О современном гуманитарном образовании

Чудинов Валерий Алексеевич


 Понятно, что новые шаги Минвуза не остались незамеченными педагогической общественностью. Недавно с большим трудом удалось отстоять ГУУ от слияния с другими экономическими вузами, причем пока неясно, насколько долго. Инициатором слияния вузов стало родное Министерство. Похожие трудности переживают и другие вузы страны. Я хотел бы процитировать некоторые документы и дать свои комментарии по этому поводу.

Оглавление:
  • Открытое письмо преподавателей МГУ.
  • Ученые МГУ восстали против Минобраза и ЕГЭ.
  • Мой комментарий.
  • Оптимизация в Татарстане стоит на повестке дня.
  • Надеюсь, это проблема компетенции должностных лиц.
  • Отучить Россию думать. К открытому письму Учёного совета Филфака МГУ.
  • Справка.
  • Третьяков о современном образовании.
  • Комментарий gimanx8.
  • Обсуждение.
  • Заключение.
  • Открытое письмо преподавателей МГУ.

     Ректору СПбГУ профессору Н.М. Кропачеву
    Проректору по направлениям востоковедение,
    африканистика, искусства и филология СПбГУ д. ф. н. С. И. Богданову

     

    Открытое письмо преподавателей филологического факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова в защиту филологического факультета Санкт-Петербургского университета против резкого сокращения бюджетных мест18 ноября 2012 года.

    Глубокоуважаемый ректор профессор Н. М. Кропачев, глубокоуважаемый проректор доктор С. И. Богданов! Странное и, как нам представляется, неоправданное сокращение бюджетных мест ряда отделений факультета филологии и искусств Санкт-Петербургского государственного университета не может игнорироваться гуманитарным сообществом. Мы, во всяком случае, не видим никаких серьезных оснований этой акции, поскольку любое сокращение приема на бюджетные места отделений русского языка и литературы, классической филологии, славянской филологии неизбежно отражается на уровне грамотности, как языковой, так и литературной и исторической, населения Российской Федерации, а вместе с тем и на перспективах развития в стране филологической науки и, шире, гуманитарного образования как такового.

    Вся тяжесть ошибки, уже практически совершенной реформаторами образования в отношении преподавания и статуса филологической науки в СПбГУ, усугубляется отсутствием даже намека на какой-либо исторический прецедент, который продемонстрировал бы необходимость ограничения доступа талантливых, мотивированных, но не очень обеспеченных финансово выпускников к фундаментальному университетскому образованию. А ведь подобного рода ограничение и становится закономерным результатом политики сокращения бюджетных мест, а при сохранении нынешней тенденции — вплоть до полного их упразднения.

     Древние языки и литературы, античная история и классические древности, латинское красноречие — основа европейской культурной традиции. Именно поэтому классическая филология во все времена пользовалась несомненным приоритетом в системе филологических дисциплин. Более того, историю российского гуманитарного образования невозможно представить, отделив от нее вклад квалифицированных специалистов в области чтения и перевода древних текстов на латинском и древнегреческом языках.

    Просто немыслимым выглядит ограничение возможности обучаться классическим языкам и древностям в Петербургском университете, с которым связаны важнейшие этапы становления русской науки об античности, в Санкт-Петербурге, наполненном классицистической архитектурой, столь широко использовавшей именно античные формы и образцы.

    Но Петербург принадлежит и истории русской литературы имперского периода, и столь же немыслимым выглядит в городе Ломоносова, Пушкина, Гоголя, Достоевского, Блока, Ахматовой сокращение бесплатного приема на бакалавриат русского отделения в два раза — с пятидесяти до двадцати пяти человек (насколько нам известно, происходящее «на фоне» уже состоявшегося закрытия вечернего и заочного отделений филологического факультета).

    Сделаны «разъяснения», согласно которым речь идет об одном из «плановых» мероприятий «модернизационного» характера. Но разве может казаться приемлемой «модернизация», оборачивающая свертыванием именно тех дисциплин, которые, казалось бы, должны оставаться в привилегированном положении? Мы полагаем, не может: речь идет, в частности, о свертывании русистики в одном из старейших российских университетов.

    Мы призываем руководство факультета и университета вернуться к обсуждению проблемы и пересмотреть свое решение. С уважением, коллектив филологического факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова

    Утверждено на заседании Ученого совета филологического факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова 22 ноября 2012 г. 

    Ученые МГУ восстали против Минобраза и ЕГЭ.

     01.12.2012.  ЭКСПЕРТЫ «БИЗНЕС ONLINE» ГОТОВЫ ПОДПИСАТЬСЯ ПОД СЛОВАМИ СВОИХ КОЛЛЕГ О КАТАСТРОФЕ КАК ШКОЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ВООБЩЕ, ТАК И В ЕГО ГУМАНИТАРНОМ СЕГМЕНТЕ В ЧАСТНОСТИ

    Одно из самых резонансных событий уходящей недели – открытое письмо ученого совета филфака МГУ под названием «О реформе образования, ее итогах и перспективах». В нем крайне жестко критикуется политика руководства российской системы образования. Как сказано, политика эта направлена на уничтожение фундаментального образования в России с целью беспрепятственного управления общественным сознанием.

    О РЕФОРМЕ ОБРАЗОВАНИЯ, ЕЕ ИТОГАХ И ПЕРСПЕКТИВАХ – ЗАЯВЛЕНИЕ УЧЕНОГО СОВЕТА ФИЛОЛОГИЧЕСКОГО ФАКУЛЬТЕТА МГУ 

    Под опубликованным в минувший четверг открытым письмом московских филологов подписались 34 научных сотрудника – весь состав филфака МГУ, включая декана Марину Ремневу. Речь в документе идет о планомерной ликвидации гуманитарных дисциплин в России. Таковое, по коллективному убеждению авторов, приведет к тотальной безграмотности, что позволит управлять массами в любом желаемом власти ключе, а также снимет с государства обязанность финансировать образование. Анализируя итоги реформы, авторы выражают недоверие чиновникам всех уровней, занятых в разработке и реализации действующей образовательной политики. Газета «БИЗНЕС Online» приводит заявление ученого совета филфака МГУ с сокращениями.

    «Несколько лет подряд отдельные представители гуманитарного сообщества предупреждали о возможности катастрофы как в школьном образовании вообще, так и в его гуманитарном сегменте в частности. Ситуация изменилась качественно: катастрофа произошла, и русская классическая литература более не выполняет роль культурного регулятора образовательного процесса. Это произошло не потому, что власть обнаружила свою некомпетентность, а потому, что она сознательно и целенаправленно конструировала это «качественное обновление образовательной ситуации».

    Политика российских властей в области образования обусловлена совокупностью причин; назовем некоторые, наиболее очевидные. Во-первых, это стремление власти окончательно уничтожить «советскую» составляющую «постсоветского» образования, в случае с русской классической литературой – резко ограничить обсуждение и, тем более, усвоение ее ценностей, чуждых современной политической и экономической элите, а также той части «среднего класса», которая ориентирована на обслуживание этой элиты. Во-вторых, у власти есть понимание того, что управление общественным сознанием осуществляется тем легче, чем ниже уровень образования.

    Основные результаты, достигнутые реформой. Первое – в результате введения ЕГЭ, резкого сокращения часов на преподавание литературы в школе, а в последнее время и упразднения самого предмета «русская литература» (согласно стандарту второго поколения, сейчас в средней школе есть предмет «русский язык и литература») резко, на порядок упал уровень преподавания русской литературы. Кроме того, с отменой сочинения произошли иные, качественные изменения в характере преподавания: учащийся более не рассматривается как самостоятельно мыслящая личность, наделенная аналитическими способностями и умеющая реализовать их на практике в форме связного текста; теперь он должен лишь воспроизводить некоторую часть полученной информации; естественно предположить, что цель такого среднего образования – создание потребителя, «управляемой массы». Второе – созданы условия для деградации учительского корпуса, обреченного на «подготовку к ЕГЭ» и на работу с сомнительными по качеству учебниками, пособиями, методическими разработками. Третье – резко вырос уровень коррупции.

    Общественное противостояние разгрому образования в России незначительно, по крайней мере, в том отношении, что власть может себе позволить его игнорировать.

    Ситуация катастрофического обрушения уровня гуманитарного школьного образования усугубляется массовым закрытием школ в российской провинции и резким сокращением числа бюджетных мест, выделяемых филологическим факультетам вузов, а вместе с тем политикой слияния и закрытия самих вузов. Фактически это означает, что в самое ближайшее время будут аннулированы достижения советской образовательной системы, а вместе с тем будут окончательно преданы забвению традиции русской дореволюционной школы. Это национальная катастрофа, чреватая сломом механизмов исторической преемственности и прерыванием самой национальной культурной традиции.

    Университеты столкнулись с рядом сложностей, связанных с необходимостью повышения гуманитарных знаний студентов, сдавших ЕГЭ и испытывающих огромные трудности с выражением своих мыслей на письме, а подчас откровенно неграмотных (одна из симптоматических попыток преодоления продолжающей ухудшаться ситуации – введение в МГУ курса «Русский язык и культура речи» на негуманитарных факультетах). В ближайшей перспективе, если тенденция сохранится, организация курсов ликвидации неграмотности по образцу тех, что создавались в СССР на заре «всеобуча».

    Неспособность внятно формулировать мысли – внешнее выражение неспособности самостоятельно мыслить: потребитель «информации» в лучшем случае научится ориентироваться в ней, но не сможет осуществить ее экспертизу, а значит, и оказать сколько-нибудь существенное воздействие на информационное пространство.

    В данной ситуации министерство образования развернуло кампанию по сворачиванию филологического (и, шире, гуманитарного) образования в вузах.

    В последнее время министерство образования перешло к политике прямой дискредитации гуманитарных вузов и объявило «неэффективными» РГГУ, Литературный институт, Московский педагогический государственный университет, МАРХИ, опираясь на анекдотически неадекватные «критерии» оценки «эффективности» вузов, разработанные ВШЭ8. В самое последнее время, согласно сообщениям СМИ, два вуза исключены из списка – Литинститут и МАРХИ, но, во-первых, их репутации нанесен серьезный урон, во-вторых же, вновь неизбежно возникает вопрос о качестве «экспертизы»: если признается, что она дает неверные результаты в одних случаях, то откуда уверенность в том, что в других случаях она адекватна?

    Понимая свою ответственность перед обществом, нижеподписавшиеся заявляют о неприятии политики разгрома российского гуманитарного образования, которую проводит министерство образования. О недоверии тем чиновникам всех уровней, которые эту политику разрабатывают и реализуют. О целесообразности предания гласности всех данных, которые позволят обществу оценить эффективность деятельности министерства образования за последние двадцать лет и уровень нанесенного им ущерба. О необходимости развертывания широкой профессиональной дискуссии о путях выхода из создавшегося положения».

    ГОТОВЫ ПОДПИСАТЬСЯ. Газета «БИЗНЕС Online» спросила у представителей педагогической общественности Татарстана, разделяют ли они мнение московских коллег.

    Николай Удалов – кандидат филологических наук, доцент кафедры филологии филиала КФУ в Набережных Челнах:

    – «Я во многом согласен с московскими филологами, проблема, поднятая ими, не нова. Как уже где-то писалось, если мы в техническом образовании отстали лет на 50 – 60, то в гуманитарном – практически навсегда. То, что этот вопрос поднят на уровне МГУ, что заявление инициировано госпожой Ремневой – это знаковое событие. Оно подтверждает тот факт, что мы находимся в некой критической точке, с которой уже некуда отступать.

    Филологические круги к действию, подобному заявлению филфака МГУ, шли давно. Их письмо выстрадано гуманитариями нашей системы образования, среди которых, я думаю, несогласных с текстом заявления вы найдете очень немного.

    В Татарстане ЕГЭ по русскому языку показал сравнительно высокий процент, но мы прекрасно знаем, что многие регионы еле дотягивают до нормативов, и всем понятны причины этих показателей.

    Действительно, количество мест на гуманитарных факультетах резко сокращается. Когда я работал в пединституте, у нас набор доходил до 75 человек, сейчас набирается 15. В филиале КФУ сейчас вообще нет бюджетных мест, а на платной основе на филологические факультеты набрать абитуриентов в принципе невозможно. Только благодаря нашему руководству нам удалось подготовить несколько групп.

    Резонанс от выступления научного совета филфака МГУ уже налицо. Задача этого выступления – напомнить о том, что гуманитарная составляющая – это не вещь в себе. И речь идет не только о филологии, но и об истории, философии, и многих других дисциплинах, дающих общую культурную подготовку студента. Надо понимать, что нынешняя тенденция ведет к отрыву от корней, и на этой почве мы уже никогда не сможем взрастить новых побегов».

    Мой комментарий.

     Весьма рад тому, что речь идёт также об истории и философии. Сейчас уровень знания этих дисциплин таков, что даже мои оппоненты из ЖЖ Чудинологии уже не понимают, зачем нужна философия, и пишут фразы вроде такой: «Это, так сказать, филосовский взгляд на все эти ваши физики и прочие науки».

    Продолжаю цитирование. Александр Салагаев – доктор социологических наук:          

    Я считаю, что филологи правильно ставят вопрос, гуманитарное образование в России сворачивается. Ежегодно уменьшается количество мест на гуманитарные дисциплины – филологию, историю, политологию и прочие. По ним сокращение идет в первую очередь, и это – роковая ошибка. Я бы подписался под этим заявлением. Возможно, благодаря своей резкости оно даст эффект и привлечет внимание к проблеме.

    Оптимизация в Татарстане стоит на повестке дня.

     Ольга Несмелова – профессор кафедры филологии и теории коммуникации, завкафедрой зарубежной литературы КФУ:

    Текст этого заявления я прочитала в письме от моих московских коллег. И «да», я готова под ним подписаться. Собственно, я и подписалась под подобным заявлением о сохранении филологического образования в стране – несколько раньше, когда получила известия о решении Санкт-петербургского университета сократить прием на гуманитарные факультеты. Тот факт стал одним из толчков для обращения, которое сделали московские филологи. Критической же точкой для профессуры стало циничное заявление министра образования Ливанова о том, что «если преподаватель вуза получает меньше 30 тысяч рублей, то это плохой преподаватель».

    Ученый совет филфака МГУ ставит вопрос глобально – об уничтожении гуманитарного образования в стране. Абсолютно точно. Недавнее рейтингование не прошли именно ведущие гуманитарные вузы – РГГУ, МАРХИ, НГПУ. Одним из критериев рейтинга, кстати, также явился уровень зарплат преподавателей. Как такое возможно? Мы же не в частной лавочке работаем. Мы получаем зарплату по тарифной сетке. Моя зарплата завкафедры и профессора тоже не 30 тысяч. Что уж говорить о молодых ассистентах – они хотят послать министру копии своих квитков о зарплате. Надо отметить, что с этими таинственными международными рейтингами и на западе далеко не все вузы согласны. И сам факт того, что замахнулись на университеты уровня РГГУ – это очень тревожный симптом.

    Могу пояснить, что зарплата доктора наук, профессора, со стороны государства составляет 6400 рублей, что примерно на 10 тысяч рублей меньше зарплаты уборщицы. Правда, кое-что доплачивает вуз, если у него имеются на это средства.

    У нас – и в республике, и в Казанском университете до таких жестких мер ликвидации образования пока не дошли. Хотя слово «оптимизация», которое давно стало эвфемизмом процесса уничтожения, у нас тоже стоит на повестке дня. Сокращение бюджетных мест не миновало и нас.

    Тенденция слияния вузов, на мой взгляд, несет негативный эффект. Мы в ней живем и вынуждены ее принять – нас никто не спрашивает. Но создание глобального федерального университета, в котором развиваются все направления – теперь еще и инженерное, с присоединением ИНЭКА – это конец классического университета. У нас теперь федеральный университет создает отделения медицины и фармакологии – зачем? Это просто привлечение денег. Гуманитарии обходятся гораздо дешевле, но и на них денег не сделаешь. Таким образом, выдавливаются специальности, которые не несут экономической выгоды.

    Словом, складывается примерно такая же ситуация, как в Министерстве обороны при Сердюкове. Вместо решения задачи улучшения качества образования Минвуз увеличивает собственные доходы.

    Я думаю, заявление московских филологов заставит российское Минобразования пересмотреть свои позиции. Надо понимать, что люди, наделенные властью, не могут выступать с подобными заявлениями, даже если они разделяют его точку зрения. Хотелось бы верить, что и со стороны государственной власти, президента последует реакция. Хотя сегодня я читала интервью с Медведевым – он называет свою команду министров командой единомышленников, но об образовании не говорит ни слова. Это печально.

    Надеюсь, это проблема компетенции должностных лиц.

     Людмила Костычева – доцент кафедры русского языка КФУ:

    С удовольствием подпишусь под этим заявлением, даже более резко выступила бы. Я вижу фамилии подписавшихся – это научные авторитеты высшей пробы, с очень серьезными достижениями, список впечатляет.

    На самом деле ситуацию с гуманитарным образованием можно охарактеризовать как «беспредел». И это хорошо, что филологи выступили первыми. Культурное самосознание – это не просто факт рождения в конкретной стране. Оно само рождается в постоянных тренировках – чтении, анализе, умении рассуждать. Авторы заявления абсолютно правы: ЕГЭ – это все равно, что сдача ПДД. Человек не задумывается, почему он должен повернуть направо, он просто получает императив и механически исполняет. Так же и ЕГЭ механически тренирует школьников на запоминание ответов, которые они самостоятельно получить не в состоянии. Но самое главное – это реорганизация высшего образовательного звена. Взять тот же КФУ: впрягли в одну упряжку коня и трепетную лань. Из факультета филологии сделали институт филологии и искусств – что это за смесь? Теперь у нас в одной аудитории читаются серьезные лекции по общему языкознанию, а в соседней поют гаммы… Сама реорганизация не логична. Во всем этом слиянии единственная цель – экономическая выгода. Университет слили с пединститутом: в одном готовились специалисты по теоретической базе, в другом – специалисты по внедрению этой базы в процесс обучения. Это совершенно разные и задачи, и методики подготовки, и принципы научного обобщения. А еще и танцующих-поющих людей туда же определили.

    Сокращение мест на гуманитарных факультетах – это целенаправленная, продуманная политика, нацеленная на механистичность образования, искоренение думающих студентов. Ведь литература – это шкала ценностей для человека, способного оценивать происходящее, это духовный фундамент национального единства. Не только часы гуманитарных дисциплин сокращаются – уже и учить некому! Лучшие преподаватели уходят, в том числе и из КФУ. Лидия Салмина (лингвист, специалист по стилистике русского языка, к.ф.н.) ушла – просто в никуда, ушла из отрасли. Уходит Ольга Чистякова (лингвист, к.ф.н.), ушла Галина Слесарева (доцент филологического факультета) – люди, способные собственной эрудированностью, опытом, высокой нравственностью держать большие аудитории.

    Понятно, что на зарплату доцента прожить невозможно, а на зарплату профессора можно с трудом сводить концы с концами.

    Коррупционный момент, затронутый в заявлении, не с высоты моего положения комментировать, но есть, конечно, очевидные коррупциогенные моменты. Должности у нас в КФУ теперь стали не выборными, а назначаемыми. Такого не бывало в истории университета. Приказом человек может получить должность профессора. Как такое может быть? И профессоры, и доценты становятся марионетками, от их голоса мало что зависит. Это началось не сейчас, а еще в формате нашего старого университета.

    Понятно, что с порабощения профессорско-преподавательского состава начинается процесс перехода с обучения на «предоставление образовательных услуг», когда вуз не несёт ответственности за качество преподавания, а занят исключительно добычей денег для своего выживания. 

    Я вижу в этом заявлении приглашение филологического сообщества к внимательной оценке ситуации, сбору фактов и дальнейшему предметному разбирательству заявленных тезисов. Надо возвращаться к традиционной программе гуманитарного образования с младших классов. Нельзя игнорировать советский и дореволюционный багаж – это же не производство валенок. Если мы потеряем накопленные знания, их нельзя будет вернуть назад. Выпадет одно поколение – и все, потери для исторического национального самосознания будут невосполнимы. Филология воспитывает человека. Нет человека – нет и государства. Это катастрофическая ситуация.

    Если описанная в заявлении политика целенаправленна, то это очень страшно, и это вопрос государственной безопасности, которым обязаны заняться компетентные органы. Обнадеживает лишь то, что решения в последние годы на всех уровнях принимаются назначенными людьми, которые просто не на своем месте. В науке принимать решение может только научный авторитет. Вокруг нас сплошь и рядом некомпетентные должностные лица, которым еще и все равно. Я расцениваю это письмо как первый голос, который просит поддержки.

    Понятно, что наши недруги сделали всё, чтобы подорвать наше образование. Когда-то мы тратили на него 6% ВВП, сейчас не дотягиваем и до 1,5%. Сокращаются сельские школы, теперь начали снижать уровень образования в вузах за счёт введения ЭГЕ. Более того, за счёт ухудшения работы вуза, что делается специально, ставится вопрос о его слиянии с другим вузом, чтобы общее число институтов и университетов сократить до уровня какой-либо африканской страны. В сталинское время такое поведение назвали бы «вредительством», а виновных приговорили бы к расстрелу.

    Отучить Россию думать. К открытому письму Учёного совета Филфака МГУ.

    03.12.2012. gimanx8. «…Когда я впервые (в 2007 году) услышал фразу министра образования Фурсенко, то подумал, что в министрах ему осталось ходить недолго. Напомню цитату: «Недостатком советской системы образования была попытка формировать человека-творца, а сейчас задача заключается в том, чтобы взрастить квалифицированного потребителя, способного квалифицированно пользоваться результатами творчества других». В министрах Андрей Александрович проходил аж до мая 2012-го. Судя по всему, за эти 5 лет бывший министр сделал всё от него возможное, чтобы претворить в жизнь свою концепцию. Однако когда глава Минобраза сменился, в обществе как-то не возникло ощущения, что новый министр Ливанов настроен как-то иначе.И вот сейчас по Сети распространяется со скоростью лесного пожара письмо-заявление Учёного совета филологического факультета МГУ под скучным названием «О реформе образования, её итогах и перспективах». (ссылка). Название письма – скучное. Содержание – ставит нас перед выбором. Либо 34 подписанта, сплошь доктора и кандидаты наук, разом сошли с ума и поверили в дурацкую теорию заговора. Либо вполне сознательные люди, разбирающиеся в теме, подписались под документом, основная идея которого заключается в том, что нынешнее разрушение гуманитарного образования — это не ошибка и не разгильдяйство, а хорошо продуманная диверсия, которую сознательно проводит Минобраз. И что цель этой диверсии состоит в том, чтобы построить на территории великого древнего государства некую банановую республику, населенную лучезарными идиотами – для политкорректности, «продвинутыми потребителями».

    О чем же пишут члены Ученого совета филфака? Очень дотошно, по-преподавательски, они проводят разбор нынешнего состояния гуманитарного образования в школе и в вузах, а в конце предлагают пути выхода из создавшегося положения. Весь текст вы можете прочесть по ссылке, я же обращу внимание на основные тезисы заявления филологов: 1. В нашем, некогда великолепном, гуманитарном образовании произошла катастрофа: русская классическая литература более не выполняет функцию культурного регулятора образовательного процесса. 2. Это произошло не потому, что власть в лице Минобрнауки обнаружила свою некомпетентность, а потому, что она сознательно и целенаправленно конструировала это «качественное обновление образовательной ситуации». Об этом красноречиво свидетельствует недавно утвержденная правительством РФ Программа развития образования до 2020 г., из которой следует, что правительство РФ полностью удовлетворено тем, что произошло в сфере образования. Балом по-прежнему будет править ЕГЭ, а знания школьников будет оцениваться по табличкам, напоминающим карточки «Спортлото». 3. Чиновники от образования стремятся окончательно уничтожить «советскую» составляющую «постсоветского» образования, то есть отучить школьника мыслить. В случае с русской классической литературой – резко ограничить обсуждение и, тем более, усвоение ее ценностей, чуждых современной политической и экономической элите, а также той части «среднего класса», которая ориентирована на обслуживание этой элиты. 4. Происходит это из понимания простой вещи: управление общественным сознанием осуществляется тем легче, чем ниже уровень образования.

    А дальше филологи перечисляют те методы, которыми достигается выполнение поставленной задачи:           
    - Стремление власти снять с себя возможно большую часть обязательств по финансированию образования, а в перспективе сделать его частично или полностью платным.
    - Создание подконтрольных и хорошо финансируемых вузов, которые должны были выдвинуть программу образовательных реформ; эту роль в основном сыграла ВШЭ.         
    - Информационная поддержка СМИ.      
    - Конструирование подконтрольной группы «инновационно мыслящих» педагогов, представителей общественности, деятелей культуры, которой был предоставлен режим наибольшего благоприятствования как в СМИ, так и в структурах, подконтрольных Министерству образования.
    - На этой основе – активная дискредитация сложившейся в СССР системы взаимоотношений по линии школа – университет как коррупционной и манипулирование реальными фактами коррупции. Результатом этой замечательной политики стало резкое сокращение часов на преподавание литературы в школе, а затем слияние двух предметов в один «русский язык и литература». На порядок упал уровень преподавания русской литературы. С отменой сочинения произошли иные, качественные изменения в характере преподавания: учащийся более не рассматривается как самостоятельно мыслящая личность, а только лишь как потребитель информации (горячий привет тов. Фурсенко!) Созданы условия для деградации учительского корпуса, обреченного на «подготовку к ЕГЭ» и на работу с сомнительными по качеству учебниками. Резко вырос уровень коррупции. Те же проблемы сегодня и в гуманитарных вузах, где средний студент не может внятно формулировать мысли и также превращен в «потребителя», а не соучастника учебного процесса.  

    С большой тревогой филологи указывают на еще одну проблему: Министерство образования развернуло кампанию по сворачиванию филологического (и, шире, гуманитарного) образования в вузах. А в последнее время оно перешло к политике прямой дискредитации гуманитарных вузов, объявив «неэффективными» РГГУ, Литературный институт, Московский педагогический государственный университет, МАРХИ, опираясь при этом на оценки «эффективности» вузов, которые разработаны в «гнезде эффективности» - Высшей Школе Экономики».

    Справка.

    «Идея создания Высшей школы экономики — экономической школы европейского образца — родилась на рубеже 1980−1990 годов, когда стало ясно, что существовавшая система экономического образования не соответствует требованиям новой политической и экономической ситуации в стране. Группа преподавателей экономического факультета МГУ — Евгений Ясин, Ярослав Кузьминов, Револьд Энтов, Олег Ананьин, Рустем Нуреев — задумали построить новую экономическую школу, которая с самого начала основывалась бы на принципах мировой экономической науки. Для этого было необходимо предоставить студентам инструментарий для анализа и прогнозирования реальных процессов, научить их работать со статистикой и экономическими моделями, дать им общий язык с мировым сообществом профессионалов-экономистов. Первой реальной попыткой создать Высшую школу экономики можно считать альтернативные кафедры экономической теории, организованные в МФТИ (1989−1990) и на физическом и историческом факультетах МГУ (1990−1991). Школу этих кафедр прошли многие из тех, кто потом составил основу коллектива ГУ-ВШЭ. Там же отрабатывалась методика преподавания экономической теории в стране с переходной экономикой. Начало нового дела облегчила поддержка Фонда Сороса, предоставившего в 1989 году годичный грант.

    В 1991 году Ясин и Кузьминов при активной помощи Леонида Абалкина и Егора Гайдара начали создавать концепцию нового вуза. Проект поддержки Школы, подготовленный группой в составе Кузьминова, Олега Ананьина, Леонида Гребнева, Игоря Липсица, Льва Любимова, Рустема Нуреева, Револьда Энтова, был предложен Комиссии Европейского союза, грант которой помог заложить основы университета, соответствующего принятым Российской Федерацией мировым стандартам экономического образования. Высшая школа экономики была создана постановлением Правительства России 27 ноября 1992 года, первоначально — как центр подготовки магистров» (Википедия).

    Хотелось бы обратить внимание на то, вуз является разросшейся альтернативной кафедрой, и эта альтернативность почему-то ни у кого не вызвала удивления и обвинения ее в пропаганде лженауки. Далее, можно подумать, что отечественные экономические школы не вписываются в концепцию мировой экономической науки, для этого, оказывается, нужна особая высшая школа. Затем речь идёт о поддержке школы Фондом Сореса, а потом и грантом Европейского Союза. Иными словами, с точки зрения современного законодательства Школа являлась и является агентом иностранного влияния. Это и понятно, если ее помог организовать младореформатор Егор Гайдар. 

     «Свое письмо филологи завершают официальным заявлением о том, что они не приемлют политику разгрома российского гуманитарного образования, которую проводит Министерство образования. Они не доверят тем чиновникам, которые эту политику разрабатывают и реализуют. Филологи настаивают на публикации всех данных, которые позволят обществу оценить эффективность деятельности самого министерства за последние двадцать лет и уровень нанесенного им ущерба, в т.ч.:       

    - о количестве закрытых школ по регионам и об общей динамике в этой области;
    - о размерах государственного и иного (включая зарубежные фонды) финансирования программ министерства образования;         
    - о результатах ЕГЭ по всем регионам России и по всем образовательным дисциплинам с момента его внедрения и о необходимости профессионального анализа этих результатов.
    - о необходимости развертывания широкой профессиональной дискуссии о путях выхода из создавшегося положения. Что можно сказать об этом документе? Только одно: внушает. Для начала я пообщался с человеком, знающим ситуацию изнутри – с политологом и деканом Высшей школы телевидения МГУ Виталием Третьяковым, который признал, что в гуманитарном образовании всё обстоит именно так
    ».

    Третьяков о современном образовании.

     «Знания русского языка и русской литературы, да и других гуманитарных дисциплин, - сказал Виталий Товиевич, - у современных студентов резко снизились. Можно сказать, что нынешний школьный отличник — это уровень троечника в советские времена. Количество ошибок в письменных текстах достигает 20-30. В советское время с такими показателями люди даже не решались подавать документы в вуз, а сейчас — это почти норма. Идет дикая тенденция сокращения числа часов на преподавание гуманитарных предметов, непонятные слияния русского языка и литературы в один предмет, отмена сочинения как жанра — все это приводит к тому, что мы сейчас видим. Многие студенты уже не отличают ненормативную лексику от нормативной. И это — в МГУ, а что же тогда творится в других вузах? Если подобная ситуация будет сохраняться, то у нас скоро останется только один тип гуманитарных факультетов, которые будут готовить переводчиков. Хотя и нынешние переводчики уже изъясняются на полурусском языке, потому что не в силах подобрать русские аналоги к иностранным словам…»

    Комментарий gimanx8.

     «То есть движение в сторону «продвинутых потребителей» идет семимильными шагами. Действительно, нафига рыночной экономике какие-то филологи-буквоеды? Как говорится, меньше Лотманов, больше переводчиков-синхронистов. Зачем портить глаза толстыми книжками, где «многабукав», когда в магазинах есть отличные яркие комиксы, а в Сети - доступные разуму демотиваторы?

    Я думаю, что подобные тренды к упрощению царят не только в среде филологов, но и в других, более точных науках. Ведь согласно доктрине тов. Фурсенко, (который, кстати, отметился еще одним мемом о ненужности высшей математики в школе, поскольку она «убивает креативность»), на кой черт нам нужны творцы, если все необходимое придумают без нас на Западе – хватило бы мозгов научиться пользоваться уже придуманным!

    Мне очень понятны мечты сановных «упрощателей». Действительно, куда проще иметь дело с народом, который верит в любую фигню, вкинутую через достаточное число СМИ, и поддержит любую инициативу, которая не влияет прямо на его личный уровень потребления. Правда, искомый «продвинутый потребитель» уже никогда не поедет строить Днепрогэс или покорять целину, не говоря уже о полетах в космос, и ему проще пробежаться за «Клинским» либо в Икею на распродажу. Но «упрощатели» и не собираются ничего покорять или осваивать. Их вполне бы устроило будущее, где преобладает веселый, блеющий от самодовольства охлос, который волнует только содержимое его холодильника.

    К счастью, в массе своей мы всё ещё остаемся другими – шебутными, недоверчивыми и изобретательными. И то будущее, которое нам рисуют «упрощатели» - абсолютно не наша тема.

    Поэтому считаю прозвучавший от филологов сигнал тревоги очень своевременным. Раз против нашего образования, фабрики по производству нашего будущего, объявлена диверсионная война – значит, призыв учёных есть призыв к контрнаступлению. Сложность, как и во многих других случаях, состоит в том, что противник использует отечественную же государственную машину. Но опыт нейтрализации "упрощателей народа" из числа "новых элитариев" у нашей страны имеется. И он довольно богат».

    Обсуждение.

     Проблема поднята очень важная и не то, что назревшая, а перезревшая. Попытка Егора Гайдара пересадить американскую экономическую модель на русскую почву потерпела полный крах. Теперь с неменьшим упорством Евгений Ясин и его команда пытается распространить задворки американского образования на всю Россию. Но сразу возникает вопрос: если ВШЭ без западных вливаний не смогла встать на ноги, то она по всем экономическим показателям оказалась несостоятельной. Так зачем же этот печальный опыт проедания западных средств необходимо распространить на всю Россию? Не для того ли, чтобы окончательно развалить некогда лучшее в мире образование?

    Мы сталкиваемся с вредительством в чистом виде. Полагаю, что если опыт расследования деятельности Министерства обороны при Сердюкове распространить и на Министерство образования РФ, вскроются не только гигантские хищения в вузах со стороны должностных лиц и чиновников Минвуза, но и осуществление ими западных планов (типа Чикагского проекта) разрушения России. Пришла пора разобраться, кому мешает Великий русский язык и не менее Великая русская литература, и кому хочется ликвидировать все гуманитерные направления в уже существующих университетах.

    Я бы проголосовал за возврат к смертной казни по статье «вредительство» и за возвращение данной статьи в УК РФ. Только так можно бороться с чиновничьим беспределом Минвуза, который уже превысил все разумные размеры. Русский народ терпелив, но когда и преподавателей, и студентов чиновники доведут до последней черты, может случиться русский бунт, безжалостный и беспощадный. Русские бунты уже бывали в истории. Похоже, что нынешний Минвуз, да и прежний, при Фурсенко, делает всё для приближения этого страшного финала.

    Заключение.

     Почему прокуратура и Конституционный суд пока не приняли участия в следствии по делу развала чиновниками отечественного высшего образования?  

Оставьте свой комментарий


Закрыть

Задать вопрос В.А. Чудинову