Новое прочтение надписи эль-Недима и проблема Русколани

Чудинов Валерий Алексеевич


В данной работе я процитирую сначала работу Петербургского академика Х.М. Френа в моем сокращенном переводе с немецкого, а затем рассмотрю, как менялась дешифровка надписи эль-Недима в трудах различных исследователей. Затем я рассмотрю представления о Русколани и о Лоновой Руси.

Оглавление:
  • Вступление
  • Х.М. Френ. Известие Ибн-Аби-Якуба эль-Недима о письме руссов Х в. н.э. в критическом рассмотрении
  • Мои комментарии
  • Надпись эль-Недима – история дешифровки
  • Гипотезы заимствования
  • Преддешифровка Х.М. Френа
  • Мнение о данном письме других исследователей
  • Первый дешифровщик славянского письма – Финн Магнусен
  • Подробности первой дешифровки Магнусена
  • Славянский интерпретатор Андреас Шёгрен
  • Более поздние дешифровки
  • Чтение С. Гедеонова
  • Чтение надписи эль-Недима М.Л. Серяковым
  • Чтение надписи эль-Недима Г.С. Гриневичем
  • Наше раннее чтение
  • Наше нынешнее чтение
  • Что такое Русколань
  • Талисман Белояровой горы
  • Проблема имени Русколани
  • Литература
  • Вступление

    В данной работе я процитирую сначала работу Петербургского академика Х.М. Френа в моем сокращенном переводе с немецкого, а затем рассмотрю, как менялась дешифровка надписи эль-Недима в трудах различных исследователей. Затем я рассмотрю представления о Русколани и о Лоновой Руси. В круглых скобках даны ссылки на литературу, в надстрочных цифрах указан номер моих комментариев.

    Х.М. Френ. Известие Ибн-Аби-Якуба эль-Недима о письме руссов Х в. н.э. в критическом рассмотрении

    Ибн-Аби-Якуб эль-Недим, также известный как Ибн-Исхак эль-Недим, чье собственное имя было, однако, Абу’ль-Фередж Мухаммед Бен Исхак, является древним арабским писателем, о котором мы, к сожалению, имеем очень мало сведений. С ним случилось то же, что и с Селламоном Дольмебем, Ибн-Хордабадбеем, Ибн-Фофцланом, Абу-Долефом, Ифуахри, Мукаддеси и многими другими чрезвычайно интересными арабскими историками: обычно очень прилежные биографы и историки этой нации его, как и прочих, просмотрели. <…> Из его трудов в Европе известен лишь один, и к тому же в неполном экземпляре: он находится в Королевской библиотеке в Париже, куда его привез из Каира Ванслебен и где содержится просто его первая часть. Однако где-то в Европе находится и второй экземпляр <…> Из упомянутой Парижской рукописи (folio 22 recto) теперь извлечем следующее, наиболее интересное для нас замечание. Оно касается письмен, которые употреблялись на Руси в Х веке н.э. Насколько я знаю, они единственные, которые были до сих пор открыты у арабских писателей по данному предмету. По нему, как можно судить по изданной господином фон Хаммером книге под названием «Древние алфавиты и т.д.», о русских письменах нет и речи, и, пожалуй, иначе и быть не могло, ибо это его (эль Недима) письмо было составлено в середине или начале IX века по Р.Х., что пока еще весьма сомнительно. Также и Евтихий, умерший в 939 году , который мыслит руссов среди народов, произошедших от Яфета, и называет их употребляющими разные способы письма (2), ничего не знает об особом русском способе. О таковом же не подозревает и Г. Хольфа, который в своем … библиографическом труде (3) посвящает целую главу различным системам письма и даже цитирует нашего автора1. Так что мы обязаны особо поблагодарить его за то, что он не отказался поместить в своем труде следующее сообщение в отношении данного предмета. Оно гласит:

    Русские письмена

    Некто, чьим словам я могу верить, рассказал мне, что один из царей горы Кабк (т.е. Кавказа) послал его к королю руссов, и он обратил внимание на пропуск, который содержал письмена, вырезанные на дереве. При этом он вытащил кусочек белого дерева, который передал мне. На нем были вырезаны знаки, которые, не знаю, представляли собой слова, или изолированные буквы. Вот их образец.

    Образец русского письма Х века
    Рис. 1. Образец русского письма Х века

    То, что руссы обладали искусством изображать слова и мысли письменными знаками, видимыми глазом, было известно и прежде, и не подлежит ни малейшему сомнению. Уже договоры о мире, которые Олег подписал в 911 году с императором Львом VI и Александром, и Игорь в 945 году с Константином VII и Романом I, свидетельствую о том. Каждый из них был изготовлен в двух копиях, из которых одна подписывалась русской, а другая – греческой стороной. А в последнем случае речь идет о грамотах, которые должны были выдаваться русскими князьями купцам их нации, отправлявшимся в Константинополь. <…>

    Благодаря указанному выше замечанию Ибн-Аби-Якуба мы теперь можем допустить, что в Х веке у руссов в употреблении был наряду со славянским еще и другой шрифт2. По мнению широко известного знатока славянских древностей г-на фон Кёппена черты славянских букв в этом, к сожалению, очень скудном отрывке, не опознаются3. Так как в то время в Германии и Скандинавии был в употреблении рунический шрифт, то было бы вполне приемлемо, что он пришел на Русь с варягами4. Однако именно поэтому Карамзин этого не допускал, ибо такого рунического шрифта далеко не хватало для того, чтобы выразить им все звуки русского языка. Но скандинавский язык давно проник в Россию – еще когда варяги со славянами не полностью сплавились5. Здесь достаточно лишь сослаться среди прочего на названия Днеповских порогов, приведенных Константином Багрянородным. Поэтому Карамзин сам предполагает, что руны могли быть известны только жрецам этой страны, чтобы ими выражать имена божков, и приводит одно место из русской хроники XIV века, в которой речь идет о том, что до введения кирилловского письма славяне читали и считали чертами и резами, поскольку были язычниками6. Поэтому последние могли попытаться понять руническое письмо и указать на него, что у нашего араба приняло вид дощечек для царапанья, деревянных дощечек, на которых руссы царапали свои письмена. Но такой род письма ограничивается не только рунами. И, кроме того, этот род письма предлагаемого отрывка по заключению моего ученого коллеги г-на Г. фон Шёгрена не имеет никакого особого родства с руническими знаками7. Напротив, мне самому бросилось в глаза странное родство со шрифтом, о котором я в этом случае мог бы всего менее думать. То, что я имею в виду, это – много раз обговоренный синайский шрифт8. Он распространен на горных кручах в окрестностях горы Синайи существует в Вади-эль Нафб, Вади Ош, Вади Макаттеб и т.д.и известен в данное время как предмет внимания путешественников и ученых. Да, его имел в виду уже далеко ездивший александрийский купец, монах Кузьма Индикоплов в своей «Христианской топографии», умерший в 536 году <…>

    Сопоставление русского и синайского шрифтов
    Рис. 2. Сопоставление русского и синайского шрифтов

    Сходство шрифтов бросается в глаза из следующего сопоставления9. Номера, предложенные внизу, указывают на подписи, данные Греем. Впрочем, из подобного начертания знаков видно, что я их написал справа налево10. Это восточное направление руки при письме часто встречается в синайских надписях, поскольку они и есть старейшие рунические надписи11.

    Однако, к сожалению, о письме и языке этих наскальных надписей окрестностей Синая, мы, как и их первые исследователи, все еще пребываем в полной неизвестности. Их принимают, как это делает Нойшлитц, за «древнееврейские» и за «знаки, которые оставили израильские дети», проезжавшие через эту местность12 <…>

    Если действительно допустить между этими синайскими надписями и тем шрифтом, который наш араб выдает нам за древний русский13, указанное мною сходство, было бы нетрудно объяснить, что между известным сибирским и этим расстояние не столь велико. Как показал покойный ныне О.Г. Тюхсен, между многими чертами синайского и найденного на берегах Верхнего Енисея надписями существует сильное совпадение. Надписи же Южной Сибири Клапрот приписывает древним хакасам, или восточным киргизам, на чьей бывшей земле они найдены14. Он встал на путь гипотезы, по которой они смогли подойти к такой письменности, которая носит не азиатский, но европейский характер (северных рун)15. Однако я должен признаться, что своей персоной в последнем случае обнаружил мало материала для сравнения с данным образцом шрифта.

     

    Но стоит ли вообще придавать значение этому образцу древнерусского письма?16 Следует хорошо прочувствовать повод, чтобы отбросить этот вопрос. Ученый де Саси, которому предложили этот труд Ибн-Аби-Якуб эль-Недима, нисколько не затруднился заявить, что, поскольку на этих снимках представлены чужие виды письма, которые выглядят очень похожими друг на друга, они либо выдуманы, либо очень видоизменены копиистами, и поэтому он постарался дать читателям его интересных мемуаров еще и абиссинский и гимджарийский шрифт17. И что теперь? Не находится ли русский шрифт в таком же положении? По меньшей мере, это означает, что хотя парижский кодекс, как мы видели выше, сопоставим с оригиналом, однако копия русского письма в оригинале передана более верно, что даже сам издатель первоначальный вид того, что он узрел на дощечке посланника, скопировал несовершенно. С какой неточностью можно копировать неизвестные письмена, мы знаем18 <…>. То, что наш образец выдуман, я не могу предположить19.

    Мои комментарии

    Статья Х.М. Френа (1, с. 507, 511, 512-514, 517-518, 520) дана в сокращении в моем переводе с немецкого. Академик Петербургской АН показывает в ней образец русского письма Х века с Кавказа. Подрисуночные подписи предложены мною.

    1. Как видим, Х.М. Френ дает свой перевод не с арабского языка и не из труда эль-Недима, а из работы Халафа, написанной, вероятнее всего, по-английски. Тем самым, из эль-Недима приводится только текст, набранный курсивом. Все остальное – это комментарии самого Х.М. Френа.
    2. После того, как эль-Недим однозначно атрибутировал и текст, и вид письменности как русские, странно видеть выражение Х.М. Френа о том, что «мы можем допустить» их русскую принадлежность. В данном случае мы имеем факт, а не предположение; но именно это и не устраивает Х.М. Френа.
    3. Довольно странно видеть у знатока славянской письменности немецкую фамилию. Еще более странно читать об атрибуции знаков данной письменности как букв; впрочем, вплоть до середины XIX века слоговая письменность считалась уделом только азиатов, но никак не европейцев. Поэтому если немец не обнаружил в русской по определению письменности эдь-Недима привычных начертаний кириллицы или глаголицы, он поспешил заявить об отсутствии в ней славянских черт. Славянский исследователь поступил бы менее опрометчиво и сказал бы, что если данная письменность – русская, то она содержит совершенно новую для исследователей графику.
    4. Понятно, что немец вспоминает именно немецкую письменность как прототип русской, а варягов толкует как германцев. В действительности варяги, жители Вагрии, говорили на русском языке и писали протокириллицей и руницей, а вовсе не германскими рунами, и уже поэтому они их не могли принести с собой на Русь. Так что и Х.М. Френ, и Г. фон Кёппен излагают здесь фрагменты норманнской теории.
    5. Скандинавам не надо было справляться с русскими на Руси, поскольку до прихода в Скандинавию германцев она была русской. И варяги были русскими, а не скандинавами. А скандинавов, то есть, германцев, поселившихся в Скандинавии, как и представителей других этносов, на Руси было очень мало, и никакого своего языка на Русь они не принесли.
    6. К заблуждениям насчет скандинавского языка и германских рун у варягов Х.М. Френ добавляет и незнание славянской филологической литературы. На самом деле он цитирует не неведомого русского хрониста XIV века, а сочинение болгарского монаха Х века Храбра. И это вовсе не летопись, а чисто филологическое сочинение «О письменех». И переводятся эти слова не «читали и считали», а «считали и гадали»; иными словами, черты и резы не были письменностью, но лишь знаками для гаданий.
    7. Из контекста видно, что под «рунами» ученые германского происхождения имели в виду только северные руны, то есть, германские, руны Одина. Хотя текст эль-Недима тоже состоял из рун, но других – рун славянской руницы, рун Макоши, слоговых знаков. Такого письма они действительно не знали.
    8. Допустить европейское происхождение вновь обнаруженного письма эпиграфисты первой половины XIX века не захотели, и потому обратились к Ближнему востоку как возможной прародине данного шрифта. Наиболее загадочным в то время было синайское письмо. Именно на него и было обращено внимание.
    9. На самом деле сходства нет ни в одном начертании знака. К тому же, синайское письмо к тому времени не было дешифрованным, так что, возможно, после его дешифровки могло оказаться, что подобные набор знаков совершенно непроизносим.
    10. Русская руница всегда записывается слева направо, так что направление синайского письма является еще одной чертой несходства между ним и письмом эль-Недима.
    11. Как выяснилось из моих работ, старейшими руническими надписями оказалось как раз не синайской письмо, а руница, насчитывающая несколько сотен тысяч лет своей истории на территории Северной Америки и Евразии.
    12. Знаки древнееврейских детей в качестве основы древней русской письменности – это уже явлная насмешка над русской культурой. Однако вплоть до XIX века русская культура считалась молодой, а еврейская – древней, тогда как в действительности все было наоборот. Так что тогда эта насмешка не замечалась.
    13. Заметим, что анализируемую надпись «выдает за русскую» не араб эль-Недим, а человек, который ее написал для русского князя на Кавказе. Иными словами, в те времена существовало русское присутствие на Кавказе, а также русская письменность руница. В этом нет ни малейшего сомнения. Но, как обычно, исследователь перекладывает ошибку с больной головы на здоровую. Желая прослыть человеком компетентным, Х.М. Френ хочет смягчить шок, который он получил, узнав, что у русских существовало самобытное письмо – и он тут же придумывает, что данное письмо якобы имеет местное ближневосточное, а точнее, синайское происхождение.
    14. Тут, вероятно, речь идет о тюркских рунах, которые действительно родственны русским рунам руницы. Но лишь как потомки русской руницы, а не как ее предки.
    15. То, что Клапрот предположил происхождение северных (германских) рун от тюркских еще в XIX веке, делает ему честь. Ибо в действительности так и было.
    16. Прелестная логика: если Х.М. Френ не может удовлетворительно объяснить происхождение рун эль-Недима, то, следовательно, «придавать значение этому образцу древнерусского письма» с его точки зрения не стоит.
    17. Х.М. Френ показывает, что и де Саси сомневается в подлинности этого образца русского письма. Если нельзя замолчать подлинность протографа, то, по крайней мере, можно опорочить подлинность копий.
    18. Итак, Х.М. Френ нашел «точку опоры» в своих сомнениях: протограф надписи эль-Недима, возможно, и верен, а копии – нет.
    19. Последняя фраза тоже неизбежна: если бы надпись эль-Недима была бы признана Х.М. Френом за фальсификат, было бы непонятным, зачем он вводит ее в научный оборот. Так что сомнения в подлинности копии приводятся этим исследователем лишь для оправдания его бессилия в подведении данного типа письма под существующие образцы. Признать в надписи эль-Недима самобытное русское письмо ему не позволяет презумпция зависимости русской культуры от германской, а показанная им связь этой надписи с синайскими письменами слишком натянута, и ему самому это вполне очевидно. Вот он и придумывает себе оправдание: дескать, о сходстве с синайским письмом в полной мере говорить нельзя исключительно в силу плохой прориси знаков в копии с надписи эль-Недима.

    Полагаю, что Х.М. Френ опубликовал данную статью как некий курьез, действуя беспройгрышно: если потом подтвердится, что у русских существовало самобытное письмо (в эту версию он верил слабо, но все же ее допускал), то он окажется первым, кто о нем заговорил; если же выяснится, что это вовсе не русское письмо, то ведь Х.М. Френ весьма сомневался в качестве образца и считал, что из него вряд ли можно делать какие-либо выводы. Так что и в этом случае он окажется первым скептиком.

    Но таковы были его субъективные намерения. Объективно же он сделал большое дело, показав хотя бы один образец древнего русского письма. Так что в 1836 году русская руница предстала перед глазами ученых, хотя и в качестве сугубо местной разновидности протоеврейского синайского письма.

    Надпись эль-Недима – история дешифровки

    Публикация Френа (1) вызвала большой резонанс русской общественности по поводу достоверного свидетельства существования докирилловской письменности славян в Х веке, ибо Эль Недим не просто описывал ее существование на словах, но и прилагал образец начертания русских знаков. Тем самым вместо многочисленных предположений был предъявлен подлинный документ, современный самой письменной системе. Однако эта вновь обнаруженная древняя система славянского письма тут же ставила массу новых вопросов, и прежде всего в плане своего происхождения.

    Гипотезы заимствования

    В ХIХ веке предполагалось, что любой алфавит заимствован. Полагалось, что первое собственно алфавитное письмо появилось у греков, тогда как его предшественником было консонантное семитское письмо, стало быть, наличие письменности у славян до Кирилла и Мефодия предполагает заимствование этого алфавита (об ином типе письма тогда не могло быть и речи) у какого-то народа, живущего между греками и руссами. У кого же славяне могли заимствовать свои письмена? Решений можно предложить всего три: прототипом послужили либо классические начертания европейского Юга (греческое или латинское), либо менее известные виды письма германского Северо-запада (руны), либо, наконец, совсем плохо известные виды графики Востока (уже не обязательно буквенные). Как ни странно, но первое предположение было связано именно с самой экзотической третьей возможностью: первый исследователь слогового славянского письма петербургский академик Х.М.Френ попытался найти его сходство с одним из только что открытых видов восточного письма, а именно с синайским. Приведенный им отрывок из сочинений арабского путешественника Х века Эль-Недима с образцом “русского” письма показывал явное несходство этих графем с известными в те времена латинским, греческим и руническим алфавитами и демонстрировал восточный колорит начертаний; на взгляд непосвященного эта графика напоминала арабскую вязь, однако араб эль-Недим такого сходства не обнаружил. В противном случае он сам бы смог дешифровать скопированную надпись. К тому же, данная надпись помещалась между арабских строк, что можно видеть на рис. 3 (1, с. 513). Между тем, ничего подобного не произошло; мысль о родстве русской графики с арабской не пришла в голову и Х.М. Френу, опубликовавшему это извлечение из сочинения арабского путешественника; да и сам русский фрагмент в арабском окружении выглядит совсем не по-европейски.

    Образец русского письма в окружении арабской графики
    Рис. 3. Образец русского письма в окружении арабской графики

    Не выглядит он тем более и по-еврейски. Так что все классические типы восточного письма, с которыми привыкли иметь дело лингвисты, сюда не подходили. Скорее для “очистки совести”, чем имея серьезные основания, Х.М. Френ дал образец русского письма своему коллеге А.Й. фон Шёгрену, специалисту по рунам, и получил ожидаемый отрицательный ответ: исследуемое письмо не относится к руническим!

    Преддешифровка Х.М. Френа

    Остается только единственная возможность – перед нами какое-то иное, неклассическое восточное письмо. Ее-то Х.М. Френ и разрабатывает, найдя недавно обнаруженное, но еще не прочитанное синайское начертание. Неважно, что отдельные знаки имеют слабое родство с русскими символами: на этом этапе исследования решается другая задача, задача генезиса русского шрифта, и она решается логически как будто безупречно – русское письмо пришло с востока! Итак, проблема решена, но, как мы знаем, неверно. Почему? Да потому, что вместо трех ответов (Юг, Запад, Восток) перед Х.М. Френом их имелось несколько: Юг, Запад, Восток или... сама Россия! Исключив из рассмотрения эту последнюю возможность (а тогда, да во многом и теперь она казалась крайне сомнительной), этот исследователь отрезал себе единственно верный путь. Но то, что он верен, стало понятным только теперь, после ряда эпиграфических открытий, но не в первой половине XIX века, когда письмо любого европейского этноса мыслилось только буквенным, и притом вышедшим из одного восточного источника, арамейско-финикийского. Так что Х.М.Френ и в наших глазах остается выдающимся исследователем своего времени, несмотря на очевидный неуспех его гипотезы. Позже его путь прошли многие филологи, пытавшиеся усмотреть графическое сходство русской системы знаков с одной из восточных письменностей, однако дальше догадок они не продвинулись и ни одной дешифровки они не предприняли. Правда, академик М.П.Погодин полагал, что того же типа письмо бытовало и в Карпатах, как о том его уведомили его корреспонденты (4, с. 298), рис 4, но эта письменность никакого отношения к рунице не имела.

    Надписи, приводимые М.П. Погодиным
    Рис. 4. Надписи, приводимые М.П. Погодиным

    Мнение о данном письме других исследователей

    К сожалению, кроме Финна Магнусена реальных попыток прочитать это письмо по свежим следам никто не сделал. Правда, Тадеуш Воланский в 1845 году, узнав о существовании данного образца надписи древних русов, заявил адресату своего письма: «Я нахожу в нем значительное сходство с письмом африканских сарацинов, алфавит которого, взятый из Анастазия Кирхера «Рrodromo coptico» с. 199, Вам прилагаю» (5, с. 7). Как известно, сарацинами называли до прошлого века арабов, так что речь идет об одной из разновидностей арабской графики. Тем самым опять, как и у Х.М. Френа речь шла о моделировании русского письма семитскими знаками.

    Из других исследователей лишь гораздо позже Д.И. Прозоровский вообще счел письмо пиктографическим или символическим (6, с.64), и то же самое, но несколько по-другому утверждал В.И. Таланкин (7, с. 447). Всех этих исследователей можно было бы отнести к категории авторов гипотез о характере новой письменности, но не собственно к дешифровщикам. Кроме того, сейчас, по прошествии некоторого времени, совершенно ясно, что они ошибались: перед нами была именно письменность, а не система условных знаков; эта письменность не имела отношения к карпатским начертаниям; она не пришла к нам ни с Карпат, ни из Синая. Тем не менее, все они как-то отреагировали на сообщение Френа; они как раз и явились тем «общественным мнением», которое способствовало появлению дешифровщиков.

    Впрочем, какое-то время было неплохо и без дешифровок; искомое письмо найдено; оно отличается от кириллицы, глаголицы и «славянских рун» и имеет некоторые черты сходства с синайским или сарацинским, то есть с восточным, семитским; чего же большего можно еще желать?Более всего обнаруженная Френом надпись эль Недима походила на скандинавские руны.

    Первый дешифровщик славянского письма – Финн Магнусен

    Правда, вначале Андреас Йоханн Шёгрен в данном образце русского письма руны не узрел (8).Однако он переменил свое мнение, когда познакомился с монографией датского исследователя, государственного советника и профессора Финна Магнусена, изданной в 1841 году в Копенгагене (9): «Хотя догадка лежит близко, о том, что здесь применен рунический шрифт, однако я сам в то время, когда мне было прислано сочинение фон Френа (1835 г.), в предложенном образце текста не смог найти родства с руническими знаками, в чем мою правоту теперь подтвердил господин Финн Магнусен (9, с. 259). Напротив, господин фон Френ сам открыл и доказал сходство этого русского шрифта с так называемым синайским письмом; сходство, которое со своей стороны подтвердил и господин Магнусен, который в 1835 г. привлек привезенные от Грея и исследованные лордом Прудо копии с синайских надписей, и нашел, что при этом 24 знака оказались совершенно сходными со скандинавско-англосаксонскими видами рун. Однако он, пожалуй, не смог бы сказать, соответствуют ли они друг другу по значению, или нет. В этой связи он далее замечает, что как уже показал О.Г. Тюхсен, имеется существенное совпадение многих букв между синайскими надписями, и сибирскими. Он, Магнусен, с другой стороны, находит как в тех, так и в других большое сходство с нордическими рунами, которое признал также и Клапрот в отношении надписей южной Сибири. Изо всех этих проведенных до сего дня исследований можно было уже ожидать, что также и этот якобы русский шрифт арабов в своей основе является руническим» (8, с. 84-85). Таким образом, рунический характер надписи эль Недима, не признаваемый «в лоб», при прямом сопоставлении с германскими рунами, постепенно стал признаваться после прохождения цепочки: надпись эль Недима–синайское письмо–руны Сибири–германские руны. В результате Финн Магнусен смог прочитать надпись эль-Недима, рис. 5-1.

    Подробности первой дешифровки Магнусена

    Рассмотрение творческого процесса эпиграфиста всегда представляет большой интерес для историка дешифровки. К сожалению, чаще всего проникновение в творческую лабораторию оказывается невозможным, ибо исследователи ограничены объемом своей публикации, и до читателя доходит только готовый результат. В нашем случае мы имеем приятное исключение, поскольку Финн Магнусен зафиксировал свои рассуждения. Хотя он сделал это на датском языке, но А. Шёгрен смог их перевести на немецкий; а мы, следуя своему принципу публиковать материалы на родном языке, передаем на русском. Конечно, при таком двойном переводе неизбежны некоторые искажения, однако основное содержание рассуждений Магнусена проследить вполне можно. «Поскольку я принял для себя вместе с Френом, что копия арабов (а и мы теперь часто получаем памятники через вторые и третьи руки) была вначале соответствующей, а затем могла отклониться от оригинала, я предположил, что этот документ содержит два слова или имени», – начинает Магнусен (8, с. 85; 9, с. 260). Обратим внимание на то, что первоначальное впечатление о несоответствии надписи рунам начинает преодолеваться с помощью предположения о многократном копировании оригинальной надписи несведущими людьми, чем и достигается подгонка славянской слоговой надписи под буквенную руническую. Это типичная гипотеза «ad hoc», созданная как раз для объяснения данного случая. «Как полагает Френ, надпись должна читаться слева направо. Первое слово по восточному способу чтения образует, по моему мнению, своего рода вязаную руну...» (8, с. 85; 9, с. 260). Итак, направление чтения оказалось для Магнусена загадкой. Если копиист был с востока, он должен был скопировать оригинал по-восточному, справа налево; именно в таком порядке и рассматривает первое слово Магнусен. С другой стороны, Френ предположил чтение слева направо, так что Магнусен внутри слова придерживается нашего, европейского направления. Он употребляет слово «вязаная руна»; в дальнейшем будем переводить нго более привычным для нас словом «лигатура». Продолжим цитирование: «...(чье чтение не связано с определенным выше общим направлением чтения), однако в своеобразном стиле, который, вообще говоря, не соответствует нордическому, так как ее черты несколько округлены, что, возможно, следует приписать отчасти арабскому копировщику, хотя в действительности мы можем указать и на боковые участки, которые в своей основе читаются и в частично округленном виде. Положение их, как представляется, отклоняется от нордического образца, ибо обычно лигатуры изображаются прямо; а здесь палочка (fulcrum) покоится в лежачем положении; однако это может быть совершенно случайным обстоятельством, которое просто зависит от добросовестности того или иного копировщика. Как только я попытался прочитать текст, мне показалось, что первая же буква дала чтение в другом направлении» (68 с. 85-86; 9, с. 260). Итак, выявилось самое большое несоответствие: знаки действительно слишком округлы для рун. Но, как и в проблеме направления чтения, Магнусен все списал на ошибки копировщиков, которые теперь оказывались уже чуть ли не соавторами данной надписи.

    К сожалению, дальше текст Магнусена кончается и идет его пересказ Шёгреном, что чуть хуже, но все же позволяет проследить за мыслью эпиграфиста. «Магнусен полагает, что чтение лигатуры (первой конфигурации справа) начинается слева, и он придерживается теперь последовательности содержащих ее отдельных букв и обычных рун, , или , или . Из этого образуется целое слово Slovan, или Slaven, или Slavne, о котором он говорит, что, не будучи сведущим в языке, может лишь представить себе, что это слово указывает на имя народа того или другого вида, славян или словен. Поскольку здесь, естественно, все указывает на это, если только комбинация букв Магнусена соответствует языку, то я должен заметить, что как раз для лигатур характерно удвоенное чтение отдельных букв, как это можно видеть на многих примерах лигатур, приводимых в его труде», рис. 5-2 (8, с. 87). Как видим, первый знак С в читаемом слове Магнусен перевернул с ног на голову, то же самое он проделал со вторым знаком Л. Третий знак вообще не похож ни на О, ни на А; от руны со значением О его отличает разрыв мачты, от руны А – наличие крыши наверху и крючка внизу. Еще меньше сходства у четвертого знака с руной В/У, ибо четвертый знак имеет разрыв мачты слева, вторую крышу, обратный наклон верхней крыши и крючок слева внизу. Надо обладать очень большим воображением, чтобы усмотреть в этом знаке руну со значением В. Пятый знак этот эпиграфист читает дважды: сначала в прямом виде только его середину, а затем в опрокинутом виде он читается целиком. Впрочем, предлагается и иная последовательность чтения дважды одного и того же знака: сначала целиком, а потом середины. Такая операция была бы допустима только в том случае, если бы этот последний знак сам являлся бы лигатурой. Итак, слово из пяти знаков прочитано так, что три из них опрокинуты вверх ногами, а из двух оставшихся правый входит в четвертую, пятую и шестую руну. Уже это говорит об ужасном обращении датского эпиграфиста с читаемым текстом.

    Итак, на самом деле в первом слове кое-как (кверху ногами) опознаются лишь три буквы, СЛ и Н; этого намека оказалось достаточно, чтобы Магнусен дофантазировал остальные, исходя из предположения, что дощечка из России должна содержать что-то вроде надписи РУСЬ, РУССКИЕ, СЛАВЯНЕ. Так что как видим, подлинного чтения тут нет (даже в плане псевдодешифровки!), нет хотя бы по количеству знаков в надписи, много превышающих по числу количество букв в словах РУСЬ или СЛАВЯНЕ. А есть некоторая смутная догадка. Впрочем, по С. Гедеонову, Магнусен написал тут слово СЛОВИАНИН (8, с. СIХ), которое мы и поместили вверху рис. 3-4, постаравшись подобрать соответствие знаков. У Шёгрена, на которого ссылается Гедеонов, такого значения нет, так что это – вольность Гедеонова. Кроме того, данная надпись очень сомнительна: почему СЛОВЯНИН а не СЛАВЯНИНЪ? Кстати, в ней, как и в пояснении Шёгрена непонятно, почему какие-то знаки читаются, а какие-то нет. Посмотрим далее чтение второго слова, которое излагает сам Магнусен. «Второе (или по нашему способу чтения первое) слово помещенного здесь русского образца, которое следует читать справа налево, обладает совсем другой особенностью. Первые две буквы неясны, от одной переписчик, возможно, отказался. Поэтому на этот счет здесь можно выдвинуть различные предположения: а) что здесь знак ветвится неправильно, и что целое есть руна , которая до сих пор, чаще всего в древних надписях имеет странную стоячую форму; б) напротив, если принять, что знаков первоначально было два, то первый поэтому вероятнее всего принять за англосаксонскую руну (v), хотя он и напоминает нам нордическую руну , от которой идут различные изменения; другая выглядит похожей на соседнюю руну и на или на Z, как у финнов, употребляемую в лигатурах, если это только не древнерусская буква такого рода, который мы пока не знаем. Знак ? есть, возможно, нордическая руна ? (u или у), измененная в своем положении или неверно переписанная. Из этого следует, что, по моему предположению, далее в слове следуют два знака  (ss) и затем один  или l). Целое завершается знаком, который напоминает по форме арабскую букву, как предполагал уже Френ, так что вполне возможно, что он обозначает конец надписи. Если же его принять за округленную (а частично и неверно написанную) лигатуру, то он может состоять из букв  (lut) или  (liut, liud). Некоторые русские ученые полагают, что слово ljudi обозначало когда-то всех свободных людей», рис. 5-2 (8, с. 90). Как видим, и здесь имеется масса натяжек. Теперь Магнусен читает не только кверху ногами, но и в обратном порядке, т.е. справа налево. Удивительно только, что из четырех одинаковых знаков он три читает как С, а четвертый, ничем от них не отличающийся, как И. Руна Р на себя совершенно не похожа, руны У и Л повернуты им на 90о, руна Т/Д не только имеет один рог, но и неожиданный для нее круглый крючок внизу. Из руны Л, слишком длинной, он делает слог ЛИ, деля эту руну пополам. Таковы натяжки в подгонке знаков надписи под руны; кстати сказать, сами руны у Магнусена понимаются то как скандинавские (нордические), то как англосаксонские, то как финские. Натяжки видны и в русской транскрипции: нет твердых знаков; слово РУСИ никогда не писалось через два С; племена Руси вряд ли назывались ЛЮДОМ. Словом, и вторая половина надписи больше придумана, чем прочитана. И опять подсказкой тут послужили буквы У и СС, на основе которых было придумано слово С РУССИ, и буквы ЛУ, подогнанные под слово ЛИУТ/ЛЮД. К сожалению, мы не только не испытываем чувства гордости за такую дешифровку, но, напротив, ощущаем определенную неловкость. Иными словами, на наш взгляд вся надпись угадана по немногим буквам, прочитанным к тому же кверху ногами. Как мы увидим ниже, чтение кверху ногами и задом наперед вообще является наиболее характерным признаком неверной дешифровки, то есть попытки прочитать славянское слоговое письмо как германские руны. Здесь же к тому же здесь нет подлинных слов, а только намеки на слова С РУССИ и ЛЮД. Так что если у Френа была в нашем обозначении преддешифровка, то есть моделирование славянской слоговой письменности синайским шрифтом, то у Магнусена мы видим незначительный шаг вперед: надпись эль Недима промоделирована рунами, из чего сделан намек на существование слов СЛАВЯНЕ, С РУССИ, ЛЮД.

    Славянский интерпретатор Андреас Шёгрен

    Живший в России датский филолог А.Й. Шёгрен выполнил обзор исследований Финна Магнусена хотя и по поручению графа А.С. Уварова, но все же как лицо заинтересованное. По возможности в его описаниях деятельности Магнусена мы опускали его собственные замечания, поскольку хотели выявить вклад именно ученого из Копенгагена. Теперь же наступил черед самого Шёгрена. Цель, которую поставил перед собой этот ученый из Петербурга, была иной: он стремился доказать русским, что надписи, прочитанные Магнусеном, есть надписи русские. А для этого уже нельзя было ограничиться приблизительным значением слов или неким набором звуков, звучащих как бы по-русски, но требовалось выявить точный смысл каждого слова. Основу для этого Магнусен уже создал, требовалось только «дотянуть» предложенные им полуфабрикаты до полноценных русских слов. Следовательно, в данном случае речь идет не о проведении новых дешифровок, но об интерпретации уже имеющихся. К интерпретации Магнусеном надписи эль Недима он в 1848 году добавляет следующее. «Всей конфигурации  (SLOVIENE или SLAVIANE) предполагаемого Магнусеном народа, отмечает Шёгрен, соответствует имяСЛОВЕНЕ. Да! Если же основанное на данном принципе свободы исследование продолжить еще дальше, то лежащую (поперек слова) палочку можно рассматривать как | (I), и тогда получить даже слово  (СЛОВЯНИНЪ), имя представителя народа в единственном числе. Но если принять более простую форму  (СЛОВЕНЪ) и  (СЛАВЕНЪ) или простейшую  (СЛАВНЪ), то это будет более не имя народа а личное мужское имя, которое у славянских руссов в древнейшие времена, а также позже, было нередким», рис. 5-3 (8, с. 87). Итак, Шёгрен начинает фантазировать на заданную тему, чтобы иметь возможность свободнее маневрировать при согласовании данного слова с последующими, чтобы получить целое осмысленное предложение. Однако, он забывает, что чем больше вариантов одного слова он предложит и чем больше будет его возможность согласования данного слова с другими, тем меньше доверия получает дешифровка, ибо у читателя закрадывается впечатление о том, что предложенные слова не вычитываются из текста памятника, а подгоняются дешифровщиком. В отношении второго слова Шёгрен считает, что оно есть  (LUT) или  (LIUT, LIUD). «Некоторые русские ученые полагают, что слово LIUDI обозначало когда-то всех свободных людей или граждан» (8, с. 90). Тем самым слово ЛУТ натягивается Шёгреном и незаметно становится словом ЛЮДИ. Странно, что точно так же, как и первое, словно глину, Шёгрен разминает это слово, рис. 2-4. В конце концов, он получает несколько значений всего предложения: 1) СЛОВЯНИНЪ С РУССИ, 2) СЛОВЯНЕ С РУССИ, 3) СЛАВНЪ С РУССИ (8, с. 98). При этом его не смущает, что он сам произвольно заменяет буквы, например, О на А, НИ на НЕ и НЪ, приписывает Ъ туда, где в тексте нет никакого знака для его обозначения. Второе слово ему не пригодилось, и Шёгрен его выбросил. В принципе, он мог бы его вставить во второй вариант, чтобы получилось СЛОВЯНЕ – ЛЮДИ С РУССИ, однако он этого не сделал, поскольку его больше устраивали первый и третий варианты, ибо они больше согласовывались с его выводом: «Кусочек белого дерева, знаки на котором были вырезаны с тем или иным значением первого слова и который посланец нес с собой, были ничем другим, как своего рода пропуском, который он получил с собой из России на обратный путь от Кавказского князя, к которому он был послан, чтобы как славянин по рождению мог беспрепятственно попасть назад с нерусского Кавказа; и это так совершенно естественно объясняет то, почему документ начинается так, как мы видели» (8, с. 98). С нашей точки зрения картина «дотягивания» полуфабриката Магнусена до приемлемого для русского глаза чтения выглядела несколько в иной последовательности: прочитав набор слов СЛОВЕНЕ или СЛАВЯНЕ, ЛУТ и СРУСС, и понимая, что кусочек дерева был пропуском, Шёгрен постарался несколько притереть слова друг к другу и получить более или менее приемлемый результат. Иными словами, значение кусочка дерева как пропуска было не независимым подтверждением, а предпосылкой для создания нужного текста. Таким образом, у Шёгрена в дешифровке появляется определенность, и хотя прочитанные в надписи слова у Магнусена и Шёгрена практически совпадают, но у Шёгрена мы видим уже грамматически оформленную фразу С РУССИ ЛУД СЛОВЕНЕ, имеющую определенный смысл, тогда как у Магнусена имелся лишь набор слов СЛАВЯНЕ, С РУССИ, ЛЮД, рис. 5-3. Тем самым дешифровка получила законченный и осмысленный вид. Других попыток прочитать надпись эль Недима на основе рун, но с более тщательной проработкой знаков, не предпринимал никто, ибо очень скоро интерес к руническому чтению пропал. На этом первый период публикации слоговых надписей и попыток их дешифровки и закончился.

    Более поздние дешифровки

    И все же эта точно датированная надпись на русском языке, записанная неизвестным шрифтом, не могла длительное время оставаться нетронутой. В ХХ веке ее пытались прочитать Г.С. Гриневич и М.Л. Серяков, но уже на основе слоговой письменности. Что же касается буквенного чтения, то опыт Магнусена был, как мы видели, весьма робким, не затронувшим всех знаков надписи, тогда как Шёгрен уже вынужден был считаться с предположениями своего коллеги и не мог трактовать текст надписи как-то принципиально иначе. Тем самым оставалась возможность прочитать надпись эль Недима более точно, отталкиваясь от предположения о том же алфавитном характере русского письма, но более правдоподобном: что надпись эль Недима начертана глаголицей.

    Чтение надписи эль-Недима разными эпиграфистами
    Рис. 5. Чтение надписи эль-Недима разными эпиграфистами

    Чтение С. Гедеонова

    Этот исследователь производит свое чтение в 1876 году, когда руническая гипотеза славянской письменности была опорочена. Как истинный патриот славянской графики он предлагает славянское чтение этой надписи на основе глаголицы, но читает не все буквы (10, с. СIХ]), рис. 5-4. Легко видеть, что у Гедеонова знаки глаголицы вовсе не похожи на знаки оригинального текста, даже несмотря на то, что он дает 2 начертания буквы С; чтение СТОСВЪ, непонятно по нескольким причинам: нет никаких указаний, что послание было адресовано Святославу; сокращение этого имени типа СТОСВЪ неизвестно; непонятно, почему русский часовой должен был понять слово СТОСВЪ как пароль. Как видим, русское буквенное чтение надписи эль Недима ничуть не лучше ее рунического прочтения.

    Чтение надписи эль-Недима М.Л. Серяковым

    М.Л. Серяков прочитал ее первой, совершенно неожиданно для себя, ибо при обзоре дохристианской писменности не ставил задачу ее дешифровки. Читал он так (11, с. 39), рис.5-5: ДАЙ УДАЧИ ТЕ, РАТНЫЙ БГ! Текст не вполне понятен, ибо по эль-Недиму он служил пропуском на территорию русских; такое приветствие было бы уместно, если бы эта записка вручалась князю непосредственно, а не предъявлялась бы каждому постовому. Так что в правильности чтения сомнения возникают уже на этапе рассмотрения общего смысла. Есть претензии и с эпиграфической точки зрения. Так, первая лигатура читается только в нижней части (кстати, усмотрение в нем зеркального ДА довольно сомнительно), тогда как верхушка ее остается без внимания. Вообще говоря, подобный знак был выделен этим эпиграфистом в его сводной таблице как К, а в письме брахми как КХА, но его чтение привело бы к непонятному слову КДАЙ или КХАДАЙ. Следующие три знака в тексте изображены похожими на жирные запятые с длинными хвостами; эпиграфист достаточно смело толкует их как три точки, расположенные по треугольнику Вообще говоря, палочка в брахми читается как Р, а кружочек, в том числе и с точкой внутри – как ТХА. Если следующий знак в виде уголка еще имеет какое-то сходство со знаком У, то признание следующего за ним знака за ДА достаточно сомнительно. Следующий знак отличается от ЧА квадратным основанием; чтобы его читать ЧИ, он должен иметь форму , а не . Знак ТЕ в какой-то степени похож (хотя в надписи эль Недима он гораздо сильнее вытянут по горизонтали), РА соответствует письму брахми и выглядит в виде черточки, но Т должно было выглядеть на транслитерации кружочком, как в тексте надписи, а М.Л. Серяков его почему-то изображает квадратиком. Н действительно изображается перевернутой буквой Т, однако именно Н; чтобы получить чтение НЫ (НИ), следовало бы добавить в него палочку, , чего, однако, нет в тексте. Наконец, последний знак в брахми обозначает БХА, и его чтение как БГ или БОГ – вольность М.Л. Серякова. Тем самым, строгое следование письму брахми дало бы иную транслитерацию: КХАДА ТХАР ТХАР ТХАР УДАТХА ТЕТХАР НАБХА, что, разумеется, ничего похожего на славянское звучание не имеет. Если учесть, что графически каждый из рассмотренных знаков письма брахми весьма сильно отличается от начертаний надписи, чтение следует признать совершенно негодным.

    Чтение надписи эль-Недима Г.С. Гриневичем

    Г.С. Гриневич предлагает такое чтение данного текста (12, с. 11, рис. 4-2), рис. 5-7. Надпись, поделенная им, гласит: РАВЬИ И ИВЕСЪ (вариант: ИВЕРЪ) ПОБРАТАНЕ. Меня приятно удивило разложение второй лигатуры, образующей слово БРАТАНЕ, которое я сначала посчитал виртуозным и, вообще говоря, мало типичным для этого эпиграфиста. Несомненно, это чтение следует признать большой удачей; к нему у меня тогда не было ни малейшего замечания. К сожалению, однако, чтение первой половины текста дает нечто невразумительное. Кто такие РАВЬИ? Кто такой ИВЕСЪ или ИВЕРЪ? Что такое ПОБРАТАНЕ? (Русское слово будет иным, ПОБРАТИМЫ). В журнальном варианте сам эпиграфист недоумевал: РАВЬИ И ИВЕРЪ – два мужских имени? Или русские и грузины? (12, с. 10). В монографии оба варианта были узаконены: РАВЬИ И ИВЕСЪ (ИВЕРЪ) ПОБРАТАНЕ, то есть СОЮЗНИКИ (13, с. 52). С точки зрения правильности чтения сомнение вызывает разложение уже первой лигатуры, где эпиграфист не замечает верхнего горба, знака БЕ, но вычленяет угол, знак ВЕ/ВЬ. Поэтому слоговой знак РА/РО выходит у него при чтении на первое место, хотя он должен быть прочитан вторым. Следовательно, первый знак – не РА, а второй – не ВЬ. Далее прочитаны три знака И подряд и знак ВЕ, прочитаны правильно. Но седьмой знак разделен Гриневичем на два, каждый из которых прочитан неверно, один как СЪ (РЪ), другой как ПО. Честно говоря, ни для того, ни для другого чтения этих половинок нет никакого основания. Тем самым из 12 знаков верно прочитано 8 – надпись прочитана на три четверти правильно! Подобный результат при первом чтении меня очень обнадежил, я счел, что его можно смело назвать выдающимся, если учесть, как много ошибок делалось в его предшествующих чтениях!

    Наше раннее чтение

    На наш взгляд эта надпись читается БЕРОЙ И, И ВЕДИ БРАТАНЕ, что означает: БЕРИ ЕГО И ВЕДИ К БРАТАНАМ, рис. 5-8. Гриневича смутила первая лигатура (выше мы уже отмечали, что он не силен в разложении лигатур), а также необычное начертание знака ДИ в слове ВЕДИ, где левая мачта оказалась подпорченной (вероятно, деревянный «рез» в данном месте выщербился). Но вторая лигатура в виде лодки с гребцами мне показалась им великолепно разложенной, и я не стал ее исправлять.

    Мое новое чтение надписи эль-Недима
    Рис. 6. Мое новое чтение надписи эль-Недима

    Наше нынешнее чтение

    Сейчас, когда прошло несколько лет, и я вышел из-под обаяния разложения Г.С. Гриневичем данной лигатуры, я разложил эту вторую лигатуру иначе, рис. 6. Теперь я читаю: БЕРОЙ И И ВЕДИ ВЬ РУСЪКОЛАНЬ, то есть, БЕРИ ЕГО И ВЕДИ В РУСКОЛАНЬ. Под Русколанью понимается русское государство, включавшее в себя и Кавказ, поэтому понятно, что словосочетание ВЬ РУСКОЛАНЬ изображалось в виде устойчивой и весьма продуманной лигатуры. – К сожалению, при таком чтении меркнет и звезда Г.С. Гриневича, ибо оказывается, что из 12 знаков им верно прочитано только три (два И и конечный знак НЕ/НЬ). В таком случае, им прочитано правильно лишь ¼ знаков, тогда как ¾ он прочитал неверно. Подобный результат нельзя назвать не то что выдающимся, но даже сколько-нибудь приемлемым.

    Таким образом, весьма медленно, можно сказать, ощупью, дешифровка этой во многом уникальной надписи продвигалась к своему окончательному завершению. Надпись оказалась написанной руницей, применявшейся в Русколани. Если угодно, ее можно было бы назвать «Русколанским письмом», если бы ее смогли дешифровать вскоре после публикации ее Х.М. Френом. Но этого, к счастью, сделано не было.

    Что такое Русколань

    Проблему Русколани рассматривал А.И. Асов. Он писал: «Эпоха Русколани, которая и есть эпоха русской античности или эпоха Древней Руси, имеет временные границы: от основания Кияра Древнего (IV тысячелетие до н.э.), и до падения Русколани в IV веке н.э.. Причем последнее тысячелетие – суть эпоха классической античности, или «Трояновы века» (14, с. 20). Если отвлечься от неуместности глагола «быть» во множественном числе настоящего времени (форма «суть» вместо требуемой здесь формы «есть»), а также от того, что древнерусские княжества существовали и в других местах, то определение Русколани во времени можно считать до некоторой степени приемлемым.

    Географически Русколань определена так: «Границею Русколани на востоке обозначена Волга. На западе Днепр и потом Карпаты и Дунай. На юге – берег Чёрного моря и Кавказский хребет. Северная граница Русколани не определяется и уходит в малозаселенные земли финнов, где после падения Русколани был основан Новгород» (14, с. 20). Поскольку источником для географической атрибуции для Асова выступила только книга Велеса, где упоминаются два ориентира, Голунь-град (на Днепре) и Ра-река (Волга) («которая Русколань кругом обтекает»), то основания для подобной географической привязки к большому географическому району читателю неясны. Так что данное высказывание можно считать лишь первым приближением.

    «Русколань разделялась на княжества, которые были объединены общей ведической верой. Русколаны почитали Вышнего. В отличие от русколан, их соседи-венеды (западные славяне) оказались под влиянием античной греко-римской цивилизации, и их вера полагалась русколанами «шаткой». Граница разделения русколан и венедов пролегала близко к той, где ныне пролегает граница между католиками и православными; за исключением земель чехов и словаков, в древности они входили в русколанский союз» (14, с. 20). К сожалению, в этой фразе уже находятся совершенно непонятные вещи. Во-первых, все народы древности почитали какого-то бога более остальных, и он был «Вышним»; кто был таковым у русколан, Асов не пишет. Это и понятно, поскольку лично он этого не знает. Далее, никакого различия в вере ни у русколан, ни у скифов, ни у этрусков, ни у венетов не было. В античности на первое место среди ведических богов выступает Яр, новая ипостась бога Рода; кроме того, чуть ранее почитался Дый, новая ипостась бога Сварога. Что же касается границы между католиками и православными, то она в каждый век была своей и проходила довольно извилисто; например, в восточной Украине преобладает православие, в западной – католицизм и униатство. Сербы – православные, хорваты – католики. Из данного метафорического описания А.И. Асова совершенно неясно, умещалась ли Русколань в пределах нынешней Украины, или доходила и до Балкан. Но таков стиль этого исследователя – у него трудно что-либо понять точно.

    Карта Русколани по А.И. Асову
    Рис. 7. Карта Русколани по А.И. Асову

    На карте изображены Славия и Русколания. Является ли Русколания и Русколань одним и тем же географическим объектом, неясно. Так же непонятно, где проходит граница между Славией и Русколанией, и к какому из этих образований относится Голунь. Обычно северян и их столицу Чернигов помещают севернее Киева, у Асова северяне находятся южнее киевлян. Большинство городов, показанных на карте, возникли позже начала нашей эры. Так что ряд деталей карты непонятен. Но главное, неясно, кто и на основании каких исторических документов составил эту карту. Опять можно сказать, что таковы выводы этого исследователя.

    Далее он пишет: «Сама же Русколань объединяла княжества: Русь Голуньскую, Русь Воронежскую, Русь Сурожскую и Русь Антскую, или Русь Бусову (так она именовалась в IV столетии). Столицами этих княжеств были Голунь на Днепре, Воронеж на Дону, Сурож в Крыму, а также Сар-град на Кавказе, в Пятигорье» (14, с. 21). Из этих 4 княжеств можно видеть на предлагаемой карте столицы Голунь и Сурож. Вместо Воронежа показан Воронежец (это Воронеж, или другой город, меньшего размера, основанный выходцами из Воронежа?), а некий неизвестный Сар-град не показан вовсе. «Но главной духовной столицей Русколани, а также самым почитаемым градом иных арийских земель – славянских, персидско-иранских, а также и североиндийских почитался святой град Кияр, основанный Кием древним близ Алатырь-горы, или Эльбруса» (14, с. 21). Действительно, на карте этот город есть, однако каковы были основания для его нанесения именно в данном географическом районе, равно как и для помещения севернее него городов Слава и Ярград, неясно. Таким образом, на основании карты, составленной А.И. Асовым, можно лишь весьма приблизительно очертить границы существования Русколани, однако лишь как визионерский опус А.И. Асова.

    Талисман Белояровой горы

    В той же книге приведены фотографии двух сторон некого талисмана, изображающего крылатую женщину (14, с. 104). Подпись гласит: «Талисман Белояровой веры, найденный в 1999 году под Москвой. Лицевая сторона: Матерь Слава». Как попал этот талисман к А.И. Асову, как была произведена его атрибуция и выявление имени Славы, какое отношение имеет этот талисман к Русколани – как обычно, не сообщается. Читателя ставят перед фактом, неизвестно кем и как полученным: вот Матерь Славы. Зная, что А.И. Асов имеет склонность фантазировать колоритнее всего именно насчет скульптурных изображений, я сразу же ставлю под сомнение полученный результат, и пытаюсь определить по надписям на самом талисмане, кого именно он изображает, и где изготовлен.

    Мое чтение надписей на лицевой стороне талисмана Белояра
    Рис. 8. Мое чтение надписей на лицевой стороне талисмана Белояра

    Прежде всего, я читаю крупную надпись под грудью, где очень большими буквами протокириллицы написано слово РУНА, а внутри этой надписи, начиная с правого края буквы Р, вписано слово МАКАЖИ. Так что на данном изображении должны встретиться руны Макоши. А внизу на набедренной повязке можно прочитать слова МАКАЖЬ РУСИ. Следовательно, перед нами – не Матерь Слава, а Макошь Руси. Я уже давно обращал внимание читателей на весьма зыбкие атрибуции Асова как исследователя, но всегда приветствовал его как собирателя новых источников. И в данном случае я выражаю искреннее восхищение данной находкой А.И. Асова – это первое известное науке малое изображение этой богини.

    Вдоль правого бедра тянется линия, которую для чтения необходимо повернуть горизонтально, что я и делаю. С помощью лигатур протокирилловских букв здесь можно прочитать слово МОСКВА. Таким образом, указано место изготовления. Если же более крупный фрагмент вокруг данной надписи обратить в цвете, можно прочитать слова: МАСТЕРСКАЯ МАКАЖИ. Вообще говоря, это само собой разумеется, поскольку религиозные и художественные изображения изготавливались именно в мастерских храма Макоши. А в середине правого крыла (на рисунке слева) можно прочитать слова ХРАМ МАКАЖИ. Вероятно – это указание на место постоянного хранения талисмана.

    Мое чтение оборотной стороны талисмана Белояра
    Рис. 9. Мое чтение оборотной стороны талисмана Белояра

    Перейдем теперь к рассмотрению оборотной стороны, о которой А.И. Асов пишет: «Бус Белояр со свирелью под Ирийским деревом. На крыльях изображен небесный град» (14, с. 105). Поскольку лицевая сторона талисмана была атрибутирована неверно, возникает подозрение, что столь же неверно была атрибутирована и оборотная сторона. Это подозрение усиливается тем, что князь Бус Белояр держит в руках музыкальный инструмент. Такой атрибут приличествует актеру (миму), а не князю. Для проверки прочитаем надписи и на этой стороне.

    Рассмотрим лицо персонажа в обращенном цвете, как показано на рис. 9. В прямом цвете здесь читаются слова: МАСКА МИМА, в обращенном – НА ЛИК РУСА С, и ниже, крупными буквами, РАВНИН КАВКАЗА. Следовательно, перед нами – вовсе не Бус Белояр, а именно актер (мим), хотя и С РАВНИН КАВКАЗА. На самой маске еще раз в обращенном цвете читаются слова МАСКА МИМА. А под маской, на груди, в обращенном цвете можно прочитать слова РУССКИЕ и, справа внизу на выделенном фрагменте, еще раз слово МОСКВА. В прямом цвете здесь читается слово ЛИК.

    Я прочитал на обеих сторонах 22 слова, но их здесь, разумеется, много больше. Ведь в мою задачу входило не полное исследование данного памятника, а лишь его атрибуция. И она показала, что в число служителей храма Макоши в Москве входили некоторые актеры, выходцы с равнин Кавказа, где, однако, проживали русские. Ни о каком Бусе Белояре здесь речь не идет – это фантазии А.И. Асова. Что и следовало ожидать. Добавлю также, что надпись эль-Недима относится к Х веку, и удостоверяет, что Русколань тогда существовала, тогда как по мнению А.И. Асова, это образование дожило до падения Русколани в IV веке н.э.. Иными словами, эль-Недима приглашали пройти на территорию, которая уже более шести веков не существовала. В данном случае я склонен верить эль-Недиму и не склонен верить А.И. Асову – уж больно высоко фонтанирует его фантазия.

    Проблема имени Русколани

    Тот же А.И. Асов приводит мнение русского историка Дмитрия Ивановича Иловайского (1832-1920) из его книги «Начало Руси» (1882) «Не может быть никакого сомнения в том, что Рось, или Русь, и Роксаланы это одно и то же название, один и тот же народ. Роксаланы иначе назывались Россаланы. Это название сложное… Оно означает Алан, живших по реке Рокс или Рос» (14, с. 16). С этим мнением можно согласиться. Однако, поскольку аланы и по сей день проживают на Северном Кавказе, неясно, почему то же название распространилось и далеко на север, вплоть до Крыма и юга современной Украины.


    Рис. 10.

    Можно, однако, выдвинуть еще одно предположение. В 18 км от Мелитополя находится древнее славянское святилище «Каменная Могила», описанное, в частности, в монографии Б.Д. Михайлова. Оттуда же я черпал изображения различных камней, в частности, камня на рис. 10-3 (15, с.115, рис. 76-2). Я читаю эту надпись как: ЛОННЕВЫ БОГИ ВЕДЬ! рис. 10-4 (16, с. 46, рис. 43). Там же я интерпретировал эти многочисленные упоминания ЛОННЕВЫХ БОГОВ как название данной местности на сакральном языке как ЛОННЕВА РУСЬ, то есть, ПЕЩЕРНАЯ РУСЬ (16, с. 45). Вполне возможно, что для сокращения эту местность могли называть РУСЬ-ЛОННА, и в таком случае, различия между названиями РУСКОЛАНИЯ и РУСЬ-ЛОННА оказывались не слишком велики, и со временем оба названия слились в одно, Русколания. Поэтому и территория Руси-Алании могла пополниться территорией Руси-Лонновой.

    Все это показывает, что история Русколани только еще выходит их исторической мглы и требует пристального изучения.

    Литература

    1. Fraehn Ch.M. Ibn-Abi-Jakub El Nedim’s Nachricht von der Schrift der Russen im X Jahrhundert n. Ch., kritisch beleuchtet // Memoirs de l’Academie de imperiale de sciences de st. Petersbourg, VI serie. Politique, Histoire, Philologie, III T., 1836, p. 507-530
    2. Eutichii Annales, T. I, p.55
    3. Hadschy Chalafa’s Keschf. Cod. Ital. fol., 166 p
    4. [Погодин М.П.] Славянские новости (письмо проф. М.П.Погодина к редактору) // Московский наблюдатель. Журнал энциклопедический. М., 1836, год II, часть VII, май-июль, с. 288-299
    5. Воланский Т. Гнезно, 1845. Письма о славянских древностях. Письмо второе. Пер. с польского Г.С. Беляковой // Волхв. Журнал венедов. СПб, 1991, № 2-3
    6. Прозоровский Д.И. О названиях славянских букв // Вестник археологии и истории. СПб, 1888, вып. 7, с. 63
    7. Древности, т. ХХХIII, вып. 2. М., 1914
    8. [Siogren von, Dr.] Ueber das Werk Finn Magnusens Runamo og Runerne. S.-Petersburg, 1848
    9. [Magnusen F.]. Runamo jg Runerne. En Commiteeberetning til det Kongelige Danske Videnskabers Selskab Samt Trende Afhandlinger angaaende Rune Literaturen, Runamo og forskjelligesaeregne (tildeels, nylig opdagelde). Kjobenhavn, 1841, 742 S.
    10. Гедеонов С. Варяги и Русь. Историческое исследование. СПб, 1876
    11. Серяков М.Л. Русская дохристианская письменность. СПб, 1997
    12. Гриневич Г.С. Сколько тысячелетий славянской письменности (о результатах дешифровки праславянских рун) // Русская мысль, Реутов, 1991
    13. Гриневич Г.С. Праславянская письменность. Результаты дешифровки // Энциклопедия русской мысли, т. 1. М., 1993
    14. Асов А.И. Русколань: Древняя Русь. История и традиции русского казачества. М., «Вече», 2004, 128 с.
    15. Михайлов Б.Д. Петроглифы Каменной Могилы на Украине (семантика, хронология, интерпретация). Запорожье, 1994
    16. Чудинов В.А. Древнейший музей истории славянских богов Бог-горы // Государственный университет управления. Вестник университета. Философия. История. Культурология. Право. Политология. М, 2000, № 1, с. 18-54

Оставьте свой комментарий


Закрыть

Задать вопрос В.А. Чудинову