отсюда гласные звуки называются во многих языках vocal. Звук [й] можно тянуть. А вот звук [а] в немецком языке в начале слова тянуть нельзя, поскольку перед ним существует так называемый «твёрдый приступ». Википедия определяет его так: «Горта́нная смы́чка, твёрдый при́ступ — глухой гортанный взрывной согласный звук, используемый во многих языках и получаемый смыканием голосовых связок, которые затем под напором воздуха резко размыкаются со взрывным звуком». Но этот звук никак не обозначается на письме. А насчёт того, существенное или не существенное давление при произнесении этого звука создают лёгкие – это вопрос определения.

    Итак, вернёмся к приведенному примеру: можно подражать ветру как ТУ-У-И-И, можно ДУ-И-И-И, а можно – ДУ-И-Й или ДО-И-Й.   А слово ДУЙ – повелительная форма глагола, как бы приказ ветру действовать дальше. –  Разумеется, я предлагаю принцип, а не конкретные формы для каждого случая.

    Общий вывод таков: наиболее правдоподобным (и удобным для произношения) оказывается такое звучание в звукоподражании, где в середине должен оказаться звук гласный, в начале некий взрывной согласный, а в конце – некий полугласный звук, который можно тянуть, но который можно и быстро закончить по желанию (сонорный или [й]).

    Полагаю, что данную форму слога, который находится между открытым и закрытым (напомню, что открытым слог можно назвать при его окончании на гласный звук, а закрытым – на согласный) можно назвать канонической.

    Позже, когда люди перешли от звукоподражания к сознательному звукопостроению, каноническая форма стала наиболее продуктивной: БЕЙ, ВЕЙ, ВОЙ, ДАЙ, ДУЙ, КУЙ, ЛЕЙ, МОЙ, ПЕЙ, ПОЙ, РЕЙ, РОЙ, СЕЙ, ХАЙ, ЧУЙ и т.д. Однако тот же смысл сохранится, если последний звук можно будет потянуть: БЕИ, ВЕИ, ВОИ, ДАИ, ДУИ, КУИ, ЛЕИ, МОИ, ПЕИ, ПОИ, РЕИ, РОИ, СЕИ, ХАИ, ЧУИ. Видимо, для того, чтобы ограничить протяжность звука «И» и был введен значок отмены (своеобразный вирам) вверху, из чего и получилась буква «Й». Замечу, что в ряде языков, а особенно, в русском языке замена звука [й] на один из сонорных даёт вполне осмысленные слова: БЕЛ, ВОЛ, ДАЛ, МОЛ, ПЕЛ, ПОЛ, СЕЛ, ЧУЛ, КУМ, РОМ, ХАМ, ЧУМ, ВОН, ЛЕН, ВОР, ДАР, МОР, СЕР.

    Слоговые знаки и деление слова.

    Еще позже, когда возникло желание обозначить слова какими-то знаками, канонический слог стал пониматься как состоящий из двух частей: начало и конец. Начало стало классическим открытым слогом, а конец – просто согласным без гласного. При этом гласный звук воспринимался как «гласный вообще», без конкретизации. В современной орфографии это выглядело бы так: БЕ-Й, БЕ-ЛЪ, ХА-МЪ, ВО-НЪ и т.д. Если обозначить общий гласный звук, например, как |, то это выглядело бы так: Б|-Й, Б|-ЛЪ, В|-РЪ и т.д. Начальная часть – это нечто вроде прототипа корня, тогда как конечная часть – прототип суффикса и окончания.

    А затем общий гласный звук стал различаться: один – после твердых согласных, который одновременно может передавать как О, так и У. Его я бы обозначил знаком Ȯ, тогда как другой – после мягких согласных, что можно передать знаком Ȋ, что в одних случаях можно понимать, как Е, а в других – как И. Наконец, без гласного, или с гласным А (неким открытым звуком без специфической окраски) – как Ъ. На наш современный взгляд это кажется странным, ибо с нашей точки зрения окончание на Ъ есть признак существительных мужского рода, а окончание на А – признак существительных женского рода. Но если был период, когда никакой грамматический род как некая грамматическая категория еще не сложился, то и различение Ъ и А не было необходимым.

    Из этого можно сделать такой вывод: на первом этапе развития языка гласные звуки вообще не различались, и слово, которое мы сегодня произносим как ВЕЙ, могло звучать как ВАЙ, ВОЙ, ВУЙ, ВЕЙ, ВИЙ. Что и было зафиксировано письменностью. Применив введённые выше обозначения, получаем общую форму В|Й, или, введя общее обозначение для согласного звука, как принято, буквой С – форму С|Й.

    А на втором этапе стали различаться три группы гласных: О-У, Е-И и Ъ-А. Но не сами по себе, а в составе слогов, то есть, например, ВО-ВУ, ВЕ-ВИ, и ВЪ-ВА. Применив введённые выше обозначения, получаем форму СȮЙ, СȊЙ и СЪЙ (С – согласный звук).

    Нельзя сказать, чтобы согласные тоже сильно различались по твёрдости-мягкости или по глухости-звонкости. Полагаю, что на первом этапе не слишком различались звуки Б и В (в испанском языке они постоянно смешиваются и до сих пор), а также Б и П (смешиваются в арабском), Г и К (спешивались в ранних латинских надписях), Д и Т, Ж и З (смешиваются в русских диалектах), С и Ш, Ф и Х (смешиваются в ряде славянских диалектов).

    Из этого следует, что на самых ранних стадиях (на первом этапе) слогов было немного: Б/В|, Г/Гх/|, Д/З/Ж|. Но помимо односложных слов существовали и двусложные, где конечная часть слова могла кончаться хорошо различимыми звуками, к которым относились сонорные и Й, то есть, слогами ЛЪ, МЪ, НЪ, РЪ и ЙЪ. Так что к односложным могли добавляться двусложные и даже некоторые трёхсложные слова. Замечу также, что при переходе из языка в язык часто путаются звуки Р и Л, а также М и Н. Так что и этот репертуар был также невелик: М/Н, Л/Р и Й.

    С артикуляционной точки зрения было удобно произносить все слова без выключения звучания, то есть, звонко, что заставляет исключить из этого списка С/Ш и Ф/Х, а пару Г/К представить только как звук Г и, возможно, в паре с его фрикативным вариантом Гх, то есть, как Г/Гх. При этом, как видим, взрывной Б и протяжный В, взрывной Г и протяжный Гх, взрывной Д и протяжный З (позже Ж) еще не вполне различались.

    О различении мягкости и звонкости говорить не приходится, поскольку гласные звуки по качеству еще не различались. Однако, скорее всего, рот широко не открывался, и потому звуки звучали скорее мягко, чем твёрдо. Примерно так говорят маленькие дети – их согласные звуки звучат как мягкие (палатальные).

    А дальше было бы интересно рассмотреть два противоположных процесса: процесс дифференциации слогов из более общих по звучанию на всё более конкретные, и обратный процесс редукции, то есть перехода от конкретных звуков к более общим.

    Второй этап дифференциации: различение по звонкости-глухости.

    На втором этапе появляется новшество: некоторые звуки произносятся без участия голоса, как бы шёпотом. Появляются глухие варианты, например, звука Б – П, звука В – Ф, звука Г – К, звука Д – Т, звука Ж – Ш, звука З – С, и звука Гх- Х. В принципе, сонорные звуки можно тоже произносить шёпотом, однако развитие языка по этому пути не пошло.

    Понятно, что теперь репертуар согласных весьма вырос. Это создало надёжную базу для того, чтобы язык оторвался от звукоподражаний и междометий и развивался уже на собственной основе. Полагаю, что причиной появления глухих согласных стало не какое-то изобретение такого способа издавать звуки, а естественный процесс оглушения звонких согласных на конце слова.

    Но если затем шло слово, начинающееся со звонкого согласного звука, то этот звонкий звук тоже оглушался, (ассимиляция) – говорящий как бы не успевал снова включить голос, и так постепенно вслед за оглушением конца слова стало происходить оглушение и начала слова. Позже всего глухие согласные звуки появляются в середине слова. Так постепенно возникло оглушение, а затем и различение звонких и глухих звуков.

    На мой взгляд развитие языка было связано в первую очередь с изменением согласных в слоге. Гласные звуки оказывались более консервативными, поскольку они более естественны как непроизвольные. Но и они со временем стали различаться.

    Замечу, что к этому моменту репертуар звуков стал настолько большим, что в ряде местностей новые звуки стали усваиваться выборочно, или вовсе не усваиваться. Иначе говоря, стали появляться местные варианты произношения, которые принято называть диалектами.

    Третий этап: различение передних и задних гласных.

    К гласным переднего ряда современная фонетика относит звук И, затем Е, а к гласным заднего ряда – звук У, затем О. Иначе говоря, звук Ȯ распался на У и О, а звук Ȋ – на И и Е. К этому времени праязык разделился на ряд диалектов, и какие-то диалекты приняли одно или оба этих различения, а какие-то не приняли.

    Интересно отметить, что слоговая письменность руны Макоши, или, иначе, руница, отдельно стоящие гласные звуки обозначала вертикальной чертой, не различая их качества, а различение гласных происходило только в составе слогов. Причем, что интересно, слоги были открытыми (СГ), а слоговые знаки различали два вида гласных: к более обширному относились слоги СȮ и СЪ, к менее обширному – слоги СȊ. И сначала возникли знаки для этого более обширного репертуара, например, U с чтением БА, БО, БУ и БЪ, а затем тот же знак, но перевернутый на 180 градусов (как бы «кверху ногами») для обозначения БЕ и БИ (позже, когда появляется гласный Ы из И, этот же знак обозначает и БЫ).

    Обращаю внимание на то, что на третьем этапе гласные переднего ряда не появились (они к этому моменту существовали давно, возможно с самого начала речи), и не то, что стали просто различаться на слух, но стали противопоставляться в речи, так что БА и БЕ стали обозначать нечто различное, а не одно и то же, как было раньше. Именно поэтому для различения этих звуков на письме и понадобился особый знак.

    Рис. 1. Слоговые руны Макоши или руница

    Наблюдение над знаками руницы.

    При взгляде на силлабарий (упорядоченный репертуар) знаков руницы, рис. 1, видно, что одни из них округлые, другие имеют острые углы, они как бы «колючие», а третьи – пересечения под прямым углом. Можно было бы постараться пересчитать эти знаки, что я и делаю на рис. 2. И в результате получается, что «колючих» знаков насчитывается 27, знаков с перпендикулярными пересечениями – 16, округлых знаков – 14, прочих знаков – 3.

    Полагаю, что более ранними были знаки «колючие». Дело в том, что их легко создавать на тех средах, которые называются «анизотропными», то есть, на тех материалах, где свойства вдоль и поперек различны, например, на древесине или на некоторых скальных породах. Создавать на таких средах даже перпендикулярные линии уже сложнее. А округлые линии создавать практически невозможно. Следовательно, такие знаки появились позже, когда люди стали употреблять материалы изотропные, с одинаковыми свойствами во всех направлениях.

    Рис. 2. Распределение знаков по способам начертания

    У меня возникает впечатление, что последовательность возникновения графем (разных начертаний знаков) передаёт последовательность различения разных слогов, то есть, последовательность возможности их письменной фиксации. Если это так (хотя бы отчасти), то получается, что в составе слогов звук Б появляется позже звука В, звук Г – раньше звука Д, звук Л – раньше звука Р, звук М – раньше звука Н, звук Ж – раньше звука З. То же самое подтверждает и количество вариантов написания знаков: так, у знака В их 7, а у Б – всего лишь 3 варианта; у знака Л – 8 вариантов, тогда как у знака Р – всего 5; у знака Н – 7 вариантов, тогда как у М – всего 4; у знака Ж – 3 варианта, у знака З – лишь 2.

    Тем самым, руница как репертуар начертаний слоговых знаков оказывается интересной основой для суждений об относительной хронологии освоения языком (в данном случае, русским) разных звуков для начала слога.

    Перейдем к рассмотрению вокализма. Что касается гласных звуков, то тут наблюдение над графикой приводит к таким выводам: первоначально вертикальная линий, обозначавшая любой звук, со временем стала буквой И в латинском алфавите. Мне представляется, что это – наиболее удобный звук языка. Во всяком случае, к нему тяготеют и в него переходят звуки Е в английском языке, звуки О – в украинском языке, и иногда даже звуки Е в русском языке (так, немецкое слово «Петербург» – в «Питер»). И этот звук на письме (латинском) обозначается простейшим способом – вертикальной палочкой.

    Буква А (но не в рунах Макоши, а в рунах Рода) выглядит, как перечеркнутый звук О руницы, который в слоговой орфографии обозначался слогом ВО и который выглядел, как V. А простейший способ изобразить новый звук – это перевернуть данный знак кверху ногами. Но такой знак в рунице уже был – для обозначения слогов ЛЕ/ЛИ. Так что пришлось его перечеркнуть, как бы сказав: это НЕ О (НЕ ВО). Еще интереснее обозначение звука Е. В рунице его также нет, а в рунах Рода он появляется, как трижды перечеркнутая буква I.

    Исходя из этого, можно предположить, что звук А выделяется не только на письме, но и в языке позже звука О, а звук Е – позже звука И. А отсюда следует, что «аканье» и «иканье» суть процессы естественные, ведущие к более привычным состояниям, то есть, с точки зрения физики, тут повышается энтропия. Напротив, «оканье» и «еканье» отражает некоторую манерность языка. Так, например, если в русской речи хотят спародировать высокую образованность, то вместо обычного произношения «прафесар», нарочито произносят книжное и претенциозное слово «прОфЭссор».

    Наиболее поздними были созданы знаки для У и Ы. Так, в рунах Рода знак У появился как соединение V (наверху) и О (внизу). Иначе говоря, на первых порах, это был просто чуть более протяжный звук О. Так, например, слоги ГА-ГА означают просто звукоподражание гусям. А звуки И-ГО-ГО – звукоподражание лошадиному ржанию. А основной осмысленный слог – это ГУ: ГУЛИТЬ – издавать звуки; НИ ГУ-ГУ – ни звука, АГУ – а гукни, то есть, а «издай звук», ГУЛ – звук, ГУДЕТЬ – звучать, ГУДОК – звук паровоза или о начале работы, ГУСЛИ – музыкальный инструмент; ГУСЬ – животное, издающее громкие звуки, и т.д. В этом смысле на слог ГУ перешла вся  семантика, которая предназначалась на слог ГО, поскольку этот слог был занят звукоподражанием.

    Украинский язык нам демонстрирует переход звука И в звук Ы в ряде слов, например, пиво – ПЫВО, пироги – ПЫРОГЫ и т.д. Но одновременно и звук Е переднего образования переходит в непередний звук Э, например, фамилия Петренко украинцами произносится как ПЭТРЭНКО. Так что звук Ы – довольно поздний в русском языке. Да и на графике (буквенной, в рунах Рода) мы видим, как соединительная диагональ в буква И сначала стала волнистой, а затем внизу образовала петельку, а позже диагональ вверху разорвалась. И получилось как бы две буквы, Ь и I.

    Замечу, что во многих языках мира звук Ы отсутствует, иначе говоря, до его образования эти языки так и не дошли.

    Понятно, что по мере увеличения репертуара звуков увеличивалась и база для создания всё новых слов.

    Интонация слога.

    Википедия даёт такое пояснение: «Интона́ция (лат. intonō «громко произношу») — совокупность просодических характеристик предложения: тона (мелодики речи), громкости, темпа речи и её отдельных отрезков, ритмики, особенностей фонации. Вместе с ударением образует просодическую систему языка.

    В отличие от сегментных фонетических единиц (фонем) и дифференциальных признаков, не имеющих собственного плана содержания, все интонационные единицы двусторонни, иначе говоря являются знаками, выражают тот или иной смысл.

    Различаются два типа интонационных средств (интонем):

    фразовые акценты — размещаются преимущественно на ударных слогах слов; основной их признак — перелом тона. Выполняют наиболее важные функции интонации: направление движения тона указывает на цель высказывания, или иллокуцию (так, в русском языке показателем общего вопроса служит восходящее движение тона), место фразового акцента — на «фокус» высказывания (более всего интересующий говорящего элемент предложения: ср. Ваня приехал во вторник? и Ваня приехал во вторник?);

    интегральные (неакцентные) характеристики — охватывают группы слов или предложения целиком».

    Как видим, интонация, оказывается, присуща только предложению, но не слову и тем более, не слогу. Хоты в разделе «История вопроса» Википедия упоминает: «До середины XX века в отечественном языкознании исследовалась в основном роль интонации в различении типов высказывания. В 1940-х—1950-х гг. возрос интерес к соотношению интонации и синтаксиса.

    В 1960-х гг. Е. А. Брызгунова предложила описание интонации в русском языке с использованием понятия интонационной конструкции. За основу классификации конструкций принят характер тона на ударном и прилегающих к нему слогах, называемых вместе центром конструкции». Иначе говоря, слог можно стало ввести в понятие интонации, в качестве «интонационной конструкции». То есть, без рассмотрения слога классической лингвистике оказалось трудно обойтись. Вместе с тем, в это статье Википедии отмечается: «Не следует путать с тоном». И даётся гиперссылка на другую статью Википедии, «Тон (в лингвистике)», где говорится: «Тон в лингвистике — использование высоты звука для смыслоразличения в рамках слов/морфем. Тон следует отличать от интонации, то есть изменения высоты тона на протяжении сравнительно большого речевого отрезка (высказывания или предложения). Различные тоновые единицы, имеющие смыслоразличительную функцию, могут называться тонемами (по аналогии с фонемой).Тон, как и интонация, фонация и ударение, относится к супрасегментным, или просодическим, признакам. Носителями тона чаще всего являются гласные, но встречаются языки, где в этой роли могут выступать и согласные, чаще всего сонанты.

    Тоновым, или тональным, называется язык, в котором каждый слог произносится с определённым тоном. Разновидностью тоновых языков являются также языки с музыкальным ударением, в которых один или несколько слогов в слове являются выделенными, и разные типы выделения противопоставляются тоновыми признаками.

    Тоновые противопоставления могут сочетаться с фонационными (таковы многие языки Юго-Восточной Азии)».

    Любопытно! В русском языке можно сказать: «Да». Это будет обычный тон. Можно воскликнуть: «Да!», и это будет произнесено чуть громче и патетичнее. Можно спросить: «Да?» с вопросительной (восходящей)

    интонацией. Наконец, можно засомневаться: «Да-а?», чередуя утвердительную и вопросительную интонации. То же самое можно проделать и со словом «Нет». И, как я понимаю, с любым слогом или словом.

    Возникает вопрос: а в чём тут заключается принципиальное отличие от тоновых языков, кроме того, что мы можем придавать желаемую интонацию не только отдельному слогу или морфеме, но и всему словосочетанию или предложению? – Получается, что и по-русски даже слово из одного слова (типа «да» и «нет») можно произнести с 4 интонациями (тонами): 1) изъявительной, 2) восклицательной, 3) вопросительной и 4) иронической.

    Интересно, что и в китайском языке существует 4-тоновая система. Вот что можно прочитать в работе [2]: «В китайском языке, как и в других языках, существует интонация предложения. Но помимо этого каждый слог, получающий ударение (сильное или хотя бы слабое), произносится тем или иным тоном. В путунхуа имеется четыре слоговых тона. Тоны столь же важны для различения смысла, как и звуковой состав слова. Одно и то же сочетание звуков передает совершенно разные значения в зависимости от того, каким таном оно произнесено.

    Сравним следующие примеры: 1-й тон - mа (мать) shu (книга), 2-й тон - mа (конопля) shu (спелый), 3-й тон - mа (лошадь) shu (считать), 4-й тон - mа (ругать) shu (дерево)

    Мелодия первого тона — высокая, ровная (5—5); производит впечатление незаконченного высказывания. Мелодия второго тона — краткая, быстро восходящая, с диапазоном 3—5 и максимумом напряженности в конце слога; производит впечатление переспроса. Третий тон при общем низком характере имеет нисходяще-восходящую форму (2—1—4), максимум мускульной напряженности приходится на низкую часть; производит впечатление недоуменного вопроса. Четвертый тон — краткий, быстро нисходящий от высшей точки до низшей (5—1), с резким ослаблением напряженности к концу слога; производит впечатление категорического приказания.

    В китайском алфавитном тексте эти четыре тона обозначаются значками, напоминающими форму тона, например, mа̃, mа́, mả, mа̀. Знак тона ставится только над гласной буквой».

    Получается, что первый тон соответствует нашему изъявительному тону, второй – вопросительному, третий – ироническому, а четвертый – восклицательному. Разумеется, соответствие тут не абсолютное, имеются тонкие отличия, однако это не принципиально. Точно так же не принципиально, что по диалектам имеются и более тонкие тоновые различия, и в некоторых диалектах насчитывается до 12 тонов.

    Что касается интонации японского языка, то «В современном японском языке различают три типа тонизации слов: 0 восходящая тонизация: первая мора произносится низким тоном, а последующие – более высоким, до самого конца слова тон не снижается, например, аКАЙ – красный (большими буквами выделены те слоги, которые произносятся с повышением тона) 1 – нисходящая: первая мора произносится высоким тоном, последующие – более низким, при этом повышение тона до конца слова не происходит, например, Ойой – эй! 2, 3, 4, 5, 6 - восходяще-нисходящая: высоким тоном произносятся вторая мора и последующие вплоть до той моры, которая обозначена соответствующей цифрой, а после тон снова понижается. Например, кикай (2) – киКАй – механизм; икиой (3) иКИОй – сила» [3].

    Иначе говоря, выделяются те же 4 интонации: 0 – вопросительная, 1 – восклицательная, 2 – ироническая и 3 – изъявительная, или обычная.

    Таким образом, восточные языки сохранили 4 тона для отдельного слога, или для слова в целом, тогда как в русском языке такие слоги с тонами сохранились лишь в редких случаях, а интонация сместилась на длинные слова и словосочетания, а также предложения.

    Редукция.

    Теперь рассмотрим способы перехода от конкретных слогов к более абстрактным. Википедия понимает редукцию так: «Редукция (лат. reducire сокращать) — лингвистический термин, обозначающий ощущаемое человеческим ухом изменение звуковых характеристик речевых элементов, вызванное их безударным положением по отношению к другим — ударным элементам. В языкознании наибольшее внимание исследователей обычно приковано к описанию процесса редукции гласных, так как именно гласные являются основным слогообразующим элементом, хотя и не единственным. Редукция согласных — оглушение — также очень распространена в ряде языков мира (русский, немецкий, английский)».

    На мой взгляд, однако, изменение звучания слога возникает не только благодаря лишению его такой важной характеристики, как ударение, но и в других случаях. Рассмотрим несколько типов таких редукций.

    Сокращение гласного звука на конце глагола. Многие русские глаголы оканчиваются на слог ТИ: нести, везти, идти и т.д. Другие же, которые когда-то звучали так же, например, лити, бити, ести, стояти, теперь звучат иначе: лить, бить, есть, стоять. Их гласный звук И редуцировался до очень краткого звука И, который слился с предшествующим согласным, образовав мягкий (палатальный) согласны звук с едва ощутимым призвуком гласного.

    Сокращение закрытого слога до открытого. Такое изменение мы наблюдаем в случае окончания закрытого слога на сонорный согласный Н или М после Е, И или О, А. «Наиболее типичными представителями этого класса являются французские Н. гласные: en, an, on, in, un. Носовой оттенок при них сравнительно сильнее, чем при носовых гласных других языков. Мало отличаются от них польские носовые гласные (только не перед губными и переднеязычными взрывными, в каковом положении они превращаются в простые сочетания соответствующих ротовых гласных с носовыми согласными губными или переднеязычными)» [4].

    Замена согласного на полугласный. Такой пример мы видим в этрусском языке, где личное местоимение «он» превращается в местоимение «ой», так что сонорный Н замещается полугласным Й. В белорусском языке звук Л на конце глагола замещается полугласным звуком ў, например, «надруковаў» – напечатал. В польском языке этот звук понимается как билабиальный звук Л (Л перечеркнутое на письме, Ł), так что на русское ухо слово «плакала» звучит, как «пўакаўа».

    Замена согласного на гласный. Это – тоже сокращение закрытого слова до открытого. Так в сербохорватском языке звук Л редуцируется до краткого звука О, так что слово «Белград» пишется и произносится как «Београд», а слово «был» – как «био».

    Изменение гласного звука без ударения. Смещение ударения на соседний слог меняет качество гласного звука. Например, в слове «запАсный» ударение падает на корень слова, и соседний слог звучит как НЫЙ. Но если ударение смещается на последний слог, то звук меняется: «запаснОй», слог превращается в НОЙ. То же самое мы видим в словах: «дИкий-дикОй», «тОлстый-толстОй», «бОльный-больнОй». Получается, что безударный звук Ы – это редуцированный ударный звук О.

    Сходные чередования мы видим и в фамилиях. Так, от имени Осип русская фамилия будет Осипов, или, редко, Осипин. Но в армянском языке ударение падает на последний слог, и фамилия становится ОсипЯн. Так что ударному слогу ЯН соответствует безударный слог ИН.

    Ассимиляция по началу соседнего слога. Замена ДН на НН на стыках слогов возможна для некоторых диалектов русского языка, о чем говорит занимательный стишок: «Менный таз упал на нно. Не так стынно, как обинно. Ну да ланно, всё равно!»

    Весьма сильные последствия для звуков слога влечет за собой потеря ударения. Безударный гласный редуцируется. Слабая редукция проявляется в предударном положении, когда в русском языке А и О сокращаются до звука ˄, например, «п˄шОл» (пошёл). Сильная редукция происходит в заударном и всех других безударных слогах, кроме предударного, например, «мъл˄кО». Максимальная редукция происходит, когда гласный звук исчезает совсем, например, в слове «млЕко» (млекопитающие). По существу, безударный слог – это как бы слог на стадии развала. Полный развал слога наступает, когда от слога остаётся только начальный согласный звук, например, предлоги К, С, В, которые когда-то были слогами КО, СО, ВО.

    Именно эти покорёженные, почти лишенный смысла отдельные звуки как результат распада слога и изучает нынешняя фонетика. И, не желая выяснять исходный смысл того слога, из которого эти звуки образовались, отбрасывает смысл отдельных звуков совсем. Другими словами, добивает слог как элементарную ячейку слова окончательно.

    Обсуждение.

    Предложена единая объяснительная лингвистическая система, которая исходит не из двух начал – слова и звука, которые имеют немного точек соприкосновения, а из одного, промежуточного между ними – из слога.

    Слог удобен не только как объединяющая два подхода единица современного языка (синхронический аспект), но и как исходная речевая единица в плане истории языка, а также в плане истории графики в виде слоговой письменности (диахронический аспект).

    Фоносиллабика помогает снять противоречие между двумя подходами в лингвистике и объяснять языковые явления из одного источника, что усилит целостность лингвистического знания. Как показывает методология науки, многие научные дисциплины пытались объяснить мир из противоположных начал, например, физика развивалась и как волновая, и как корпускулярная, но в ХХ веке объединила оба эти подхода.

    Разумеется, пока предложен только общий абрис новой концепции, где ряд частностей сознательно не выявлен для того, чтобы показать костяк нового подхода к лингвистической науке, опираясь на слоговую письменность наших предков. Понятно, что постепенно, концепция будет обрастать конкретикой и объяснять всё более широкий круг лингвистических явлений, включая развитие языков.

    Заключение.

    Наследие наших предков даёт нам возможность по-новому взглянуть на современное лингвистическое знание.

    Литература.

    1)     Чудинов В.А. Может ли слог быть носителем смысла. – Сайт chudinov.ru от 11 апреля 2009 года

    2)     Т.П. Задоенко, Хуан Шу-ин. Система тонов китайского языка // Учебник китайского языка. Главная редакция восточной литературы. Москва 1979. Академия наук СССР. Ин-т востоковедения. http://china.kulichki.net/figures/language/008.shtml

    3)     Admin. Особенности фонетического строя японского языка и тонизация. 25 мая 2010 года. Источник: http://krakozyabr.ru/2010/05/osobennosti-foneticheskogo-stroya-yaponskogo-yazyka-i-tonizaciya/

    4)     Брокгауз Ф. А. и Ефрон   И.А. Энциклопедический словарь. – СПб,1890-1907.     

Оставьте свой комментарий


Закрыть

Задать вопрос В.А. Чудинову