Лейбниц о происхождении Рюрика и варягов из Вагрии

Чудинов Валерий Алексеевич


 Своими исследованиями эпиграфических источников по Вагрии я показал существование Яровой Руси и Вагрии как русского государства на территории современной Германии [5]. Тем самым, я задел норманистов, попав в стан антинорманистов. И меня заинтересовало, кто же был противником норманистов в течение последних 2-3 веков. Оказалось, что их список довольно велик, а доказательства – весьма убедительны. И открывает список Г.В. Лейбниц.

Оглавление:
  • Лейбниц о русских на Балтике.
  • О генеалогии по Меркулову.
  • Именослов.
  • Вывод Меркулова.
  • Статья Википедии «Антинорманизм».
  • Иловайский о призвании варягов.
  • Мнение В.В. Фомина.
  • Пользователь Бен о варягах.
  • Еще одна статья Фомина.
  • Обсуждение.
  • Заключение.
  • Литература
  • Комментарии
  • Лейбниц о русских на Балтике.

     Википедия пишет: «Готфрид Вильгельм Лейбниц первым обратился к вопросу о возникновении российской правящей династии, который связывался в первую очередь с проблемой образования Древнерусского государства. Лейбниц начал свою работу с вопросов происхождения генеалогий.

    В первую очередь Лейбница интересовали корни русской царской фамилии, и он понимал, что эти корни уходят в глубокую древность. 26 июля 1697 года Лейбниц писал графу Палмиери:

    «... Я желал бы узнать различные подробности как насчёт родословного происхождения царя, о чём у меня есть таблица, так и насчёт этнографического различия подвластных ему народов. Родословное древо, о котором я говорю, показывает, как Михаил Фёдорович, первый великий царь ныне царствующей ветви, происходит по прямой мужской линии от того же самого родоначальника, от которого происходила прекратившаяся теперь ветвь царей».

    Вопрос о корнях русской правящей династии в представлении того времени был напрямую связан с вопросом об этническом происхождении Рюрика. Готфрид Вильгельм Лейбниц собрал и систематизировал для этого большое количество материалов по древнерусской истории, оставив интересную переписку. В своём письме от 15 апреля 1710 года к Ла-Крозу Лейбниц писал, что рассматривает область варягов как область Вагрия в окрестностях Любека [1]. Позднее эта область была подчинена норманнами и датчанами. По предположению Лейбница, само слово «варяг» представляет собой искажённое производное от названия Вагрия [2].

    Несмотря на то, что Лейбниц выводил Рюрика из области Вагрия, он называл его «благородным датским сеньором» [3] на том основании, что имя Рюрик «часто употребляется у датчан и других северных германцев» [2]. Это доказательство с современной точки зрения не кажется столь безупречным, потому что, если судить по именам, то большинство нынешнего населения России — это греки и евреи, что не соответствует действительности, но в XVIII веке к древности относились иначе.

    Лейбниц, возможно, подозревал и о существовании каких-то древних родословных, которые представляли Рюрика в ином свете. Одно время он вёл переписку с бароном фон Урбихом, когда тот с 1707 по 1712 год был русским послом в Вене; через Урбиха Лейбниц наводил справки в баварских архивах для исследования истории брауншвейгского дома, однако все его попытки только вызвали подозрения в Вене, так как в то время Бавария управлялась австрийским наместником.

    Интерес к вопросу о происхождении варягов вполне вписывался в общую направленность научных интересов Лейбница. Лейбниц, изучая произведения греческих и латинских авторов, сформулировал задачу отыскать «origines populorum» (начало народов); он понимал этногенез как процесс формирования языка, поэтому для него генеалогическая схема развития языка вполне соответствовала схеме этнического развития. О вендах, которые населяли Северную Германию, Лейбниц писал в письме генералу Брюсу от 23 ноября 1712 года».

    О генеалогии по Меркулову.

     «К генеалогиям нередко обращались в аспекте изучения русско-германских династических связей. Когда в 1716 году мекленбургский герцог Карл Леопольд женился на дочери царя Ивана Алексеевича Екатерине, обе родословные стали выводить из вендо-ободритских генеалогий. Проректор гимназии Ф. Томас в буквальном смысле находил в местных генеалогиях «русские» корни. Он использовал манускрипт 1687 года, автором которого был уже умерший нотариус мекленбургского придворного суда И. Ф. фон Хемнитц. По этому документу Рюрик был сыном ободритского князя Годлиба, убитого в 808 году данами. Позиция Томаса получила развитие в последующих исследованиях по истории Мекленбурга.

    Против подобной интерпретации генеалогического материала высказывался мекленбургский историк и краевед Г. Ф. Штибер. В своих «Исторических изысканиях» он решительно выступил против выведения родословной русского правящего дома из генеалогий «26 королей вендов и ободритов, начиная с Ариберта I». Штибер сравнил сведения разных авторов и пришел к выводу, что они совершенно не совпадают, например, С. Герберштейн выводил Рюрика из Вагрии, а П. Петрей – из Швеции или Пруссии. На этом основании Штибер делал вывод, что нельзя использовать генеалогии древних ободритских королей. Штибер выступал, главным образом, против использования генеалогических источников для доказательства версии происхождения Рюрика.

    В целом дискуссия носила достаточно однотипный характер, что было закономерно при тогдашней методологии исторического исследования. Научная генеалогия только зарождалась в Германии, первая кафедра генеалогии была основана в Йенском университете в 1721 году. Конечно, было известно немало случаев, когда родовое древо создавалось в угоду политическим и династическим интересам. Вместе с тем, научное применение генеалогий в первой половине XVIII века было полностью оправданным.

    Изначально интерес к родословным был сугубо практическим и определялся скорее политическими мотивами, нежели историческим поиском. Однако благодаря изучению личных генеалогий «всплыли» ценнейшие этнические генеалогии донемецкого населения Северной Германии. Они сохранились вплоть до XVIII века в таких условиях, когда национальный состав населения изменился почти полностью. Эти родословные росписи, в которых можно выделить так называемую легенду о происхождении рода и далее отдельные звенья и ветви, содержат основную массу сведений, часто уникальных. Впоследствии немецкие генеалогии не изучались серьёзно ни в Германии, ни у нас, тем более в связи с варяго-русским вопросом. Уже к середине XVIII века основные академические баталии по норманнской проблеме переместились в Россию. Местные мекленбургские генеалогии были потихоньку забыты» [4].

    Именослов.

     «В связи с нашей темой особого внимания и исследовательского интереса заслуживают личные имена, упомянутые в генеалогиях. В историографии варяго-русского вопроса проблема имен всегда была одной из основных. Начиная с Г.З. Байера, норманисты стремились отождествить «русские» имена с германскими и на этой базе строить свои доказательства. Вне сомнения, многие имена из средневековых (и, как следствие, более поздних) родословных таблиц подверглись искажению в немецкой лексике, что логично. Тем не менее, можно проследить интересные аналогии.

    В ранних родословиях вендо-ободритских королей преобладают собственно «русские» имена, этимология которых уходит в глубокую древность [4].

    Перед нами очень интересный вывод В.И. Меркулова. Итак, не желая ссориться с общепринятой историографией, он ставит слово «русские» в кавычки. Но смысл от этого не меняется, в точности совпадая со смыслом моей монографии «Вагрия» [5].

     «Славянские имена появляются в генеалогических таблицах только с IX века, когда русы начинают сливаться со славянами и усваивают их язык. Однако следы иной племенной генеалогии были еще весьма заметны» [4].

    И это замечание Меркулова совпадает с моей общей концепцией развития русского языка: русское представляет основной ствол, а славянское – только поздние побеги на нём.

     «Родоначальник династии Радегаст носил то же имя, что и главное божество в храме Ретра. Хронист Титмар также именует его Сварожичем. Адам Бременский, писавший свою историю Гамбургской церкви около полустолетия позже летописи Титмара, говорит о Ретрском святилище, как о центре языческого богослужения. Главное место там занимал золотой идол Радегаста, особо почитаемый ободритами. Сообщения этих авторов повторяет в XII веке Гельмольд» [4].

    Имя Радегаста можно считать гибридным: русское имя бога Рода соединилось с германским словом Geist – дух.

    «Немецкий автор М. Шедий в середине XVIII века прямо отождествлял Радегаста с одноимённым «королем герулов», считая, что он был обожествлен после смерти. Речь идет о Радегасте I, который вел свою родословную от короля вандалов Алимера, женатого на Иде с острова Рюген. Их потомки правили в Ругиланде» [4].

    По «Ругиландом» можно понимать остров Рюген, который русския называли Руяном.

    «Пока неясно с именем Ариберт. Ономастический ряд Ариперт, Годеперт, Рагинперт и так далее прослеживается по генеалогиям королей лангобардов. Э. Болль в «Истории Мекленбурга» отдельную главу посвятил личным именам и фамилиям и истолковывал имя Ариберт как Римберт.

    Важно, что многие имена собственные «живы» по сей день. Например, Витслав (ср. с польским и чешским Вацлав) или Дражко. Многие из них проанализировал профессор А. Г. Кузьмин. Известна его интерпретация имен Рюрик, Синеус (Сивар), Трувор и т.д. Добавим только, что имя Сивар (Sievert, Sywardt), возможно, следует понимать в связи с культом варяжской богини Сивы, в немецком языке ему соответствует имя Зигфрид. Город Старград некогда назывался Сиван, также по имени богини Сивы. Имя Труво(а)р в свою очередь связано с балтийским культом Триглава (Trzy). Интересно, что часть имен прямым образом отражает религиозные верования, что свидетельствует о своеобразном общественном укладе» [4]. Иными словами, прозвище Синеус могло пониматься как Сивов, а Трувор – как Триглавов. Тогда как Рюрик – Соколов, или, по имени божества, воплощенного в Соколе, Яров.

    Отдельным пунктом стоят «русские» женские имена, среди которых наиболее популярны Сивилла (Сива?) и Вендула (Вендела, Вендель). Большинство из них сохраняется вплоть до позднего средневековья. «Русские» принцессы были замужем по всей Европе, что свидетельствует о широких династических связях. Женой киевского князя Изяслава Мстиславича (1146 – 1154, с перерывами), например, была дочь «русского короля» (Regis Ruthenorum).

    Самый богатый в Европе именослов был у кельтов, к нему обращались многие народы. Отсюда, вероятно, племена вендо-вандальской группы заимствовали мужское имя Биллунг и многие женские имена» [4].

    Таким образом, данный исследователь продемонстрировал нам древние русские мужские и женские имена.

     

    Вывод Меркулова.

     «Мы приходим к выводу, что изучение немецких генеалогий позволяет существенно расширить рамки варяго-русского вопроса и рассматривать его как часть важнейшей проблемы вендской этнокультурной общности на южном побережье Балтийского моря. К сожалению, многие источники по этой теме в силу различных причин остаются недоступными.

    Исследовательская работа осложнялась множеством объективных и субъективных трудностей. С одной стороны мы столкнулись с проблемой недоступности материалов по немецкой историографии XVIII века, с другой - с откровенным и циничным вредительством. Например, генеалогии королей вандалов, вендов и ругов (то есть самые необходимые нам источники) из редкой книги Иоганна Хюбнера, хранящейся в фонде Государственной Публичной Исторической Библиотеки, были кем-то преднамеренно испорчены, а многие страницы просто вырваны. Ксерокопии утраченных родословных таблиц по нашей просьбе были любезно предоставлены профессором Мюнхенского Университета д-ром Гельмутом Шрёкке.

    Дискуссия в немецкой историографии по варяго-русской проблеме началась за полвека до известных споров вокруг «диссертации» Миллера в России и носила полностью научный характер. Германские антинорманисты начала/середины XVIII века попытались ввести в научный оборот ценнейшие генеалогические источники, которые и сейчас не хотят замечать наши оппоненты. При этом немецкая историография варяжской проблемы первой половины XVIII века остается у нас практически неизученной. Однако вряд ли стоит сомневаться в том, что позитивное решение варяго-русского вопроса во многом зависит от исследований и новых открытий в области генеалогии» [4].

    Заметим, что и в этом отрывке Меркулов ставит слово «диссертация» в кавычки. Это вовсе не означает отсутствия самой диссертации, но показывает научный стиль В.И. Меркулова.

    Статья Википедии «Антинорманизм».

     «М. В. Ломоносов отождествлял русь (россы) с пруссами, последних причисляя к славянам. В этом Михаил Васильевич полагался в первую очередь на свое личное мнение о сходстве «их (пруссов) языка со славенским», а также ссылался на Претория [6] и Гельмольда, почитавшим «прусский и литовс кий язык за отрасль славенского» [7].

    Используя «Окружное послание патриарха Фотия» [8], опровергал норманскую теорию. В указанном сочинении упоминаются «вагры». Ломоносов приравнивает их к варягам. В религиозных верованиях роксоланов присутствует поклонение Перуну. Отсюда, отождествление их со славянским населением. Кроме того, «варягами» назывались многие народы, живущие по побережью Балтики. Вывод: были варяги-русы и варяги-скандинавы. В русском языке отсутствуют элементы скандинавских языков. Следовательно, нет оснований говорить о том, что варяги, упоминаемые в «Повести временных лет», — скандинавы. Этногенез русских вообще, по его мнению, происходил на основе смешения славян и т. н. «чуди» (в терминологии Ломоносова — это финно-угры). Местом начала этнической истории русских, по его мнению, является междуречье Вислы и Одера.

    Основной труд по истории — «Древняя Российская история». М. В. Ломоносов сравнивает российскую историю с историей Римской Империи. Сравнительный анализ античных верований и верований восточных славян. Множество сходных элементов. По его мнению, корни формирования языческого пантеона одни и те же.

    Виднейшим антинорманистом XIX века был Д. И. Иловайский. Летописный рассказ о призвании варягов считался им полностью легендарным, и на основании этого отвергалась всё связанное с Рюриком. Д. И. Иловайский являлся сторонником южного происхождения руси. Отстаивал изначальное славянство болгар, большую роль славян в Великом Переселении Народов и важную роль славян в союзе гуннов».

    Мнение М.В. Ломоносова – весьма значительное подспорье. Однако дальше приводятся и иные источники. Продолжу цитирование статьи «Антинорманизм».

    «Традиция, видящая в варягах славянских насельников Южной Балтики, отразилась и в отечественных источниках первой половины XVIII в. По свидетельству М. П. Погодина, у него на руках имелись списки описания русских монет, поднесенных Петру I, где в пояснении к указанию хрониста Гельмольда (XII в.) о проживании славян в Вагрии добавлено — «меж Мекленбурской и Голштинской земли… И из выше означенной Вагрии, из Старого града князь Рюрик прибыл в Новград…». Старый град — это Старгард, в 1157 г. переименованный (скалькированный) в немецкий Ольденбург (Oldenburg) в Голштинии, в древних землях вагров, что на западном берегу Балтийского моря. Информацию о Вагрии совсем необязательно связывать только с Гельмольдом. Своими корнями она уходит в русскую историю. Так, в древнейшем списке «Хождения на Флорентийский собор» (2-я четверть XVI в.) уточняется, что когда митрополит Исидор и его свита плыли в мае 1438 г. из Риги в Любек  морем, то «кони митрополичи гнали берегом от Риги к Любку на Рускую землю».

     

    Иоакимовская летопись, относимая списком к 1740-х гг., представляет варяга Рюрика славянином, сыном средней дочери Гостомысла Умилы и правнуком Буривоя. Ещё И. И. Срезневский заметил, что имя Гостомысл встречается у балтийских славян. А. Г. Кузьмин совершенно оправдано заострял внимание на том факте, что «сами имена Гостомысла и Буривоя (его отца) известны только у западных славян».

    Эти сюжеты отразил и Сигизмунд Герберштейн, посол Священной Римской империи, посещавший Россию в 1517 и 1526 годах. Интересовался Вагрией и Г. В. Лейбниц, отметивший в одном из писем 1710 г. страну, откуда появились варяги. Это « Вагрия, область, в которой находится город Любек, и которая прежде вся была населена славянами, ваграми, оботритами и проч.». Отмечая, что «Вагрия всегда была страною с обширною торговлею, даже еще до основания Любека», ученый заключил: «Поэтому название этой страны у сла­вян легко могло сделаться названием всего моря, и русские, не умевшие, вероятно, хорошо произнести звук гр, сделали из Вагрии варяг». Ныне тщательно эти сюжеты изучает и С. Н. Азбелев.

    Немецкие источники не стеснялись славянских корней местных немецких княжеств: «ободритского» в Мекленбурге и «сербского» в Бранденбурге. В 1708 г. вышел в свет первый том знаменитых «Генеалогических таблиц» И. Хюбнера, неоднократно затем переиздаваемых (в 1725 г. был опубликован четвёртым из­данием в Лейпциге). Династию русских князей он начинает с Рюрика, потомка вендо-ободритских королей, пришедшего около 840 г. с братьями Синаусом и Трувором в Северо-Западную Русь. В 1753 г. С. Бухгольц, проведя тщательную проверку имеющегося у него материала, привел ге­неалогию вендо-ободритских королей и князей, чьей ветвью являются сыновья Годлиба Рюрик, Сивар и Трувар, ставшие, по словам ученого, «основателями русского дома».

    Хюбнер и Бухгольц, выстраивая родословную русских князей, не связывают их происхождение со Скандинавией, хотя тогдашняя Европа была в курсе её якобы шведского начала, о чём особенно много говорили во второй половине XVII — 30-х гг. XVIII в. шведские историки. В начале XVIII в. в Германии звучали дискуссии по поводу народности Рюрика. Так, в 1717 г. между учеными из северонемецкого г. Гюстрова Ф.Томасом и Г. Ф. Штибером вспыхнула полемика, в ходе которой Томас отверг мнение о скандинавском происхождении Рюрика и вывел его из славянской Вагрии.

    Славянство руси констатируют применительно к очень раннему вре­мени и западноевропейские памятники. В «Житии Кирилла», написанном в 869—885 гг. в Паннонии (Подунавье), рассказывается, как Кирилл в Корсуне в 860—861 гг. приобрел «Евангелие» и «Псалтырь», написанные «русскими письменами», которые помог ему понять русин. Речь здесь идет о глаголице, одной из славянских азбук. Славянство руси зафик­сировал Раффельштетгенский устав (904—906). В этом таможенном доку­менте, написанном в сугубо деловом стиле, в числе купцов, торгующих в Восточной Баварии, названы «славяне же, отправляющиеся для тор­говли отругов или богемов…». А. В. Назаренко выводит основную денежную единицу устава «скот» (skoti) из славянского языка, что указывает на весьма давнее знакомство немцев со славяно-русскими купцами, начало которому было положено в IX, а может быть, в VIII веке. В отношении того, о каких русах идет речь в уставе, нет сомнений: по мнению ря­да зарубежных и отечественных ученых, имеются в виду подунайские ру­ги, пришедшие сюда из Прибалтики. Русин, с которым в Корсуне встретился Кирилл, явно тяготеет к тем «русским» областям, которые связаны с Причерноморьем. Очень трудно сказать что-либо конкретное по поводу русов арабских известий. Как заметил А. Г. Кузьмин, «„руссами“ восточные авторы в разных местах и в различные периоды называли не одно и то же население».

    На просторах Европы второй половины первого и начала второго тысячелетия многочисленные источники локализуют, помимо Киевской Руси, Русь Прикарпатскую, Приазовскую (Тмутаракань), При­каспийскую, Подунайскую (Ругиланд-Русия), в целом, более десятка раз­личных Русий. Но особенно много их предстает на южном и восточном берегах Балтийского моря: Любек с окрестностями, о. Рюген (Русия, Ру­гая, Рутения, Руйяна), район устья Немана, побережье Рижского залива (устье Западной Двины) и западная часть Эстонии (Роталия-Руссия) с островами Эзель и Даго. И именно с балтийскими Русиями, в пределах которых проживали славяне и ассимилированные ими народы, связан сам факт призвания варяжской Руси, чего упорно старается не признавать норманизм». Насчёт того, что Святой Кирилл нашел в Корсуне Евангелие, писанное глаголицей, можно усомниться. Скорее всего, оно было писано рунами Рода.

    Иловайский о призвании варягов.

    Статью о Дмитрии Ивановиче Иловайском можно найти в Википедии. Приведу из нее один абзац: «Известие русской летописи (то есть рассказ о призвании варягов) Д. И. Иловайский считал полностью легендарным. По его мнению, совершенно невозможно представить, чтобы славяне добровольно отдали себя в подданство другому народу. Если же произошло завоевание, то это должно было сопровождаться перемещением больших масс людей и множеством событий, которые должны были оставить след во множестве источников (в частности, иностранных), но этого не произошло. Кроме того малонаселенная и неразвитая тогда Скандинавия не могла бы предоставить необходимого количества сил для такого предприятия. Во всех последующих событиях Русь выступает как достаточно организованное и имеющее опыт государство, что невозможно, если представить, что завоевание произошло недавно».

    Весьма интересное мнение. А вот еще одно: «Финское название Шведов Руотсы и название шведской Упландии Рослагеном. – Надобно прежде объяснить самое слово Руотси. Это слово нисколько не указывает на тождество Шведов с нашею Русью. Филологически никем не доказано, чтобы слова Руотси и Рось были тождество, а не созвучие. Что касается до предполагаемой связи шведской провинции Рослагена или Родслагена и общества Rodhsin (гребцов) с нашею Русью, от нее добросовестно отказа.лись уже сами представители норманистов (после монографии г. Гедеонова)».

    Мнение В.В. Фомина.

     Под названием «Норманнофилам кирдык» оно было опубликовано на сайте http://history.rarogfilm.ru/news/ruotsi и гласит: «Триумф шведских руотси отменяется. Если вдруг завтра доблестные чекисты изобличат среди «болотников» некого предателя Родины, завербованного предположим разведкой одной из Скандинавских стран, то смогут ли воспользоваться адвокаты обвиняемого вот такой линией защиты??         

    <<<Россияне не могут быть предателями Родины по определению, если они «сотрудничают» с разведкой Швеции, они просто искренне помогает своей малой Руотской Родине – откуда и вышла Русская Земля вместе с викингом Рюриком – основателем Российской Государственности>>>. Но, к счастью, на сегодняшний день в России отсутствует «достойное пособие» для адвокатов, которое было бы снабжено не только убедительной аргументацией призвания князя Рюрика именно из Швеции, но и было бы ещё «утверждено» соответствующим должностным лицом (например, в виде приветствия или слова к читателю). И адвоката, заточенного на такую «Шведскую малую Родину Российской Государственности», не порадует и сентябрьской номер журнала «Родина», хотя основные «агитаторы» за викинга Рюрика по сложившейся традиции в нём представлены, но воспринимаются эти «уставшие лекторы» как-то вяло и ненадёжно…

    А интервью на страницах журнала с деканом исторического факультета МГУ им. Ломоносова академиком С.П. Карповым, вероятно, стоит рассматривать как альтернативу норманистам, но где, к сожалению, вновь узнаваем набор штампов от советского псевдоантинорманизма, который диктовал, что варяги это шведы, но их было так мало, что они не могли создать государство на Руси. И лишь единожды академик скромно заметил, что «некоторые историки писали о славянском происхождении Рюрика».       Уважаемый Сергей Павлович как же так?! Ведь о славянском происхождении Рюрика говорят также многие источники – русские, западноевропейские, а вот о шведском – нет ни одного! Очень жаль, что перед самым интервью Сергей Павлович не поинтересовался у академика В.Л. Янина, который ещё в 2007 году особо выделил следующее: «наши пращуры» призвали Рюрика из пределов Южной Балтики, «откуда многие из них и сами были родом. Можно сказать, они обратились за помощью к дальним родственникам» (Итоги. 2007. № 38.стр. 24; Русский Newsweek. 2007. № 52 – 2008 № 2 стр. 58). И очень жаль, что декан исторического факультета МГУ им. Ломоносова Сергей Павлович Карпов не процитировал вице-президента РАН академика Н. П. Лавёрова, который «От имени Президиума Российской академии наук» в приветствии участникам и гостям семинара «От Ломоносова к Нансену…» (23 января 2011 г. Тромсе, Норвегия) обратил внимание на следующее: <<<…Профессор В.В. Фомин в монографии «Ломоносов. Гений русской истории» впервые обстоятельно, с привлечением самого широкого круга источников — исторических, археологических, лингвистических, антропологических, показал, что почти все идеи, высказанные Ломоносовым в XVIII веке в отношении русской и мировой истории, соответствуют уровню современной науки и, что Ломоносов прав, выводя варяжскую Русь с берегов Южной Балтии>>>.          

    В сентябрьском номере журнала «Родина» главный «агитатор» шведских гребцов В.Я. Петрухин пополнил коллекцию норманисткого абсурда новым шедевром. Видать стены бывшей Высшей Партийной Школы ЦК КПСС настроили профессора РГГУ на волну безмятежных брежневских мечтателей, не отягощённых праведными делами: <<<Путь этих купцов описал в IX веке Ибн Хордадбех: ар-рус ассоциировались у него со славянами, ведь славяне служили переводчиками этих купцов на международных рынках.>>>. Лектор Петрухин! А где же были сами купцы ар-рус (шведы), если знатный перс Ибн Хордадбех общался только с их переводчиками-славянами?? И тезис великого Петрухина, ассоциируется не с величием Российской Науки, а почему-то (где всё простительно) с радужными картинками беззаботного, счастливого детства – вперемежку с васильковой панамкой; сачком для ловли бабочек; желтыми гольфами с рюшечками; с бесконечной манной кашей и умилительным «хочу пи-пи»!

    В статье (про Старую Руссу) новгородского археолога Е.В. Тороповой, привлёк внимание тезис, что «современное состояние источниковой базы требует признания приоритетного значения за данными археологии», и в контексте которого весьма неожиданным здесь представляется знакомство со сценарием одной любительской пьесы про сегодняшних археологов, где очень любопытен диалог двух археологов, один из них к тому же ещё по сценарию является в своём областном центре активным сторонником «московских болотников» ЗА ЧЕСТНЫЕ ВЫБОРЫ (археолог № 1)! Отсюда и рабочее название пьесы уместно следующее «За честные выборы участников конференции». Между прочим, сама конференция в областном центре, планировалась (по сюжету пьесы, разумеется) к проведению не в какой-то там частной лавочке, а в достойном ГОСУДАРСТВЕННОМ ВУЗЕ, к тому же на ВЫДЕЛЕННЫЕ БЮДЖЕТНЫЕ СРЕДСТВА. И по сценарию (археолог № 1 ЗА ЧЕСТНЫЕ ВЫБОРЫ) обсуждает возможности отсева тех, кто выступает как инакомыслящие: <<<Сейчас он подал заявку на юбилейную конференцию в наш областной центр. Надеюсь, оргкомитет осознает масштаб этого «учёного». Как и ещё одного заявителя – «видного шведского профессора-слависта» Лидии Павловны Грот>>>

    (Археолог № 2) <<<А кто в оргкомитете? Скиньте список, может мои хорошие знакомые есть?>>> (археолог № 1 ЗА ЧЕСТНЫЕ ВЫБОРЫ) <<<В оргкомитете есть наши люди. Мой начальник, например. Он в курсе проблемы и уже предпринимает действия. Про итоговое решение пока точно не знаю, но, думаю, всё будет правильно. Л. Грот в прошлом году уже забанили, несмотря на многочисленные письма с упрёками в идеологической цензуре>>>. (археолог № 2) <<<Эх, взяли бы меня в «цензоры», – показал бы я им «кузькину мать»!!!>>>. ЗАНАВЕС ЗАКРЫВАЕТСЯ…      

    И если это просто злободневный сценарий любительской пьесы из жизни сегодняшних археологов ЗА ЧЕСТНЫЕ ВЫБОРЫ, то на установленном недавно Княжем Камне на Рюриковом Городище, которое опекает директор ИИМК РАН известный археолог-норманист Е.Н. Носов, увековечена масштабная надпись про события 864 года, а сама дата на камне выгравирована как «Радзивиловская летопись 862 год»??

    <<<И прия Рюрик власть всю один, и пришед к Ильмерю, и сруби городок над Волховом, и прозваша и Новгород, и седе ту, княжа, и раздая мужем своим волости и городы рубити>>>. Ведь цитата из Радзивиловской летописи, которая выгравирована на «Княжьем камне» относится не к году призвания варягов в 862 году, а к событиям, когда уже через два года после смерти братьев Трувера и Синеуса, варяг Рюрик пришёл к истоку Волхова: <<<По двою же лъту умре Синеусъ и брать его Труворъ, и приа всю власть Рюрикъ одинъ, и пришед ко Илмерю, и сруби город(о)къ над Волховом, и прозьва Новъгород, и съде ту кн(я)жа, раздаа волости мужемь своим, и городы рубити (А — руби):>>>.

    Для историков (и не только) смерть летописных братьев Рюрика произошла через два года после Призвания варягов, то есть в 864 году. Показателен в этом случае классический перевод данного отрывка из Повести Временных Лет, сделанный академиком Д.С. Лихачёвым: <<<Через два же года умерли Синеус и брат его Трувор. И принял всю власть один Рюрик>>>.

    И заявленное в сентябрьском номере журнала «Родина» норманистом Носовым Рюриково Городище как исток (скандинавской) Руси, следует отождествлять теперь с 864 годом и сам Юбилей 1150 призвания шведа Рюрика вероятно надо повторить ещё раз в 2014 году?! – Вопросы и ещё раз вопросы, а дождёмся ли мы когда-нибудь убедительных ответов?? Аккуратно сторонится ответов и зарубежный член Шведской академии им. Густава Адольфа, главный научный сотрудник Института Всеобщей Истории РАН Е.М. Мельникова. Не пора ли ей написать уже статью «Ренессанс научно-исследовательской немощи или просто обычной трусости»?? Могла ли главный научный сотрудник академического института предусмотреть заранее, когда вызывала к «барьеру» профессора В.В. Фомина (журнал «Родина» № 3 и 5 2009), что от «научного нокаута по варяжскому вопросу» её придётся «отлёживаться молчанием» целых ТРИ ГОДА, но вопросы, поставленные её оппонентом, до сих пор остались ею без ответа: <<Добавим, что в первой половине XVIII века немецкие учёные И. Хюбнер, Г.В. Лейбниц, Ф. Томас, Г.Г. Клювер, М.И. Бэр, С. Бухгольц были, говоря современным языком антинорманистами, и доказывали южнобалтийское происхождение варягов. Ещё ранее, в 1544 и 1549 годах, два других «антинорманиста» С. Мюнстер и С. Герберштейн, сообщали, как хорошо всем известный факт, о выходе варягов и их предводителя Рюрика из Южнобалтийской Вагрии. …>> [В.В. Фомин; журнал «Родина» № 10 2009; стр. 101].

    И в сентябрьском номере журнала «Родина» за 2012 год вопросы поставленные профессором Фоминым ещё в 2009 году перед Е.А. Мельниковой в том числе по сообщению С. Мюнстера (см. также «Изгнание норманнов из русской истории» вып.2; стр. 460-496) остаются по-прежнему без ответов. Когда, наконец, главный научный сотрудник академического института, зарубежный член Шведской академии им. Густава Адольфа Е.А.Мельникова соберётся с духом и поведает заинтересованным читателям на страницах журнала «Родина», что она думает о шведском короле Густаве Вазе, который призванного на Русь Рюрика не считал скандинавом, а выводил его из народа «вагров» или «варягов»?? <<<В 1544 г. вышла знаменитая «Cosmographia» С. Мюнстера, где подчеркнуто, что Рюрек (Rureck), в 861 г. приглашенный на княжение на Русь, был из народа «вагров» или «варягов» («Wagrii oder Waregi»), главным городом которых являлся Любек. Подобная подача информации говорит о ее самом широком хождении в европейском мире. Это, во-первых. Во-вторых, одним из вдохновителей труда Мюнстера, пояснял в 1995 г. финский историк А. Латвакангас, был шведский король Густав Ваза, обратившийся к автору с просьбой воспеть славу древних готских королей, и тем самым придать величие ранней истории Швеции. Мюнстер, выполняя заказ, тщательно проследил историю шведских правителей и посвятил свою работу Густаву Вазе, но при этом не связал варягов русских летописей со шведами, да и сам король не выразил ему пожелания сделать это>>>[В.В.Фомин; «Изгнание норманнов из русской истории» вып.2; стр. 377-378].

    Если бы Мельникова добросовестно изучала варяжский вопрос, то перед выходом на «ринг» в 2009 году просто обязана была бы ознакомиться с учебным пособием профессора В.В. Фомина за 2008 год «Начальная История Руси», в котором впервые фиксируется сообщение Себастьяна Мюнстера. И тогда бы не пришлось ей даже стремиться, «хотя это, конечно, сугубо её личное дело, создавать конкуренцию гоголевской унтер-офицерской вдове». <<<Версия ПВЛ о южнобалтийском происхождении варягов (варяжской руси) и их славяноязычии имеет, что свидетельствует в пользу ее исторической основы, параллели в западноевропейской историографической традиции, уходящей в древность и отраженной во многих памятниках. И среди них прежде всего надлежит назвать «Космографию» С. Мюнстера и «Записки о Московии» С. Герберштейна, вышедшие соответственно в 1544 и 1549 гг., и которые в XVI-XVII вв. не только неоднократно переиздавались в крупнейших европейских центрах (Вена, Венеция, Базель, Антверпен, Прага, Франкфурт-на-Майне и др.), т.е. массово расходились по всей Европе, но и во многих своих положениях повторялись авторами, бравшимися за написание истории России. И Мюнстер, и Герберштейн в один голос сказали, что родиной варягов является южнобалтийская Вагрия. Так, первый произнес как давно известную всем истину, что Рюрик, приглашенный на княжение на Русь, был из народа «вагров» или «варягов», главным городом которых являлся Любек: «…einer mit Namen Rureck au? den Folkern Wagrii oder Waregi genannt (deren Haupstatt war Lubeck)» (над своим огромным трудом автор работал восемнадцать лет, самым тщательным образом подбирая и систематизируя материал). Второй говорил, что родиной варягов могла быть «область вандалов со знаменитым городом Вагрия» (германские источники называют балтийских и полабских славян «венедами» и «вандалами»), граничившая с Любеком и Голштинским герцогством. И эти «вандалы, ? завершает Герберштейн свою мысль, ? не только отличались могуществом, но и имели общие с русскими язык, обычаи и веру, то, по моему мнению, русским естественно было призвать себе государями вагров, иначе говоря, варягов, а не уступать власть чужеземцам, отличавшимся от них и верой, и обычаями, и языком».

    Мюнстер и Герберштейн, выводя варяжских князей из числа южнобалтийских славян, отразили мнение, имевшее широкое хождение в западноевропейском мире. Уникальность их известий подчеркивают два обстоятельства. Во-первых, одним из вдохновителей сочинения Мюнстера был, поясняет финский историк А. Латвакангас, шведский король Густав I Ваза, призывавший его воспеть величие и славу древних готских королей. Мюнстер, выполняя этот заказ, тщательно проследил историю шведских правителей и посвятил свою работу Густаву Вазе, но при этом, что важно отметить, не связал варягов русских летописей со шведами, да и сам король не выразил каких-либо претензий на связь истории своего народа с историей Руси в столь раннюю эпоху.

    И это тогда, когда он буквально вымаливал у Ивана Грозного как милость, чтобы тот признал его равным с собою и сносился бы с ним напрямую, а не через новгородских посадников. Такая ситуация объясняется тем, что русской дипломатической практике того времени существовала довольно четкая система сравнительной оценки значимости зарубежных государств и их глав. И только с некоторыми из них Иван IV писался «братством»: с турецким султаном, с императором Священной Римской империи, с польско-литовским королем и с некоторыми другими. К менее значительным правителям о «братстве» не писалось. Были и такие правители, непосредственные сношения с которыми считались просто унизительными: с ними связь поддерживалась от имени государственных наместников. К таковым, в частности, принадлежали шведские короли, которых в Москве воспринимали лишь как регентов, т.к. они были избраны на королевство, и власть их была весьма ограничена (Густав I Ваза стал королем в 1523 г., наследственный характер основанной им династии был провозглашен в 1544 г.). В связи с чем в глазах Москвы Швеция не была королевством в полном смысле этого слова, из чего вытекало и неполноправие шведских королей.

    Поэтому, актуальность решения вопроса о равенстве шведских монархов русскому царю для шведской стороны была чрезмерной (свое отношение к ним Иван IV подчеркивал перед польскими и датскими королями, что негативно сказывалось на международной репутации Швеции, итак не пользующейся большим расположением со стороны Польши и Дании). Вот почему, встречая нелицеприятные отказы царя, Густав I Ваза начинает войну 1555-1557 гг. (после двухлетней безуспешной осады русского города Орешек король вынужден был согласиться на невыгодный для него мир, опять же заключенный с новгородскими наместниками). Его сын и преемник Эрик XIV, стремясь сделать царя более сговорчивым, обещал ему выдать жену своего сводного брата Юхана, герцога Финляндского, младшую сестру польского короля Екатерину Ягеллонку, что и было обговорено в первой статье договора Швеции и России 16 февраля 1567 года. Сменивший Эрика XIV его брат Юхан III (муж Екатерины) продолжает борьбу со своим восточным соседом за право быть равным с ним, следовательно, за право Швеции претендовать на равные отношения с Россией. В начале 1570-х гг. между шведским королем и Грозным развернулась целая полемика вокруг данного вопроса, в ходе которой шведы, чтобы обосновать свои требования-просьбы, пошли на элементарный подлог и составили ложную родословную, роднящую династию Ваз с древними королями Швеции. Но при этом они глубже середины XII в. не опустились, не проявив, таким образом, никакого интереса к варягам, ибо те не имели никакого отношения ни к шведам, ни к их истории>>>[В.В. Фомин; «Начальная История Руси» М. 2008; 189 – 191].           

    <<<В 1710 г. великий Г.В. Лейбниц, занимаясь, в силу возложенных на него с 1685 г. обязанностей придворного историографа, древностями герцогства Брауншвейг-Люнебургского и Ганноверского, включавшего в себя земли, на которые когда-то распространялась власть ободритов, в том числе земли вагров, и параллельно с тем (с начала 1690-х гг.) изучая историю России, сказал, что родиной варягов могла быть только «Вагрия, область, в которой находится город Любек, и которая прежде вся была населена славянами, ваграми, оботритами и проч.». Поясняя, что «Вагрия всегда была страною с обширною торговлею, даже еще до основания Любека», он заключил: «Поэтому название этой страны у славян легко могло сделаться названием всего моря, и русские, не умевшие, вероятно, хорошо произнести звук гр, сделали из Вагрии варяг».

    При этом Лейбниц предположил, под влиянием французской историографии XVII в., утверждающей о выходе варягов из Дании, т.е. Вагрии, что «Рюрик, по моему мнению, был датского происхождения, но пришел из Вагрии или из окрестных областей» (важно подчеркнуть, что, зная исландские саги и историю скандинавских народов, Лейбниц, как и в свое время Мюнстер и Герберштейн, отождествил варягов не со шведами, а со славянами и в качестве их местожительства также назвал южнобалтийское побережье). Разговоры об этнической принадлежности Рюрика в 1717 г. вылились в настоящую дискуссию между учеными северонемецкого г. Гюстрова (кстати сказать, расположенного в бывших владениях славян-варнов, входивших в состав ободритского союза племен) Ф. Томасом и Г.Ф. Штибером, в ходе которой Томас, оспорив мнение о скандинавском происхождении Рюрика, вывел его из славянской Вагрии (сегодня археолог В.Я. Петрухин почему-то связывает факт отождествления вагров и варягов с именем Томаса, и видит в том «заказной характер». Но о ваграх как варягах говорили задолго до него немцы Мюнстер и Герберштейн).

    В «Зерцале историческом государей Российских», написанном проживавшим в России с 1722 г. датчанином А. Селлием, хорошо знавшим предания Южной Балтики, Рюрик с братьями также выводится из Вагрии («три княжие, Рурик, Трувор и Синав все братья родные из Вагрии в Русскую вышли землю званны»). Селлий, надо сказать, являлся сотрудником Г.З. Байера, с именем которого принято связывать само начало норманизма. Именно по его совету он и занялся русской историей. Но во взгляде на этнос варягов Селлий был абсолютно независим от своего наставника. Этот факт, несомненно, объясняется тем, что в своем выводе датчанин вполне мог опираться на предания, бытовавшие в Дании, в том числе и среди дальних потомков вагров (в пользу такого вывода говорит и форма написания имени Синеуса как Синав). В 1728 г. профессор Г.Г. Клювер в истории Мекленбургского герцогства (вскоре переизданной) отметил ободритское происхождение русского князя Рюрика. В 1730 г. швед Ф.И. Страленберг, говоря, что западноевропейский хронист XII в. Гельмольд называет Ольденбург в Вагрии близ Любека, который по-славянски именуется Старгород, заключает: «И понеже оныи был столицею древних славян, того ради в воспоминание прежняго своего места по взятии России, сию резиденцию Новым градом именовали», и что с Рюриком пришли славяне и варяги. В 1741 г. М.И. Бэр в вышедшей на латинском языке «Мекленбургской истории» (через 18 лет был опубликован ее немецкий перевод) вслед за Ф. Томасом утверждал, что у «короля рутенов и ободритов» Витислава (Витслава, ум. в 795 г.) был сын Годелайв (Godeleibus), сыновьями которого были Рюрик (Rurik), Синао (Sinao) и Трувор (Truwor), и что первый из них со временем «основал Новгород и стал великим князем русов». При этом он отверг мнение шведа П. Петрея о выходе летописных варягов из Швеции. В 1753 г. С. Бухгольц, проведя тщательную проверку имеющегося у него материала, привел в своем «Опыте по истории герцогства Мекленбург» генеалогию вендо-ободритских королей и князей, чьей ветвью являются сыновья Годлиба Рюрик, Сивар и Трувар, ставшие, как при этом было подчеркнуто, «основателями русского дома». То, что Мюнстер и Герберштейн зафиксировали живую традицию, которая долго держалась в землях Южной Балтики среди давно онемеченных потомков славян, подтвердил через 300 лет француз К. Мармье (его «Северные письма» были изданы в 1840 г. в Париже, а через год в Брюсселе). Посетив Мекленбург, расположенный на землях славян-ободритов и граничащий на западе с Вагрией, он записал легенду, что у короля ободритов-реригов Годлава были три сына ? Рюрик Миролюбивый (paisible), Сивар Победоносный (victorieux) и Трувор Верный (fidele), которые, идя на восток, освободили народ Руссии «от долгой тирании», свергнув «власть угнетателей». Собравшись затем «вернуться к своему старому отцу», они должны были уступить просьбе благодарного народа занять место их прежних королей и сели княжить соответственно в Новгороде, Пскове и на Белоозере. По смерти братьев Рюрик присоединил их владения к своему и стал основателем династии, царствующей до 1598 года>>>» [9].

    Таким образом, среди антинорманистов оказался и российский историк и историограф, исследователь начальных этапов истории Древней Руси, доктор исторических наук, заведующий кафедрой Отечественной истории, профессор исторического факультета ЛГПУ Вячеслав Васильевич Фомин.

    Пользователь Бен о варягах.

    3 ноября 2012 года на сайте http://hotelgrohmann.com/forum/index.php?fid=3&id=1211590746 можно прочитать такое предположение пользователя Бена: «Варяжское море – древнерусское заглавие Балтийского моря. «ВАГРИЯ – историческое заглавие области, расположенной меж Балтийским морем и реками Травкой и Свентиной и полуостровом Фемарн. Вагрия была населена славянским племенем вагров, а с Х века подверглась опустошительным набегам германских феодалов и была захвачена ими в 1139 году». Почему-либо Вагрию никто из исследователей не связывает с варягами. «ВАРЯГИ – 1) дружины норманнов, совершавшие в IX-X веках грабительские походы в Западную Европу в поисках славы и добычи; 2) наемники-скандинавы (шведы, норвежцы, датчане), служившие в IX-XI веках русским князьям либо греческим императорам в роли воинов в дружинах и выполнявшие время от времени разные их поручения в качестве «слов» (послов) и «гостей» (купцов). От российских и греков это слово перебежало в арабский язык (варанг) и латынь. Происхождение слова «варяг» до этого времени совсем не установлено. Традиционно его связывают со скандинавским словом «var», употреблявшемся во множественном числе со значением «клятвы». Такое значение подступает к отношениям дружинника к вождю либо к князю и к взаимным обязанностям, соединяющим членов военно-торговых дружинных объединений. В древнерусском словоупотреблении термин «варяг» имел несколько значений. В ряде диалектов российского языка термин «варяг» встречался в обозначении маленького торговца-разносчика (отсюда глагол «варяжить», другими словами, заниматься маленькой торговлей в разнос). Это значение термина «варяг» восходит к чрезвычайно отдаленному времени, когда на Руси вели торговлю с «варяжскими» (скандинавскими) купцами. Отсюда вышло заглавие важного торгового пути Руси из варяг в греки». Современные скандинавы – это вправду, датчане, норвежцы, шведы. Но до германского завоевания это были славянские земли. Потому термин «варяг» мог обозначать просто славян Вагрии, тем паче что термин «вагр» мне на картах не встретился. Но для доказательства либо опровержения этого нужно разглядеть карту Вагрии, что я и делаю, рис. 1 (МЕР, с. 64, рис. 3). Обратим внимание, что все наименования городов здесь – славянские: Росток, Рёрик (Сокол), Руссов, Раков, Мекленбург (Микулин Бор), Варин, Сатов (Садов), Радегаст (Родов Дух), Байдов (этимология неясна), Рубов (Рубцов), Лисов, Шверин (Зверин), Кобров (Ковров), Вицин (Высин), Розенов (Розанов), Гюстров (Костров), Грабов, Белов, Краков. Лишь два городка носят не славянские имена: Висмар (хотя и здесь можно представить заглавие Взморье) и Верле (а здесь можно представить заглавие Верный). Заметим также, что Польша либо Полония представляет собой глубочайший тыл Вагрии. Возникает воспоминание, что слово ВАРЯГИЯ есть искаженный вариант слова WAGERIA. Вышло такое же искажение звуков при переходе от германских языков к славянскому, как в случае перехода славянского слова ПОМОРЬЕ в германское слово POMMERN, которое снова было взято в российский язык с новеньким искажением, как ПОМЕРАНИЯ. Слово ВАРЯГИЯ в германском варианте звучало сначала, как WAGERIA, а потом и WAGRIA. И это осознание полностью объяснимо с позиций германского языка, ибо WAGEN по-немецки значит «осмеливаться, отваживаться, рисковать»; следовательно, WAGER – «смельчак, человек риска», кем и были пираты-варяги, а WAGERIA – «страна отчаянных людей». Другими словами, карта Вагрии – это и есть карта Варягии. Заметим, что и по предположению Г. В. Лейбница, само слово «варяг» – это искаженное производное от наименования Вагрия».

    Вполне понятно, что Бен не читал мою книгу «Вагрия» [5]. Однако он приходит к сходным с моими выводами.

    Еще одна статья Фомина.

    Она называется «Южнобалтийское происхождение варяжской Руси» и опубликована по адресу http://www.portal-slovo.ru/history/35686.php. В ней, в частности, говорится: «В выборе норманской версии больше срабатывает сила инерционности, сила многовековой привычки, нежели глубокое знание и сравнение доказательной базы норманистов и их оппонентов, в конечном итоге превращающей просто гипотезу в научную истину. Это видно уже по отношению к показаниям главного источника по истории первого государства у восточных славян — Повести временных лет (ПВЛ). Сводчики нашей древнейшей летописи, трудившиеся над нею со второй половины X до начала XII в., не касались проблемы этноса и родины варяжской руси, самым деятельным образом участвующей с середины IX столетия в жизни восточных славян. Для них этой проблемы просто не существовало, т.к. они, на что справедливо указывал И.Е. Забелин, хорошо знали, о ком вели речь, поэтому не считали надобным входить в подробности, в свое время всем известные, и в первую очередь, конечно, тем, кому был адресован их труд. Вместе с тем в ее недатированной части очень четко обрисована граница расселения варягов: они сидят, как это пояснял летописец конца Х в., по Варяжскому морю "ко въстоку до предела Симова, по томуже морю седять к западу до земле Агнянски…". Норманист М.П. Погодин в свое время установил, что летописец начинал "Симов предел" с Волжской Болгарии, а не с южных берегов Каспийского моря, как это обычно утверждалось в нашей историографии под влиянием византийских хроник). Земля же "Агнянска" — это не Англия, как ошибочно считают до сих пор, а южная часть Ютландского полуострова, на что было указано антинорманистами Н.В. Савельевым-Ростиславичем, И.Е. Забелиным, и к чему склонялся норманист В.Томсен). В юго-восточной части полуострова обитали до своего переселения в Британию англо-саксы (отсюда "земля Агнянска" летописи, сохранившаяся в названии нынешней провинция Angeln земли Шлезвиг-Голштейн ФРГ), с которыми на Балтике долго ассоциировались датчане: еще в середине XI в. названия "англы" и "даны" смешивались, считались чуть ли не тождественными. С англо-саксами на востоке соседили "варины", "вары", "вагры", населявшие Вагрию и изначально принадлежавшие к вандальской группе, но к IX в. уже ославянившиеся. Именно они, как это доказано историком А.Г. Кузьминым, и были собственно варягами. Именем варягов будут затем называть на Руси всю совокупность славянских и славяноязычных народов, проживавших на южном побережье Балтики от польского Поморья до Вагрии включительно, а еще позднее - многих из западноевропейцев. Никаких сомнений не оставляет летопись в отношении языка варягов. Рассказывая об основании ими в Северо-Западной Руси городов, носящих, на чем справедливо акцентируется внимание в историографии, исключительно славянские названия - Новгород, Белоозеро, Изборск, она тем самым ясно говорит, что языком общения руси был именно славянский, а не какой-то иной язык (причем Белоозеро, на что обращает внимание А.Г. Кузьмин, вообще располагалось не на славянской территории). В пользу такого заключения окончательно склоняет факт полного отсутствия среди наименований русских городов скандинавских названий. И это притом, что варяги активно занимались градостроительством. Так, они в 862 г., придя в Северо-Западную Русь, "срубиша" Новгород, Белоозеро и Изборск, а затем Рюрик "раздая волости и городы рубити…". Ставят варяги города и в Южной Руси. Под 882 г. летопись сообщает, что Олег, захватив Киев, "нача городы ставити…", а под 988 г., что Владимир "нача ставити городы по Десне, и по Востри, и по Трубежеви, и по Суле, и по Стугне…". Комментатор Сказания о славянской грамоте, помещенного в ПВЛ под 6406 г., по верному замечанию А.Г. Кузьмина "настойчиво подчеркивает славянское происхождение руси", говоря, что "словеньскый язык и рускый одно есть…". В Новгородской первой летописи (НПЛ) младшего извода под 854 г. читается фраза, что "новгородстии людие до днешняго дни от рода варяжьска, т.е. "от рода варяжьска" происходит, как отмечает А.Н. Сахаров, "не верхушка, не дружина, а именно "людье" ? все новгородское население родственно варягам-руси". Слова, что "новгородстии людие до днешняго дни от рода варяжьска", даны новгородским летописцем, как он сам же подчеркивает, применительно к своему времени ("до днешняго дни"). Новгородцы, таким образом, относя себя к потомкам варягов Рюрика, считали их славяноязычными.

    Традиция ПВЛ, видящая в варягах именно славянских насельников Южной Балтики, красной нитью проходит через века, отразившись в "августианской" легенде "Сказания о князьях владимирских" (вторая половина ХV в.), "Хронографе" С. Кубасова (1626). Именно о южнобалтийских и именно о славянских истоках руси говорят памятники, возникшие в середине и в третьей четверти XVII в. в Малороссии: Бело-Церковский универсал Б. Хмельницкого (1648) и Синопсис, вышедший в 1674 г. в Киеве. Южнобалтийской традицией проникнуты источники первой половины XVIII в., например, Иоакимовская летопись. Но эти показания обычно объявляются принадлежностью поздней историографической традиции, якобы легендарной по своей сути, поэтому о них принято весьма снисходительно отзываться в разговоре об этносе варягов. При этом не замечая, во-первых, что они являются продолжением той традиции, чьи истоки лежат в нашей древнейшей летописи - в ПВЛ. Во-вторых, что они находят себе полное подтверждение в западноевропейском материале.

    И первое место среди них занимает мнение посла Священной Римской империи С. Герберштейна, посещавшего Россию в 1517 и 1526 годах. Длительное время интересуясь этносом варягов, он в конечном итоге заключил, что их родиной могла быть только южнобалтийская Вагрия, заселенная славянами, которые "были могущественны, употребляли, наконец, русский язык и имели русские обычаи и религию. На основании всего этого мне представляется, что русские вызвали своих князей скорее из вагрийцев, или варягов, чем вручили власть иностранцам, разнящимся с ними верою, обычаями и языком". В 1516 г. Герберштейн, побывав с дипломатической миссией в Дании, посетил Вагрию, с 1460 г. включенную в состав датского королевства. Общаясь с потомками вагров, посол почерпнул сведения о прошлом Вагрии, которые затем соотнес с известиями русских источников, что и позволило ему поставить знак равенства между варягами и южнобалтийскими ваграми, а не варягами и скандинавами. Г.В. Лейбниц, занимаясь германской историей, в том числе и историей южнобалтийских славян, в 1710 г. пришел к выводу, что родина варягов — "это Вагрия, область, в которой находится город Любек, и которая прежде вся была населена славянами, ваграми, оботритами и проч.". Под влиянием западноевропейских историков XVII в., выводивших Рюрика из Дании по причине того, что она вобрала в себя Вагрию, видел в нем датчанина, но пришедшего, как он подчеркивал, все же "из Вагрии или из окрестных областей". Важно отметить, что, зная исландские саги и скандинавскую историю, ученый, как и Герберштейн, отождествил варягов не со шведами, а с южнобалтийскими славянами. Весьма многозначителен и тот факт, что Вагрию Герберштейн и Лейбниц рассматривают в неразрывной связи с Любеком. И это не только потому, что они хотели тем самым пояснить своим современникам местонахождение древней Вагрии. Ряд средневековых источников помещает Любек именно "в Руссии". Так, утверждают, например, западноевропейские документы XI и конца XIV века. В древнейшем списке "Хождения на Флорентийский собор" (вторая четверть XVI в.) поясняется, что когда митрополит Исидор и его свита плыли в мае 1438 г. из Риги в Любек морем, то "кони митрополичи гнали берегом от Риги к Любку на Рускую землю". Любек расположен на р. Траве, разделявшей в прошлом владения вагров и ободритов, и эту территорию русские в середине XV и в первой половине XVI в. именовали "Руской землей".

    В "Зерцале историческом государей Российских", написанном на латинском языке проживавшим с 1722 г. в России датчанином А. Селлием, Рюрик выводится из Вагрии. Селлий, являясь сотрудником Г.З. Байера, с которым принято связывать само начало норманизма, именно по его совету приступил к изучению русской истории. Но во взгляде на этнос варягов он, в отличие от своего наставника, занимал противоположную позицию. Это объясняется тем, что в своем выводе Селлий вполне мог опираться, как и когда-то Герберштейн, на предания, бытовавшие в Дании, в том числе и среди дальних потомков вагров. То, что такого рода предания долгое время бытовали на Южной Балтике, подтверждает француз К. Мармье. В 30-х гг. XIX в. в Мекленбурге, расположенном на землях славян-бодричей, он записал легенду, что у короля ободритов (бодричей)-реригов Годлава были три сына - Рюрик Миролюбивый, Сивар Победоносный и Трувор Верный, которые, идя на восток, освободили от тирании народ Русии и сели княжить соответственно в Новгороде, Пскове и на Белоозере. По смерти братьев Рюрик присоединил их владения к своему и стал основателем династии. В науке, надо отметить, подчеркивается независимость "мекленбургских генеалогий от генеалогии Рюриковичей на Руси".

    Предания, с которыми соприкоснулись в XVI-XIX вв. многие западноевропейцы, ? отголоски реальных событий, что подтверждают средневековые европейские родословные. Еще в XVII в. немецкие историки и специалисты в области генеалогии Ф. Хемнитц и Б. Латом установили, что Рюрик жил около 840 г. и был сыном ободритского князя Годлиба, убитого датчанами в 808 году. В 1708 г. вышел в свет первый том "Генеалогических таблиц" И. Хюбнера. Династию русских князей он начинает с Рюрика, потомка вендо-ободритских королей, пришедшего около 840 г. с братьями Синаусом и Трувором в Северо-Западную Русь. В 1753 г. С. Бухгольц, проведя тщательную проверку имеющегося у него материала, привел генеалогию вендо-ободритских королей и князей, чьей ветвью являются сыновья Годлиба Рюрик, Сивар и Трувар, ставших, по словам ученого, "основателями русского дома". Важно в данном случае подчеркнуть, что немцы Хюбнер и Бухгольц, излагая родословную русских князей, не связывают их происхождение со Скандинавией, хотя тогдашняя Европа была в курсе ее якобы шведского начала, о чем особенно много говорили в XVII в. шведские историки. В начале XVIII в. в Германии звучали дискуссии по поводу народности Рюрика. Так, в 1717 г. между Ф. Томасом и Г.Ф. Штибером вспыхнула полемика, в ходе которой Томас отверг мнение о скандинавском происхождении Рюрика и вывел его из славянской Вагрии.

    Круг известий в пользу южнобалтийской и славянской природы варягов не замыкается восточно- и западноевропейскими памятниками. Об этом же свидетельствуют и арабские авторы. Ад-Димашки (1256—1327), ведя речь о "море Варенгском" (Варяжском), поясняет, что варяги "есть непонятно говорящий народ и не понимающий ни слова, если им говорят другие… Они суть славяне славян…". Ко времени ад-Димашки варяги давно сошли с исторической сцены, давно были завоеваны немцами южнобалтийские славяне, на Руси термин "варяги" давно уже стал синонимом выражениям "немцы", "римляне", "латины". Поэтому, слова ад-Димашки являются повтором, как это предполагал еще С.А. Гедеонов, очень древнего известия, не дошедшего до нас в оригинальном виде.

    Одновременное существование нескольких и совершенно независимых друг от друга версий южнобалтийской традиции ? восточноевропейской, западноевропейской и арабской (а первые две совпадают даже в деталях) — факт огромной важности, прямо указывающий на ее историческую основу. В пользу чего говорит и массовый археологический, антропологический и нумизматический материал, свидетельствующий о самом широком присутствии в Северо-Западной Руси выходцев с Южной Балтики. Особенно впечатляют как масштабы распространения керамики южнобалтийского облика, охватывающей собой обширнейшую территорию Восточной Европы (она доходила до Верхней Волги и Гнездова на Днепре, т.е. бытовала в тех областях, замечает А.Г. Кузьмин, где киевский летописец помещал варягов; в Киеве ее не обнаружено), так и удельный вес ее представительства среди других керамических типов и прежде всего в словено-кривичских древностях. Так, на посаде Пскова она составляет более 81%, в Изборске более 60%, в Городке на Ловати около 30%, в Городке под Лугой ее выявлено 50% из всей достоверно славянской. Для времени Х-ХI вв. в Пскове, Изборске, Новгороде, Старой Ладоге, Великих Луках отложения, насыщенные южнобалтийскими формами, представлены, подводит черту С.В. Белецкий, "мощным слоем". Производилась эта посуда, заключает Г.П. Смирнова на основании анализа новгородских древностей, тут же, на месте, о чем свидетельствует как объем ее присутствия, так и характер сырья, шедшего на ее изготовление. Причем в ранних археологических слоях Новгорода заметный компонент составляет керамика, имеющая аналогии на южном побережье Балтики, в Мекленбурге. В.В. Седов, говоря об одном из типов керамики новгородских сопок, отметил, что ему нет аналогий ни в дославянских памятниках Новгородской земли, ни среди ранних славянских древностей Верхнего и Среднего Поднепровья. Зато сосуды биоконических и ребристых форм, указывает он, составляют характерную особенность славянской культуры междуречья нижней Вислы и Эльбы.

    Керамическим свидетельствам, как известно, в археологии придается особое значение. Своей массовостью они служат, говорил А.В. Арциховский, "надежнейшим этническим признаком". По словам Д.А. Авдусина, они имеют "первостепенное значение для этнических выводов". Значительное место в выделяемом типе керамики, надо заметить, занимает лепная керамика, являющаяся, по мнению специалистов, одним из наиболее ярких этнических индикаторов. Поэтому закономерен тот вывод, к которому в 1960-х гг. пришел В.Д. Белецкий, объяснив широкому присутствию южнобалтийского керамического материала в раскопах Пскова переселением сюда славянского населения "из северных областей Германии…". Затем В.М. Горюнова, характеризуя западнославянские формы раннекруговой керамики Новгорода и Городка на Ловати, также пришла к заключению, что "керамика этих форм не имеет корней на Северо-Западе и, скорее всего, принесена сюда выходцами с южного побережья Балтики". В 1988 г. археолог Е.Н. Носов, говоря о появлении в VIII в. в центральном Приильменье новой группы славян с развитым земледельческим укладом хозяйства, которая значительно стимулирует социально-экономическое развитие региона, предположил, что переселенцы могли придти с территории современного Польского Поморья.

    К аналогичным выводам ученых подводят и данные антропологии, на основании которых В.П. Алексеев в 1969 г. установил факт наличия среди населения Северо-Западной Руси выходцев с Балтийского Поморья. Т.И. Алексеева в 1974 г. также констатировала, что краниологические серии с территории Северо-Запада "тяготеют к балтийскому ареалу форм в славянском населении…". Чуть позже археолог В.В. Седов конкретизировал это положение: "Ближайшие аналогии раннесредневековым черепам новгородцев обнаруживаются среди краниологических серий, происходящих из славянских могильников Нижней Вислы и Одера. Таковы, в частности, славянские черепа из могильников Мекленбурга, принадлежащих ободритам". К тому же типу, по его мнению, относятся и черепа из курганов Ярославского и Костромского Поволжья, активно осваиваемого новгородцами. Вместе с тем ученый, давая оценку популярной в науке гипотезе о заселении Приильменья славянами из Поднепровья, отмечает, что "каких-либо исторических и археологических данных, свидетельствующих о такой миграции, в нашем распоряжении нет". Более того, уточняет он, по краниологическим материалам связь славян новгородских и славян поднепровских "невероятна". Важные антропологические исследования, проведенные в 1977 г. Ю.Д. Беневоленской и Г.М. Давыдовой среди населения Псковского обозерья, отличающегося стабильностью (малое число уезжающих из деревень) и достаточно большой обособленностью, показали, что оно относится к западнобалтийскому типу, который "наиболее распространен у населения южного побережья Балтийского моря и островов Шлезвиг-Гольштейн до Советской Прибалтики...". Сегодня антрополог Н.Н. Гончарова на широком материале доказала генетическую связь новгородских словен с балтийскими славянами, а ее учитель Т.И. Алексеева видит в первых исключительно "переселенцев с южного побережья Балтийского моря, впоследствии смешавшихся уже на новой территории их обитания с финно-угорским населением Приильменья". В пользу этой же мысли все больше склоняется в последнее время В.В. Седов. Весьма красноречивым дополнениям к приведенным аргументам, показывающим давние и устойчивые связи Северо-Западной Руси с Южной Балтикой, являются данные нумизматики, науки, по верному замечанию С.А. Гедеонова, действующей "с математической определенностью…". Она беспристрастно констатирует, что самые древние клады восточных монет находятся на южнобалтийском Поморье (VIII в.), заселенном славянскими и славяноязычными народами. Позже такие клады появляются на Готланде (начало IX в.) и лишь только в середине этого столетия в самой Швеции. В 1968 г. В.М. Потин установил, что "огромное скопление кладов" восточных монет "в районе Приладожья и их состав указывают на теснейшие связи этой части Руси с южным берегом Балтийского моря". В литературе, включая зарубежную, признается "безусловное родство" древнерусских и южнобалтийских кладов и вместе с тем их довольно резкое отличие от скандинавских, в том числе и от готландских. По мнению В.М. Потина, это свидетельство того, что контрагентами восточных славян в балтийской торговле могли быть только жители Южной Балтики. Он же заостряет внимание на том факте, что крупнейшие клады западноевропейских монет Х-ХI вв. найдены лишь на южном побережье Балтийского моря и на территории Руси. "Именно через портовые западнославянские города, — подытоживает исследователь, — шел основной поток германских денариев на Русь". Торговые связи Новгородской земли с Южной Балтикой фиксируются не только весьма ранним временем, но и характеризуются своей масштабностью. В науке отмечается, что до первой трети IХ в. включительно "основная и при том сравнительно более ранняя группа западноевропейских кладов обнаружена не на скандинавских землях, а на землях балтийских славян". Недавно А.Н. Кирпичников на основе самых последних данных уточнил это положение, отметив, что "до середины IX в. не устанавливается" сколько-нибудь значительного проникновения арабского серебра "на о. Готланд и в материковую Швецию (больше их обнаруживается в областях западных славян)". Начало дирхемной торговли специалисты сейчас относят к 50—60 гг. VIII века. А это означает, что долгое время, почти сто лет эта торговля по существу не затрагивала скандинавов. И своим возникновением она обязана деятельности балтийских и восточноевропейских славян, тем самым, представляя собою чисто славянское явление. Об этом говорит и тот факт, что шведский и другие скандинавские языки заимствовали из древнерусского весьма значимые слова, например, "lodhia" ? лодья (грузовое судно), "torg" ? торг, рынок, торговая площадь, "besman" ("bisman") ? безмен, "tolk" ? объяснение, перевод, переводчик, толковин, pitschaft - печать и другие. Исходя из того, что слово "torg" стало достоянием всего скандинавского мира, то, как справедливо заключал норманист С. Сыромятников, "мы должны признать, что люди, приходившие торговать в скандинавские страны и приносившие с собою арабские монеты, были славянами". Лишь со временем в ее орбиту была втянута какая-то часть скандинавов, преимущественно жители островов Борнхольма и Готланда. В.М. Потин, ссылаясь на нумизматические свидетельства, отмечает, что путь из Южной Балтики на Русь пролегал именно через эти острова, "минуя, — констатирует ученый, — Скандинавский полуостров…". Клады на этих островах, добавляет он, "носят следы западнославянского влияния…". Остается добавить, что Южная Балтика того времени, в отличие от других территорий Балтийского региона и прежде всего Скандинавии, характеризовалась весьма высоким уровнем развития экономической жизни. Археолог А.В. Фомин наличие в ее пределах самых ранних кладов восточных монет по берегам Балтийского моря как раз объясняет именно этим фактором. Причем торговля являлась одним из самых приоритетных занятий южнобалтийских славян, на что указывает, отмечается в литературе, топография кладов. В целом, как подытоживал В.В. Похлебкин, в VIII-XII вв. балтийской торговлей владели и задавали в ней тон именно южнобалтийские славяне.

    С выводами археологов и антропологов о теснейшей связи Южной Балтики и Северо-Западной Руси и о переселении на территорию последней какой-то части южнобалтийского населения полностью состыковываются заключения лингвистов. Н.М. Петровский, проанализировав новгородские памятники, указал на наличие в них бесспорно западнославянских особенностей. Д.К. Зеленин, в свою очередь, обратил внимание на балтославянские элементы в говорах и этнографии новгородцев. Исходя из этих фактов, оба исследователя пришли к выводу, что близость в языке и чертах народного быта новгородцев и балтийских славян можно объяснить лишь фактом переселения последних на озеро Ильмень. И это переселение, по мнению Д.К. Зеленина, произошло так рано, что до летописца ХI в. "дошли лишь глухие предания об этом". Он также напомнил тот весьма важный факт, что эстонско-финское название Rootsi-Ruotsi распространялось не только на шведов, но и на Ливонию. Отсюда, подытоживал ученый, "так как Лифляндия много ближе и более знакома эстам, нежели заморская Швеция, то есть все основания полагать, что более древним значением народного эстонского имени Roots была именно Ливония, а Швеция - уже более поздним значением. Эстонское имя Roots-Ruotsi можно связывать с именем древнего прибалтийского народа Руги. Этим именем называлось славянское население острова Рюгена или Руяны". С.П. Обнорский отметил западнославянское воздействие на язык Русской Правды, объясняя это тем, что в Новгороде были живы традиции былых связей со своими сородичами. В середине 1980-х гг. А.А. Зализняк, основываясь на данных берестяных грамот, запечатлевших разговорный язык новгородцев XI—XV вв., заключил, что древненовгородский диалект отличен от юго-западнорусских диалектов, но близок к западнославянскому, особенно севернолехитскому. Академик В.Л. Янин недавно сказал, что аналог новгородскому диалекту, имевшему около тридцати признаков отличия от киевского, найден в Польше. Западные славяне, говорит ученый, шли на Восток "из-за натиска немцев".

    Генетическая близость населения Северо-Западной Руси и Балтийского Поморья находит себе дополнительное подтверждение в характере металлических, деревянных и костяных изделий, в характере домостроительства (такой вывод был сделан В.В. Седовым при изучении археологических материалов Изборска, где домостроительство представлено в основном наземными срубными постройками с печью в углу, расположением построек по периметру площадки городища вдоль вала, наличие свободного центра) и в конструктивных особенностях (решетчатая деревянная конструкция) оборонительного вала, распространенных в конце I тысячелетия н.э. только в указанных регионах. На юге Восточной Европы аналогичные типы домостроительства и фортификационных сооружений появляются позже. Эту близость еще более усиливает то обстоятельство, что одну из ранних староладожских "больших построек" ученые сближают со святилищами балтийских славян в Гросс-Радене (под Шверином, VII—VIII вв.) и в Арконе (о. Рюген), что сразу же объясняет, почему в русском язычестве отсутствуют скандинавские божества, но присутствует Перун, бог варяго-русской дружины и чей культ был широко распространен среди южнобалтийских славян. Западноевропейский хронист XII в. Гельмольд называет главного бога земли вагров — Прове, в котором видят искаженное имя славянского Перуна. И. Первольф констатировал, что четверг у люнебургских славян (нижняя Эльба) еще на рубеже XVII-XVIII вв. назывался "Перундан" (Perendan, Perandan), т.е. день Перуна, олицетворявшего в их языческих верованиях огонь небесный, молнию (74). По замечанию А.Г. Кузьмина, данный факт предполагает широкое распространение культа Перуна и признание его значимости. А.Ф. Гильфердинг отмечал, что Перуну поклонялись на всем славянском Поморье. В числе кумиров священной крепости на о. Руяне, добавляет М.К. Любавский, стоял Перунец. На Южную Балтику указывает и характер изображения божеств, установленных Владимиром в 980 году.

    В отличии от древней южнобалтийской традиции, отразившейся во многих письменных источниках, независимых друг от друга, и подкрепленной самым массовыми вещественными находками и лингвистическими данными, норманская теория не имеет подобной базы по причине того, что она искусственно была вызвана к жизни шведскими историками XVII века. Еще крупнейший сторонник норманства варягов А.А. Куник несколько раз говорил, начиная с 1844 г., что "первым норманистом" был швед Петр Петрей де Ерлезунд, заявивший о себе в 1615 году. Утверждая, что "норманисты… образуют старую школу, возникшую в 17 столетии", историк заключал: "В период времени, начиная со второй половины 17 столетия до 1734 г., шведы постепенно открыли и определили все главные источники, служившие до ХIХ в. основою учения о норманском происхождении варягов-руси". Специальные изыскания последних лет не только показали правоту приведенных слов, но и определили главную причину зарождения норманизма в шведской историографии XVII в.: антирусская направленность внешней политики Швеции того времени, претендующей на политическое господство в балтийском Поморье».

    Итак, перед нами – отличная доказательная статья, опирающаяся на свидетельства древних авторов, антропологию, нумизматику, археологию, лингвистику и ряд других дисциплин. Вывод автора – норманнская теория появилась в Швеции по политическим мотивам. Вывод не новый, но действующий и в наши дни, теперь уже в плане общей геополитики Запада.

    Обсуждение.

     Среди антинорманистов оказались: Сигизмунд Герберштейн, Г.В. Лейбниц, И. Хюбнер, С. Бухгольц,  М. Шедий, Ф. Томас,  М.В. Ломоносов, С. Мюнстер, А. Селлий, Г.Г. Клювер, М.И. Бэр, Д.И. Иловайский, С.А. Гедеонов, Д.К. Зеленин, В.Л. Янин, А.Г. Кузьмин, В.В. Похлебкин, А.Н. Сахаров, С.Н. Азбелев, В.В. Фомин, В.И. Меркулов – получилось более двух десятков фамилий, причем некоторых фамилий, весьма значительных для русской исторической науки.  

    Однако ныне живущие антинорманисты не выпускают журнал «В защиту науки» и не обвиняют своих оппонентов в лженаучности, то есть, демонстрируют более высокий уровень научной этики по сравнению со своими оппонентами. Да и их доказательства более весомы. Что же касается норманистов, то, как я показал на примере Е.В. Мельниковой, которую характеризует не просто научная небрежность, а и явные подтасовки в анализе научного материала. Если бы тролли из ЖЖ «Чудинология» обратили своё внимание на эту прекрасную даму, они бы обнаружили, что помимо свойственных всем авторам случайных опечаток и нечётко сформулированных фраз там имеется просто сознательное искажение изображений исторического источника, то есть, научная нечистоплотность.  

    Но тролли обслуживают норманистов (за деньги всех налогоплательщиков России), и потому на научную истину им наплевать. Просто норманизм отлично вписывается в программу вестернизации России, а антинорманизм, выявляющий самостоятельность русской культуры, ему противостоит. Так что тролли выполняют политический заказ Запада и ведут информационную войну против русских исследований (а главным образом – против исследователей) путём оскорблений и лживых утверждений.

    Антинорманисты показали, где и как возник норманизм: "первым норманистом" был швед Петр Петрей де Ерлезунд, заявивший о себе в 1615 году… шведы постепенно открыли и определили все главные источники, служившие до ХIХ в. основою учения о норманском происхождении варягов-руси". Специальные изыскания последних лет не только показали правоту приведенных слов, но и определили главную причину зарождения норманизма в шведской историографии XVII в.: антирусская направленность внешней политики Швеции того времени, претендующей на политическое господство в балтийском Поморье». Таким образом, политическая подоплёка данной мифологии не вызывает сомнения.

    А заодно становится понятной и деятельность разного рода ЖЖ типа «Чудинологии» как пятой колонны русской науки, действующей исключительно под псевдонимами. Это – научная зондеркоманда современных западников, которые уже переходят к недозволенным методам борьбы: звонкам критикуемым личностям домой и на работу, попытками послать по почте какие-то нелепые и ненужные гостинцы и т.д. Словом, новоявленные Остапы Бендеры пытаются запугать своих жертв очередными «апельсинами в бочках». Скоро Бокры-Паниковские начнут кривляться на улице перед антинорманистами с криками «Отдай Вагрию немцам!», «Не читайте тексты на германских рунных камнях по-русски!» или «Не приписывайте этрусков к русским!» 

    Подождём, пока приставания не подпадут под статьи УК РФ. А тогда в КПЗ Бокры-Паниковские сдадут своих подельников из «защитников науки», где кое у кого непременно окажется уголовное прошлое. Вот тогда и станет понятным, что такое «норманизм» и кто его финансирует.

    Заключение.

     Многие чисто научные проблемы вытаскиваются из нафталина только потому, что они умаляют значение русской культуры, русской историографии и русской самобытности, что очень выгодно западникам. Норманнская проблема давно решена, и решена в пользу существования Яровой Руси как мощного русского государства на берегах моря Яра. Приход Рюрика из Яровой Руси в Русь Славян в Х веке – это внутрирусская проблема, не имеющая отношения ни к шведам, ни к германцам. 

    Литература

     1. Guerrier V. I. Leibniz in seinen Beziehungen zu Russland und Peter d. Gr. — St.- Peter sburg — Leipzig, 1873. Bd. 2, — S. 140.

    2. Герье В. Отношение Лейбница к России и Петру Великому по неизданным бумагам Лейбница в Ганноверской библиотеке. — СПб., 1871. — С. 102.

    3. Doerries H. Russlands Eindringen in Europa in der Epoche Peter s des Grossen. — Koenigsberg — Berlin, 1939, — S 67

    4. Меркулов Всеволод И.. Немецкие генеалогии как источник по варяго-русской проблеме. Сайт http://www.etnosy.ru/node/131

    5. Чудинов В.А. Вагрия. Варяги Руси Яра: очерк деполитизированной историографии. – М.: Издательство ФАИР, 2010. – 624 с., ил.

    6. Преторий Матфей (Praetorius Matthaeus, 1635—1707), прусский филолог и историк. Автор «Orbis gothicus» Oliva, 1688

    7. Ломоносов М.В. «Древняя российская история от начала российского народа до кончины великого князя Ярослава Первого или до 1054 года сочиненная Михайлом Ломоносовым, статским советником, профессором химии и членом Санкт-петербургской императорской и Королевской шведской академий наук», Глава 8.

    8. Окружное послание св. Фотия, Патриарха Константинопольского (867 г.)

    9. В.В. Фомин; «Начальная История Руси» М. 2008; с. 193 – 196

Комментарии:

историк жизни и деятельности А.С. Пушкина
21.11.2012 09:11
Надо отстаивать Рюрика как славянина, и повторять это утверждение еще чаще, чем навязывают нам обратное «норманнисты», чтобы застряла в головах всего народа эта истина. В пушкинской работе «Отрывок из литературных летописей». ПСС Пушкина. М., 1994. т. 11, с. 77.) сказано: «Никто, более нашего, не уважает истинного, родового дворянства, коего существование столь важно в смысле государственном; но в мирной республике наук, какое нам дело до гербов и пыльных грамот? Потомок Трувора или Гостомысла, трудолюбивый профессор… и странствующий купец равны перед законами критики» . Любопытно, что в черновых набросках Александр Сергеевич от имени главного действующего лица упоминал о «тысячелетнем дворянстве»: «Наша благородная чернь, к которой и я принадлежу, считает своими родоначальниками Рюрика и Мономаха… корень дворянства моего теряется в отдалённой древности, имена предков моих на всех страницах Истории нашей… Мы так положительны, что стоим на коленах пред настоящим случаем, успехом… но очарование древностью, благодарность к прошедшему и уважение к нравственным достоинствам для нас не существует. Карамзин недавно рассказал нам нашу Историю. Но едва ли мы вслушались — Мы гордимся не славою предков, но чином какого-нибудь дяди, или балами двоюродной сестры — заметьте, что неуважение к предкам есть первый признак дикости и безнравственности» . («Гости съезжались на дачу». ПСС Пушкина. М., 1994, т. 8, с. 35).
Владимир
25.10.2014 01:10
- слово = Мы = автор употребил явно в дурном расположении духа ,ибо сам он так не думал ,лично я под это =Мы = не подписываюсь ,думаю и сам А.С.Пушкин тоже не подписался бы ,хотя красного словца ради и опустил чохом всех в дерьмо ... ,увы ему
Владимир
25.10.2014 02:10
Браво Валерий Алексеевич ,долгих вам лет жизни и способных учеников не забудьте оставить ,ведь просто так эти го с пода не оставят нас в покое ,вспомнят лет через дцать и опять за своё ,это жульё физически уничтожать надо ,чтобы блуд не сеяло в умах
Владимир
25.10.2014 02:10
то вар(ин)(ищ) - интересное слово...!! и вовсе не от товар ,а от варин!!,а то - сие есть указатель!! и соответственно женское имя Варя - от варинов! а варины от ВАРА! - вар,варить. и Кстати море ,кое ныне Балтийское во времена оны называлось Вар(яжским) ... а любителям типа того,что варины это норвеги могу напомнить про город Варну,которая вовсе не на территории Норвегии,а Болгарии...))))))))))))) .... вот так иногда навеет...и шо..с этим делать х.з. так что рано,рано слово товарищ списывать в утиль только на том основании,что как бе им пользовались неугодные некоротым коммунисты... - слово и значение его намного древнее ,а так кидаться своими словами и вовсе без свово языка останемся, а вот слово го с пода мне меньше нравится. Мдя...,а вот ещё: все привыкли глаголити варяГи,а ить в летописях варяЗи и не зря ,ибо язи - язЫки и и рыбка у нас есть ЯЗЬ называется и неуместно ли в связи с этим вспомнить Язона....хм,а руно то ,за которым аргонавты путешествовали вовсе и не овечья шкура ,вернее может и овечья ,да только РУНЫ на ней были писаны - письменность - вот за чем путешествие то было предпринято

Оставьте свой комментарий


Закрыть

Задать вопрос В.А. Чудинову