Народная этимология как народное толкование слов

Чудинов Валерий Алексеевич


 Мне давно хотелось рассмотреть понимание народной этимологии разными лингвистами и выяснить, почему они именно этимологию вывели за рамки народной культуры. Во многих статьях я вскользь затрагивал эту проблему, но теперь настало время обсудить ее как основную.  

Оглавление:
  • Определение.
  • Поиск более точных определений.
  • Иной подход.
  • Словоизменение как мифотворчество.
  • Понимание термина западными коллегами.
  • Почему стало возможным неверное понимание в русской лингвистике.
  • О понятии псевдонародной этимологии.
  • Псевдоэтимология.
  • Псевдоэтимологический словарь.
  • Наблюдения над юмористическими толкованиями.
  • Велика ли дистанция между этимологией и толкованием?
  • Любопытный опрос.
  • Вывод Бука.
  • Обсуждение.
  • Заключение.
  • Литература
  • Определение.

     «Народная этимология — ложная этимология, лексическая ассоциация, возникающая под влиянием просторечия, но позднее воспринимаемая также и классическим литературным языком. Переделка и переосмысление заимствованного (реже родного) слова по образцу близкого ему по звучанию слова родного языка, но которое отличается от него по происхождению. Например: «полуклиника» вместо «поликлиника», «мелкоскоп» вместо «микроскоп», «мухляж» вместо «муляж», «гульвар» вместо «бульвар» (сопоставление с глаголом «гулять»), «полусад» вместо «палисадник», «палисад» (франц. palissade — частокол, дощатый забор, загородка, живая изгородь), «скупилянт» вместо «спекулянт» (сопоставление с глаголом «скупать») и т. п. Примером переосмысления может служить сочетание «малиновый звон» (в значении «приятный, стройный звон колоколов»), ассоциирующееся с названием ягоды. На самом деле, оно восходит к наименованию бельгийского города Малин (Мехелен), где находится старинный собор, при котором имеется специальная школа звонарей, своеобразных «малиновских» музыкантов на колоколах» (Википедия).

    «Объяснение происхождения слов, не соответствующее их действительной истории. В отличие от научной этимологии, народная этимология основывается не на законах развития языка, а на случайном сходстве слов. Примером может служить часто употребимое в молодёжном сленге слово «кипиш», означающее суету, беспорядок, скандал. Оно происходит из идиш и, соответственно, не имеет с этимологической точки зрения никакого отношения к кипению» (ОТК).

    Я несколько раз отмечал, что народная этимология может присутствовать и в трудах учёных. Об этом же упоминает и Ю.В. Откупщиков, профессор ЛГУ: «Так, например, ещё в XYIII веке академик и филолог В.К. Тредиаковский писал, что название древних жителей пиренейского полуострова иберы — это искажённое слово уперы, так как они по своему географическому положению со всех сторон уперты морями. Британия, согласно Тредиаковскому, это искажённое слово Братания (от слова брат), скифы — это скиты (от слова скитаться), турки — от юрки (сравните юркий, быстрый, проворный) и т.д. Следовательно, здесь мы сталкиваемся с «народной этимологией» на самом высоком (академическом!) (правда, надо учесть, что это уровень российской академии, что в те времена вообще была в «детском», если не сказать большее, состоянии, — примечание автора сайта). И народ эдесь совсем не причём. Просто во времена Тредиаковского этимология ещё не сформировалась как наука, и это предоставляло широкий простор для всякого рода безудержных фантазий».

    Это позволяет коллеге сделать интересный вывод: «Самый термин «народная этимология» не совсем удачен. Во-первых, в нём сквозит несколько пренебрежительное отношение к народу, который в течение многих веков был оторван от развития науки. Во-вторых (и это самое главное), значительная часть «народных этимологий» возникла совсем не в народной среде. Вместо термина «народная этимология» некоторые учёные предпочитают употреблять выражения «ложная этимология» и «наивная этимология». Но эти термины ещё менее удачны. Во-первых, и научная этимология может быть ложной.... Во-вторых, наивная этимология не обязательно должна быть ложной… Кроме того, наивность — это качество, которым может отличаться иной раз также и научная этимология. Разумеется, «народная этимология» обычно бывает ложной, но не всякая ложная этимология является в то же время «народной». Вот почему один из этих терминов не может быть заменён другим» (ОТК).

    Поиск более точных определений.

     «В научной, научно-популярной литературе, учебных пособиях по русскому языку, справочниках, когда речь идет об этимологии, приводятся примеры, которые квалифицируются как явления народной этимологии, детской этимологии, ошибочной, или ложной, этимологии. При этом аналогичные факты нередко называются по-разному, а факты, по своей природе различные, рассматриваются как тождественные. В связи с этим требуется уточнить как сами понятия, так и термины, их называющие. Начнем с понятия «народная этимология».

    Границы народной этимологии как особого языкового явления до настоящего времени остаются настолько расплывчатыми, что этим термином, введенным немецким лингвистом Ферссманом в середине прошлого века, обозначают ряд разнородных явлений, начиная с фонетических изменений в слове (ассимиляция, диссимиляция, гаплология и др.) и кончая омофонией и паронимией. Это подтверждается работами ученых, исследовавших явления, относимые к народной этимологии, например Р. Р. Гельгардта, Н. С. Державина, А. И. Томсона, И. А. Бодуэна де Куртенэ, Н. Крушевского, Ю. В. Откупщикова, Л. Ю. Максимова и др.» (ОТК).

    Исходя из этого, Ю.В. Откупщиков идёт дальше и приводит разные определения.

    «По-разному толкуется и содержание самого термина. Многочисленные его дефиниции, представленные в работах различных исследователей, можно объединить и свести к следующим основным определениям:

    Народная этимология - это осмысление слов, неясных в своем морфологическом составе, лишенных семасиологических ассоциаций с другими словами (И. А.  Бодуэн де Куртенэ, О. С. Ахманова). Народная этимология - это процесс, состоящий в том, что в сознании говорящего слово оказывается связанным с другими словами, которые как будто разъясняют его («Энциклопедический словарь» Брокгауза и Ефрона; БСЭ, А. И. Томсон, Р. А. Будагов, Ж. Марузо). Народная этимология - это истолкование значений, какими они могут представляться сознанию людей, не имеющих научной подготовки и осмысливающих слова по индивидуальным ассоциациям (Л. А. Булаховский).

    Определения народной этимологии, данные в трех основных толковых словарях русского языка (под ред. Д. Н. Ушакова, ССРЛЯ и «Словарь русского языка» в 4-х тт.), отличаются от предыдущих определений, но сходны между собой. Эти определения легли в основу формулировки, которая дается в «Справочнике лингвистических терминов» Д. Э. Розенталя и М. А. Теленковой: «Народная этимология. Переделка и переосмысление заимствованного (реже родного) слова по образцу близкого по звучанию слова родного языка, установление между ними семантических связей на основе чисто внешнего, случайного звукового совпадения, без учета реальных фактов их происхождения»[1].

    В предыдущих определениях народной этимологии о переделке заимствованного слова ничего не говорилось. А ведь это основной элемент в определении народной этимологии.

    Термин народная этимология, начиная с конца XIX в., рядом ученых признается неудачным[2], но по традиции он продолжает употребляться до сих пор, означая не только собственно народную этимологию, но и разнотипные фонетико-морфологические и семантические изменения в слове.

    В языкознании существуют и другие термины, которые используются параллельно с термином народная этимология с целью его уточнения, а иногда замены или подмены. Так, некоторые исследователи, отождествляя понятия «народная этимология» и «ложная этимология», отдают предпочтение термину ложная этимология. Например, Р. Р. Гельгардт считает, что термин ложная этимология удачнее,  хотя в нем, может быть, содержатся некоторые внутренние противоречия[3].

    Наряду с терминами народная этимология, ложная этимология Н. Крушевский, А. Томсон, И. А. Бодуэн де Куртенэ использовали термин «народное словопроизводство», который, однако, не получил распространения, хотя и верно отражает суть народной этимологии. В работах Бодуэна де Куртенэ встречается также термин семасиологическая ассимиляция.

    Д. С. Лотте в примечании к употребляемому им термину осмысливание указывает: «Явление осмысливания» в лингвистической литературе часто называется «народной этимологией»[4]. Ж. Марузо сообщает, что «французские грамматики иногда называют паронимической аттракцией процесс, более известный под названием «народной этимологии»[5], а О. С. Ахманова в словарной статье, посвященной паронимической аттракции, безоговорочно констатирует: «Паронимическая аттракция - то же, что этимология народная (см. этимология)»[6]».

    Паронимическая аттракция – тоже не вполне точный термин, но режущий слух особой «занаученностью». То, что имеет место аттракция, то есть, притягивание разных форм лексем в попытке их осмысления, сомнений нет, но всегда ли в этом случае мы имеем дело с паронимией, а не с другими лексическими изменениями – это вопрос.

    «Ученые предпринимали попытки классифицировать слова, связанные с народной этимологией. Так, акад. Н. С. Державин[7], рассматривая в своей статье народную этимологию, выделил три основных типа ее. Первый тип представляет собой, как указывает автор, «простую апперцепцию иностранного слова, которое ... подвергается, однако, известной переработке в смысле приближения к привычному родному слову: гульвар, небель, некрут, миродер, скупилянт».

    Ко второму типу Н. С. Державин относит такие заимствованные слова, которые меняют не только свой фонетический и морфологический облик, но и свою семантику: куролесить, палисадник, катавасия, куражиться, майка.

    Третий тип представляется Н. С. Державину «подлинной, активной и творческой народной этимологией», «когда народ действительно этимологизирует, давая объяснение значения непонятных ему как чужих, так и своих устаревших домашних слов ... стремясь раскрыть реальный смысл непонятного ему слова».

    Неупорядоченность терминологии, отсутствие точных границ между разнородными явлениями в области этимологии, смешение исследуемых явлений с другими, не имеющими отношения к этимологии, предопределяет необходимость иного подхода к вопросу».

    Иной подход.

     Многие формы народной культуры сильно отличаются от их академических собратьев. Так, например, русское народное пение отличается иным способом звукоизвлечения, неким «прямым» звуком, которого избегает классическое «бельканто». Народная игрушка представляет собой вовсе не реалистическую мелкую пластику, но весьма стилизованные скульптурки. Что же касается сказок, то в них никто не ищет реальную историю своей страны. «Сказка — жанр литературного творчества:

    1) Сказка фольклорная — эпический жанр устного народного творчества: прозаический устный рассказ о вымышленных событиях в фольклоре разных народов. Вид повествовательного, в основном прозаического фольклора (сказочная проза), включающий в себя разножанровые произведения, тексты которых опираются на вымысел. Сказочный фольклор противостоит «достоверному» фольклорному повествованию (несказочная проза) (см. миф, былина, историческая песня, духовные стихи, легенда, демонологические рассказы, сказ, предание, быличка).

    2) Сказка литературная — эпический жанр: ориентированное на вымысел произведение, тесно связанное с народной сказкой, но, в отличие от нее, принадлежащее конкретному автору, не бытовавшее до публикации в устной форме и не имевшее вариантов. Литературная сказка либо подражает фольклорной (литературная сказка, написанная в народнопоэтическом стиле), либо создаёт дидактическое произведение (см. дидактическая литература) на основе нефольклорных сюжетов. Фольклорная сказка исторически предшествует литературной» (Википедия).

    Почему бы по аналогии не объявить «народную этимологию» жанром языкового творчества народа? Народ создаёт новые слова, но народ изменяет и заимствованные слова. Он имеет на это полное право. Другое дело, что он до некоторой степени вторгается в то поле деятельности, которое лингвисты оставили за собой. Но народное языковое творчество значительно старше и вполне обходится без вмешательства лингвистов. Оно существует и у тех малых народов, где собственной лингвистики пока вообще не существует. Так что, подобно тому, как лингвистика описывает народное словообразование (приписывая его, однако, не народу, а «языку» как самостоятельной сущности, которая в их абстракциях может существовать вне народа), она должна описывать и народное словоизменение (не в плане согласования с другими словами в контексте речи, как морфология, а внетекстуально).

    Но как только мы считаем «народное словопроизводство» жанром языкового народного творчества, мы сразу же выводим его из такой формы общественного сознания как наука. А если это – не наука, то это и не «этимология» как определённое научное направление. И спор Михаила Задорнова с Виктором Живовым на передаче «Гордон-Кихот против Михаила Задорнова» оказывается целиком беспредметным. Лица, занимающиеся народным словопроизвождством, никогда не преследуют цель восстановить подлинную историю конкретного слова, они его просто осваивают с точки зрения фонетики, словообразования и семантики своего языка.

    Например, в Германии сохранился город, основанный славянами, по имени Стрелец. Но по правилам немецкой фонетики звук «С» перед «Т» должен произноситься как «Ш», а по правилам акцентуации ударение должно падать не на последний, а на первый слог. И вполне закономерно этот город немцы называли Штрелиц. И когда в XVIII веке деревянные дома в пожаре сгорели, а город отстроили заново, то Новый Стрелец стал называться не по-славянски, а по-немецки как Нойштрелиц. Тут никто из немцев не выяснял историю данного слова, а просто стали произносить его по правилам немецкого языка. Поэтому никак нельзя сказать, что мы имеем дело с народной «этимологией».  

    И когда русский человек впервые слышит выражение «малиновый звон», он понимает, что о звуках можно говорить в цветовой гамме, и это – весьма поэтично. При этом ему совершенно нет дела ни до какого бельгийского города Малин (Мехелен). Ибо он отталкивается от реалий русского языка, а вовсе не от бельгийской топонимики, которую он, разумеется, не знает. И разъяснения учёных-этимологов ему ничем не помогут. Напротив, они даже разрушат очарование представления о звоне цвета малины!

    И слова типа гульвар, небель, некрут, миродер, скупилянт являются шедевром представления иностранного слова как русского с понятным смыслом. Не всякий профессиональный сатирик способен так обыграть слова бульвар, мебель, рекрут, мародёр и спекулянт. Это – словопроизводство первого типа по Н.С. Державину. И опять – здесь нет никакого намёка на происхождение слова, представлено только его осмысление, то есть «простая апперцепция».

    Второй тип словопроизводства затрагивает слова, части которых полностью или частично соответствуют русским словам. Скажем, в слове «куролесить» можно различить и «кур», и «лес», в слове «палисадник» – слова «палить» и «сад», в слове «катавасия» – слова «кот» и «Васька». Поэтому и новая семантика вытекает из семантики русских слов. Здесь на взгляд русскоязычной личности, не совсем понятным является только неожиданное соединение двух якобы хорошо понятных смыслов.

    Примеры третьего типа граничат с настоящими легендами, и их следует рассмотреть отдельно.

    Словоизменение как мифотворчество.

     Примеры я заимствую из другой статьи того же Откупщикова. «Откуда произошло название города Коломна? Рассказывают, что отец Сергий когда-то благословлял князя Дмитрия Донского недалеко от этого города. После благословения отец Сергий направился в город, но жители почему-то прогнали его, да ещё и пригрозили кольями. «Я к ним с добром, а они колом мя (меня)», — жаловался потом Сергий. От этого колом мя и было дано городу имя Коломна.

    Другой столь же фантастический пример подобного типа — «этимология» названия реки и города Самара.Согласно легенде, бежала с востока на запад малая речка, а с севера ей наперерез мчала свои волны могучая река Ра (древнее название реки Волги). «Посторонись! — кричит большая река малой реке, — уступи мне дорогу: ведь я — Ра!»

    «А я сама — Ра», — невозмутимо отвечает речка и продолжает свой бег на запад.

    Столкнулись друг с другом два потока — и уступила величественная река Ра своей малой сопернице: вынуждена была и она повернуть своё течение к западу. От слов сама Ра и получила название река Самара, а в месте столкновения образовала Волга-Ра Самарскую луку (изгиб).

    Аналогичным образом народная этимология пыталась объяснить, например, названия рек Яхрома и Ворскла. Первое название было получено якобы от восклицания жены князя Юрия Долгорукого, которая при переправе через эту реку подвернула себе ногу и воскликнула «Я хрома!» Второе название легенда связывает с именем Петра 1. Глядя в подзорную трубу, царь уронил в воду линзу. Попытки найти «стекло» (скло) не увенчались успехом. С тех пор река и стала называться Вор скла («вор стекла»).

    Разумеется, все эти легенды не имеют ничего общего с действительным происхождением соответствующих топонимов. Но они важны в другом отношении. Рассмотренные примеры показывают, как тесно народная этимология связана с устным народным творчеством — фольклором. Многие сказания и легенды возникли подобным же образом — в результате попытки этимологического осмысления непонятных слов и названий».

    Мы видим, что в третьем типе придумываются некие «исторические» подробности: жена Юрия Долгорукого, потеря линзы Петром Первым, спор рек. Иными словами, вместо простой «игры слов» перед нами развёртывается подлинная мифологема.

    Теперь становится объяснимой позиция Михаила Задорнова, который воспроизводит ряд мифологем: слово «ура» якобы состоит из совершенно понятных слов: предлога «У» и имя собственного бога «РА» (обратное прочтение имени АР-ЯР), слово «культура» якобы состоит из слов «культ у Ра». Это – наблюдение нашего великого сатирика, а не его собственное творчество. Он же приводит примеры и первого типа, когда слушателю не вполне понятно значение иностранного слова, например, слово «супермаркет» он воспринимается просто как «магазин», а не как «сверх-рынок». В таком случае крохотную палатку в одном из городов России этот грамматей спокойно именует «супермаркет».

    Задорнов часто выходит за примеры словопроизводства и даёт примеры неверных эллиптических конструкций, к которым прибегают люди, не очень сведущие в русском языке, например, пельмени «из мяса моей бабушки» вместо «приготовленные по рецептам моей бабушки». Естественно, это вызывает комический эффект.

    Понимание термина западными коллегами.

     Повторяю, критиковать сатирика с позиций науки за воспроизводство смешных мифологем столь же нелепо, как критиковать сказочный зачин «в тридевятом царстве, в тридесятом государстве жил-был царь Додон». Не было реально такого царства ни на Руси, ни в Европе, ни в Азии. И царя такого не было. Но историки помалкивают, и правильно делают – не их проблемы разоблачать подобные мифологемы. А лингвисты поставили себя в смешное положение, и всё потому, что сам термин Volksetymologie неверен. Немецкий вариант Википедии по этому поводу пишет: «Der Begriff der Volksetymologie wurde Mitte des 19. Jahrhunderts mit dem Aufsatz Ueber deutsche volksetymologie, erschienen 1852 in der Zeitschrift für vergleichende Sprachforschung auf dem Gebiete des Deutschen, Griechischen und Lateinischen, von Ernst Förstemann geprägt». Это означает: «Понятие народной этимологии было введено Эрнстом Фёрстерманном в 1852 году в заголовке «О немецкой народной этимологии» в журнале «Исследование в области сравнительного языкознания немецкого греческого и латинского языков».

    Обращаю внимание читателя на то, что мой коллега Ю.В. Откупщиков передал фамилию Фёрстерманна как Ферсмана. Вероятно, это простая забывчивость. Отмечу также, что в немецкой трактовке самого термина нет ни слова о ложности или ошибочности «народной этимологии». Там говорится так: «Вei einer Volksetymologie (Paretymologie) handelt es sich um einen historischen Wortbildungsprozess, bei dem ein unbekanntes Wort (meist Fremdwort) nach dem Vorbild eines vertraut klingenden Wortes in die Nehmersprache eingegliedert wird. Hierbei kann sowohl der Wortkörper phonologisch verändert werden, als auch durch das Mittel der Analogie eine phantasievolle Neubildung eintreten». То есть: «Под народной этимологией (парэтимологией) речь идёт о процессе исторического словообразования, при котором неизвестное слово (чаще всего чужого языка) членится по образцу знакомо звучащего слова языка заимствования. При этом возможно изменение, как тела слова, так и его смысла, приданого ему посредством аналогии при фантастическом новообразовании»

    Здесь вводится также интересный термин «парэтимологии». А в английском варианте данной статьи Википедии даже вводится указание: «This article is about a technical term in linguistics. For incorrect popular etymologies, see false etymology». То есть: «Эта статья касается технического термина лингвистики. Для неверных популярных этимологий смотри термин «ложная этимология». Иными словами, понятия «народной» и «ложной» этимологий тут разведены. Для англоязычных лингвистов «народная этимология» и «ложная этимология» – понятия разные. Сам же термин «народная этимология» объясняется так: «Folk etymology is change in a word or phrase over time resulting from the replacement of an unfamiliar form by a more familiar one. Unanalyzable borrowings from foreign languages, like asparagus, or old compounds such as samblind which have lost their iconic motivation (since one or more of the morphemes making them up, like sam-, which meant 'semi-', has become obscure) are reanalyzed in a more or less semantically plausible way, yielding, in these examples, sparrow grass and sandblind». Или иначе: «Народная этимология есть изменение слова или фразы во времени в результате замены неизвестной формы на известную. Нерасчленяемые заимствования из иностранных языков, подобно слову «аспарагус», или древние словосочетания, подобные слову «samblind», которые потеряли свою видимую исходную мотивацию (поскольку одна или более образующих его морфем, типа sam-, что означает 'semi-', стали невидимыми) заново расчленяются семантически более или менее приемлемым способом, приводя к значению «воробьиная трава, спаржа» и «слепой от песка» вместо «полуслепой, подслеповатый».  

    Итак, немецкие коллеги, авторы термина, и их англоязычные коллеги НЕ СЧИТАЮТ «народную этимологию ложной. Подобно паронимам, это явление мыслится ими как ПАРЭТИМОЛОГИЯ, то есть, «параллельная этимология», этимология, основанная не на значении данного слова в чужих языках, а на соответствии данного слова законам своего языка. Разумеется, такая этимология может быть ложной, но не в этом ее основной смысл. Понятно, что хорошо известное комнатное растение аспарагус с мелкими вытянутыми листочками, напоминающими укроп, не имеет ничего общего со спаржей. Зато само явление народного толкования присуще как немецкому, так и английскому языку, да и вообще любому языку мира.

    Теперь, опираясь на это понимание, и вернувшись к защитникам якобы «научной» точки зрения Виктору Марковичу Живову и ведущему передачи Гордону, можно отметить, что они отнюдь не являются дилетантами, и должны были бы знать (по долгу службы и замыслу телевизионной передачи) западное понимание термина «народная этимология». Так что отождествление народной этимологии с ложной (что и закреплено в русском варианте Википедии) само по себе является ложью и отступлением от науки, неким научным вымыслом, ПАРЭТИМОЛОГИЕЙ этого термина. Конечно, если перепутать и фамилию автора термина, и его смысл, можно критиковать своих оппонентов, выступая весьма наукообразно в глазах несведущих читателей. Но в глазах коллег подобная фальсификация вызовет только осуждение и отторжение. Что и произошло в результате передачи «Гордон-Кихот против Задорнова». Ее поддержали только «чудинологи», которые (за плату, разумеется) готовы всюду вместо своего поражения видеть победу. Они пропустили мимо ушей и отклики читателей, и выражение «Гордон штопаный», появившееся в одной из статей как отклик на передачу, и отсутствие хотя бы одного положительного отклика на неё известных лингвистов.

    Иными словами, в той телевизионной передаче, отснятой на первом канале 01.07.2009, критика народных этимологий, собранных сатириком Задорновым, велась С ЛОЖНЫХ ПОЗИЦИЙ. Иначе говоря, это была не научная критика, а заранее запланированная циничная атака на пропагандиста русского народного творчества, к тому же обставленная так, чтобы объекту ложного обвинения и его защитникам практически не дать возможности ответить. Понятно, что атака людей, для которых русская культура являлась чужой, на русского патриота с треском провалилась, да иначе и быть не могло!

    Почему стало возможным неверное понимание в русской лингвистике.

     Одной из причин сохранения неверного термина в русской лингвистике, как я полагаю, была проблема разграничения научных сфер.

    Вообще говоря, любое народное творчество, как материальное, так и духовное, изучает такая дисциплина, как этнография. Википедия даёт такое определение: «Этнография (от др.-греч.— «этнос» (народ) и графо — «пишу») — часть исторической науки, изучающая народы-этносы и другие этнические образования, их происхождение (этногенез), состав, расселение, культурно-бытовые особенности, а также их материальную и духовную культуру». Понятно, что изучение материальной и духовной культуры оказывается только одной из задач этнографии. Кроме того, употребляется также термин «этнология». «Судьба двух названий во многом сопровождалась теми или иными историческими условиями. Так, в отечественном народоведении XVIII–XIX веках в основном употреблялось понятие "этнография", тогда как в западноевропейских странах употреблялись понятия "антропология" и "этнология"» (Википедия). «Коренной сдвиг в употреблении как термина, так и самой науки происходит в 1990-е годы. После принятия решения о переименовании Института этнографии АН СССР в Институт этнологии и антропологии, происходит фактически раздвоение понятия, образование двуязычия Во-многом это связано с деятельностью директора института В.А. Тишкова» (Википедия). Также отмечается, что «Важнейшим понятием в современной этнологии и этнографии является понятие «этничности» как совокупности языковых, культурных и других признаков, отделяющую один социум от другого» (Википедия).

    Как видим, этнография пока не определилась до конца, как ей называться, и, во-вторых, стала изучать историческую составляющую народа. Понятно, что такое обилие материала привело к тому, что многие разделы народной культуры оказались объектом изучения других наук. Прежде всего, разумеется, культурологии, которая изучает культуру народа наряду с изучением культуры элиты. Далее, специальных наук. Так, при подготовке музыкантов изучается дисциплина «Народное музыкальное творчество». Эта дисциплина никак не входит в этнографию. Точно так же будущие художники и скульпторы изучают «Народное изобразительное творчество», что тоже не входит в курс этнографии. А дисциплина «Фольклор» или «Устное народное творчество» вошло в филологию. Туда же лингвисты передали и часть фразеологии, а именно пословицы, поговорки, заговоры. А вот «Народную этимологию» передать забыли.

    Заметим, что если этнография передала другим наукам часть объекта своего исследования, то такое разделение между науками можно считать разделением первого порядка. Что же касается проведения демаркационных линий внутри филологических дисциплин между лингвистикой и «народным творчеством», то это уже разделение второго порядка, скорее некая условность учёных, нежели реально существующая разделённость. Таковы объективные причины.

    Но имеются и субъективные причины неверного понимания народной этимологии как этимологии ложной. Полагаю, что ими стали постоянные обращения простых граждан в РАН по поводу значения многих собственных или заимствованных слов русского языка. Капля камень долбит, и когда такие обращения превысили все разумные меры, люди, отвечающие за этимологию, в конце концов, вышли из терпения. Вместо того, чтобы адресовать эти обращения своим коллегам, отвечающим за фольклор, они приняли огонь на себя, и, отчаявшись, дали резкую отповедь. Тут я имею в виду статью А.А. Зализняка «О профессиональной и любительской лингвистике». Видимо,  устных и письменных обращений рядовых читателей стало так много, что этот учёный, устав отвечать каждому в отдельности, решил ответить сразу всем, делая определенные научные обобщения.

    «Основное содержание любительской лингвистики – это рассуждения о происхождении слов. Тут следует заметить, что часто люди просто играют со словами, например, обыгрывают в шутках внешнее сходство двух слов. В этих случаях они не претендуют ни на какие филологические открытия. Они хотят только того, чтобы получилось забавно и остроумно. Всем известны, например, такие игры со словами, как ребусы и шарады. Еще одна подобная игра, популярная в частности у филологов, носит название «Почему не говорят». В этой игре, как и в шарадах, слово разбивается на части, равные каким-то словам, а затем эти слова заменяются на близкие по смыслу. Вот прекрасный пример: Почему не говорят: Красна чья рожа? Ответ подразумевается следующий: Потому что говорят: Ал-кого-лик», – полагает А.А. Зализняк. «И вот мы уже слышим от любителей, например, что первый слог в слове разум и конец слова хандра – это имя египетского бога Ра».

    Можно ли считать, что языковая игра или шарада является попыткой сделать филологические открытия? – Разумеется, нет, и об этом прямо и недвусмысленно заявляет автор статьи. «Пока человек осознает и признает, что он просто играет со словами или получает чисто эстетическое удовольствие от их созвучия, - это не любительская лингвистика. Это одна из нормальных функций языка. Любительская лингвистика начинается там, где автор заявляет, что он разгадал истинное происхождение слова».

    Михаил Задорнов нигде, даже в передаче «Гордон-Кихот против Задорнова» не говорил, будто бы он вещает от имени науки и претендует на установление истинного происхождения слов. И так себя вели многие мои знакомые, которые занимались разного рода упражнениями со словами, содержащими слог РА. Насколько я понимаю, А.А. Зализняк просто не так осмыслил поведение этих людей.

    Существуют ли дилетанты в исследовании языка? Безусловно. Каждый год я пишу критические рецензии на эти темы. И сейчас не хотел бы повторяться.

    Кроме того, лингвистам не давали покоя мои книги и статьи с дешифровками этрусских текстов. Поэтому на одну доску у Зализняка поставлены и те исследователи, которые впервые берутся читать надписи, и те, которые показывают более глубокие знания, и те, кто занимаются языковой игрой. Скажем, сам А.А. Зализняк подразделяет любителей на две группы. «Большинство из них прилагает большие усилия к тому, чтобы казаться наукой и именно так себя называют». Это – первая категория. «Но ныне появилась и другая категория лингвистов-любителей. Те, кто открыто заявляют, что их утверждения о языке не относятся к науке, а основаны на интуиции, на озарении, на сердечном чувстве. Традиционную науку они ниспровергают с не меньшим напором, чем первые, но уже как бездушную, как не заботящуюся о чувствах народа и т.п. Печальным образом и эта вторая разновидность дилетантизма находит в нашем нынешнем обществе поддержку у некоторой части публики». И правильно, что находит. Ибо это не лингвистика вообще, а как раз «народное толкование слов». 

    Раньше я показал, что он неверно трактует многие положения, не будучи профессионалом – только опираясь на общие соображения. «Например, надписи на этрусских или критских монументах и сосудах. Ни одно из таких прочтений не имеет никаких шансов оказаться верным уже по той простой причине, что 25 или 20 веков язык наших предков был до неузнаваемости непохож на современный русский. Например, любитель, увлеченный «чтением» этрусских надписей по-русски, вполне может «прочесть» некоторый отрезок 5 в. до н.э., как русскую словоформу целый, а другой отрезок – как словосочетание в начале. Между тем, сравнительно-историческое языкознание позволяет с достаточной надежностью утверждать, что 25 веков тому назад, в этрусское время язык, на котором говорили предки современных русских, имел в качестве предка нынешнего слова целый реконструируемую форму *kailu-, а начало звучало как *naken-/*nakon-. По чудовищности анахронизма и по степени невежественности рассказ о том, что 25 веков назад где-то звучало русское слово целый, ничем не отличается от рассказа о том, что в ту же эпоху некий мореплаватель прошел в Тихий океан через Панамский канал» (ЗАЛ).  

    Заметим, что слова «целый» и «в начале» в данном тексте не выделены в кавычках, что как-то странно характеризует данного лингвиста. Знаком ли академик с правилами русской пунктуации? Как понимать, что начало формы *kailu- звучало как *naken-/*nakon-? Или нам не верить глазам своим? Что такое «некоторый отрезок 5 в. до н.э.»?

    Более того, реконструируемая форма для него оказывается реальнее той, которая зафиксирована на конкретном археологическом памятнике. Возникает вопрос, какова же степень «достаточной надёжности» самого сравнительно-исторического языкознания? Ответ очевиден – эта «степень надёжности» ничтожна. Чудовищность здесь состоит в том, что очевидное и реальное на древних артефактах объявляется эфемерным, забавами любителя, а продукт кабинетного фантазирования компаративистов – подлинной реальностью и настоящей наукой. Мнение не специалиста в данной области языкознания Зализняка и профессионала-дешифровщика Чудинова не совпали – следовательно, доказательная работа Чудинова объявляется любительской, а невнятные и основанные только на предположениях домыслы лингвистов – научной точкой зрения. Всё – шиворот навыворот, как и подобает дилетанту, или, скорее всего, человеку, решившему подмочить свой научный авторитет в угоду компании Бокра. Зализняк подумал, что его научный авторитет окажется сильнее доказательств от подлинных прочтений этрусских текстов.

    «Что уж там говорить о такой мелочи, что жители города на Тибре все 28 веков его существования называют его не Рим, а Roma», – утверждает академик. Возникает вопрос – а он-то откуда это знает? Неужели все 28 веков он прожил в Роме? Или он извлёк это имя из конкретных древних текстов? Но тогда из каких именно? И как он их интерпретировал? В частности, как он сам прочитал этрусские тексты?  

    На последний вопрос мы ответа не дождёмся, ибо Зализняк в этрускологии ничего не создал, поскольку ею никогда не занимался, а все его суждения возникают из неких допущений сравнительного языкознания. Но его некомпетентность в вопросах этрускологии я уже показала в других моих работах, а сейчас я показываю другое, а именно, что он не отличает и народное толкование от научной этимологии.

    О понятии псевдонародной этимологии.

     «Представляется принципиально важным ввести понятие псевдонародной этимологии, – пишут Л.А. Введенская и  Н.ПКолесников.  Если при народной зимологии (в предложенном нами понимании) изменение  слова происходит без особого усилия со стороны носителей языка, чаще всего бессознательно, естественно, в процессе вспоминания и неточного воспроизведения правильно или неправильно услышанного слова, то при псевдонародной этимологии (которой занимаются не только литераторы) слово изменяется преднамеренно и не для того, чтобы осмыслить его (значение слова прекрасно известно автору переделки), а для того, чтобы, вложив в уста своих персонажей, добиться соответствующего художественно-стилистического эффекта, придать речи экспрессивность.

    Эту цель преследовал Н. С. Лесков, известный знаток русского языка и народного быта, используя в авторском повествовании или заставляя произносить героев своих произведений такие слова, как мелкоскоп (вм. микроскоп) гульвар (вм. бульвар), нимфозория (вм. инфузория) верояции (вм. вариации), тугамент (вм. документ), долбица (вм. таблица) умножения, гувернянька (вм. гувернантка) и другие. В отличие от слов спинжак, полусадик, перетрубация и др., употреблявшихся многими малограмотными (или недостаточно грамотными) людьми, слова, подобные мелкоскопу, клеветону и публицейскому участку, в живом употреблении не встречаются. Они создаются и используются писателями и часто носят шутливый, иронический или резко сатирический характер, вызывая заданную реакцию у читателя, прекрасно понимающего старания автора и так или иначе реагирующего на его языковую изобретательность и оценивающего ее» (ВВЕ).

    Здесь мы находим авторскую стилизацию под народную этимологию. Мне представляется, что термин «псевдонародная этимология» было бы уместно заменить на более точный: «авторское толкование в народном духе». Ведь и сказки могут быть авторскими, подражанием народным сказкам.

    «К народной этимологии примыкает этимология, которую можно назвать детской. Детская этимология от народной отличается тем, что ее авторами являются дети дошкольного и младшего школьного возраста. Детская этимология близка и к псевдонародной, однако отличается от нее. Это отличие состоит в том, что псевдонародной этимологией занимаются писатели с определенной целью, обусловленной их писательским ремеслом, тогда как дети, изменяя слова, стремятся привести их в соответствие с существующими у них представлениями о мире вещей и явлений, окружающих их. Для некоторых детей молоток это не молоток (потому что им не молотят), а колоток (потому что им колотят)».

    Полагаю, что и здесь речь идёт не о псевдонародной этимологии, а о детском истолковании смысла слов. «Если при народной этимологии переделка незнакомого слова или выражения происходит спонтанно, то при детской этимологии общеупотребительное, понятное всем взрослым слово «исправляется», а свое «исправление» дети мотивируют, относятся к нему сознательно, опираясь на свой небольшой жизненный опыт. Ребенок рассуждает примерно так: «То, что кладут на больное место, должно называться кластырь, а не пластырь, как говорят взрослые». Или: «Разве рубанком рубят? Нет, им строгают, значит, и называться  он должен - строганок»…Приведем несколько детских этимологий, услышанных и записанных нами в разное время: баринесса (вм. баронесса) сближ. с барин; низкоростьй (вм. низкорослый) сближ. с рост; толпучка (вм. толкучка) сближ. с толпа; травоедные (вм. травоядные) сближ. с еда. Детский юмористический журнал «Веселые картинки» приводит на своих страницах следующие слова: варюля (вм. кастрюля), уколка (вм. иголка), относимые к детской этимологии [11]. Что же касается таких слов, как зубохват (вм. крокодил),  дилибомчик (вм. звонок), приводимых там же, то их нельзя отнести к словам детской этимологии, поскольку они не переделаны, а созданы заново. Это окказиональные новообразования.  Детская этимология - это такая переделка общеупотребительных слов, которая, по мнению детей, вносит ясность в содержание исправляемого слова, соотнося последнее с другим словом, хорошо им известным» (ВВЕ).

    Вообще говоря, слова с приставкой «псевдо» дают отрицательную коннотацию, то есть, показывают, чем какая-то вещь или явление НЕ ЯВЛЯЮТСЯ. Гораздо продуктивнее было бы указать на то, чем данное явление или вещь ЯВЛЯЮТСЯ. В данном случае дети – это не «псевдонарод», это часть народа, и, следовательно, имеется «детское толкование слов» как разновидность «народного толкования».

     

    Псевдоэтимология.

     «Одной из разновидностей этимологий следует считать псевдоэтимологию. Псевдоэтимологией мы называем такую преднамеренно или непреднамеренно допускаемую связь между родственными и неродственными словами, которая основана на внешнем звуковом сходстве соответствующих слов, имеющих разные значения, на неверном морфологическом членении этимологизируемого слова, на семантическом переосмыслении его. Иначе эту этимологию можно назвать окказиональной» (ВВЕ).

    Как видим, тут даётся два понимания явления: «псевдоэтимология» и «окказиональная этимология». Первый термин столь же малоинтересен, как и термин «псевдонародный», зато второй, «окказиональный» весьма точен. 

    «Рассмотрим методику, которой пользуются псевдоэтимологи, устанавливая этимологию слова при этимологизировании. Английское слово спич (speech), имеющее значение ‘краткая застольная речь’, по звучанию несколько напоминает русское слово спичка  ‘тонкая палочка, служащая для добывания огня’. Опираясь на это сходство звучаний, псевдоэтимолог переносит на слово спичка значение слова спич: спичка это ‘небольшой спич’. То же происходит в случае с разнокоренными русскими словами речь и речка. В результате такого переноса слово речка получает значение ‘небольшая речь’ (по ложной аналогии: ночь  ночка, туча тучка, рука ручка). Приведем другие, более сложные случаи.

    Если в обычных толковых словарях слово пиротехник объясняется как ‘специалист по изготовлению взрывчатых смесей’ (от греч. pyr ‘огонь’), то в псевдоэтимологическом словаре оно рассматривается как сложное слово (пир ? ‘большой званый обед или ужин’ + -техник) со значением ‘специалист по устройству пиров, метрдотель’. Подобное ‘объяснение’ связано со звуковым сходством двух разных элементов в сближаемых словах: греч. pyr и общеслав. пир.

    Необходимо обратить внимание на следующее немаловажное обстоятельство, пренебрежение которым может привести к неправильному пониманию псевдоэтимологии и отнесению к ней явлений другого порядка. Если «этимолог», обращаясь к слову овчарка, соотносит его с овчар и дает определение ‘работница, ухаживающая за овцами’, то это ? явление псевдоэтимологии. Но если для названия женщины, ухаживающей за овцами, образовать по существующей в русском языке модели слово овчарка, то в данном случае мы имеем дело с созданием слова-омонима, а не с псевдоэтимологией, ибо при последней слова не образуются, а дается неверная этимология существующего слова, заведомо неверное его толкование. Как свидетельствуют К. И. Былинский и Д. Э. Розенталь, в некоторых районных газетах называли женщину-овчара словом овчарка [12], однако оно, естественно, не получило распространения.

    Если литературовед, изучающий творчество Пушкина, называется пушкинистом, то человек, посвятивший себя изучению творчества Данте, мог бы называться дантистом в соответствии с моделью: Пушкин : пушкинист = Данте : дантист. Но его так не называют не потому, что это «приводит к абсурду», как считает Ю. В. Откупщиков [13], а потому, что слово дантист (от лат. dens, dentis  ‘зуб’) уже существует в языке и имеет значение ‘зубной врач’. Создание слова дантист в значении ‘специалист по Данте’ привело бы к нежелательной омонимии».

    Как видно из приведенной методики, под «псевдоэтимологией» авторы (ВВЕ) понимают всё ту же «народную этимологию», то есть «народное толкование», но в той его части, которая даёт окказиональное значение. Чего-то принципиально нового термин «псевдоэтимология» не несет.

    Псевдоэтимологический словарь.

     «В 1970 году Б. Ю. Норманом был опубликован псевдоэтимологический словарь под названием «Всерьез о шутке» (комментарий к «Энтимологическому словарю») [14], состоящий из 204 слов. В предисловии Б. Ю. Норман рассказывает об истории его создания, которая, вкратце, выглядит так: словарь составлялся группой ленинградских и минских филологов (М. А. Зубков, В. А. Карпов, Б. Ю. Норман, Л. А. Подольский, А. М. Спичка). Первоначально он преследовал развлекательную, юмористическую цель, поскольку давал заведомо искусственное, ложно-этимологическое (по выражению авторов) толкование слов русского языка. Отсюда и название «энтимологический». Например: аппетит (техн.)- отсутствие  петита в типографии; астрология (научн.)  раздел ботаники (разведение астр); бегония (спорт.)  беговая дорожка; жалить  сочувствовать; завтракать  мечтать о будущем; левша (зоол.)  самка льва; малярия  побелочно-покрасочные работы; обескровленный  лишившийся крыши, бездомный; ручаться  здороваться за руку; соплеменник  большой насморк; швейцар  выходец из Швейцарии; язычник (проф.)  лингвист.

    Однако, как свидетельствует  Б. Ю. Норман,  «очередной выпуск квазитолкового словаря», приуроченный к Всесоюзной научной конференции по актуальным проблемам лексикологии (Минск, 1970) и обнародованный в стенгазете конференции «Лексиколог», вызвал неожиданно живой интерес языковедов. Стало ясно, что «Словарь» может иметь в некоторых аспектах чисто научную интерпретацию»[15]» (ВВЕ).

    Отметим, что и здесь даны два термина: «псевдоэтимология» и «квазитолкование». О первом термине мы уже сказали, что касается второго, то никакого «квази» в приведенных примерах не было, поскольку там приводились образцы авторского окказаионального толкования с комическим эффектом.

    Что же касается интереса языковедов, то он вполне объясним: подобно сказкам, пословицам и поговоркам, авторское толкование даёт простор для осмысления народного и авторского юмора за счет неожиданных сближений разных слов. В данном случае мы видим нечто, напоминающее поэзию с ее особым поэтичеким языком, однако юмористической направленности.

    «Говоря о словообразовательной семантике, Б. Ю. Норман отмечает, что «юмористический эффект «словарных» статей основан, как правило, на случайном омонимическом совпадении или паронимическом сближении двух основ»[16]. Действительно, в таких случаях, как обескровленный, левша, жалить и др. произошло совпадение разных (омонимичных) корней, а в случаях аппетит, малярия, бегония, соплеменник можно говорить о паронимическом сближении основ. Но это еще не все. Среди псевдоэтимологизируемых слов имеются и такие, в которых обыгрывается один и тот же корень, а не разные: ручаться, швейцар, завтракать, астрология и др. Что касается слова язычник, то оно настолько распространилось среди языковедов, что уже давно не производит комического эффекта, став почти общепринятым, но не литературным синонимом слова лингвист, противопоставляемым в среде филологов слову литератор (на Ш курсе филологических факультетов вузов происходит разделение студентов: одни специализируются в области литературы (литераторы) другие  в области русского языка (язычники). На это значение слова язычник обратила внимание Н. В. Чурмаева [17], которая отмечает, что в просторечии язычником называют того, кто знает много языков. Известно также «язычник»  шутливое название языковеда. Безусловно, это связано с тем, что прилагательное «язычный» потеряло связь со значением язык ‘народ’, и «язычник» ‘идолопоклонник’ современному языковому сознанию представляется внутренне немотивированным» (ВВЕ).

    Итак, если орудием поэта являются метафоры, то средством создания семантической шутки оказываются омонимические и паронимические сближения.

    «Справедливость требует отметить: псевдоэтимологическое толкование слов встречается в произведениях А. П. Чехова. Его персонажи плотскую любовь толкуют как ‘любовь на плоту’, а холостяк  как ‘охотник, стреляющий холостыми патронами’.

    Л. Ю. Максимов, приведя примеры из словарных запасов мифического Евгения Сазонова (наложница  сборщица налогов, волочиться  идти за волами, супермен  любитель супов), замечает: «В последних фразах, внешне похожих на собственно семантическую, без изменения формы, народную этимологию, на самом деле представлена пародия на нее»[18] (ВВЕ).

    Опять-таки, речь идёт об авторском толковании как отражении народного толкования.

    Наблюдения над юмористическими толкованиями.

     «Псевдоэтимология как средство создания комического эффекта постепенно привлекает внимание языковедов Ученые стремятся определить: среди каких частей речи возможны «псевдоэтимологизмы»; какие типы морфологических структур слова допускают псевдоэтимологизирование; какие комбинации при сближении нарицательных и собственных имен возможны, в чем особенность таких сближений, в каких случаях возникает непреднамеренная псевдоэтимология» (ВВЕ).

    Понятно дело! Мои пожелания приняться за изучение народных (или авторских) толкований, к счастью, уже начали реализовываться. И вот результаты.

    «По нашим наблюдениям, псевдоэтимологизмы в основном представлены именами существительными, прилагательными и глаголами. Все они образуют следующие семантико-грамматические группы.

    1. Существительные мужского рода, обозначающие лиц и указывающие на их специальность и род деятельности: банкир - банк (а)-+-ир - приемщик стеклотары, гусляр - гусь-+-ляр - тот, кто пасет гусей; консерватор - консерватор (ия) - преподаватель консерватории; привратник - приврать-+-ник - фантазер, сочинитель, мелкий лгун; застрельщик - застрел(ить)-+-щик - охотник, браконьер.

    Сюда же относятся двукорневые одушевленные имена существительные мужского рода, также обозначающие деятеля: банкомет - банк-+-(под)-мет(-ать) - мастер метлы и пылесоса, работающий в банке; табаковод - табак(-а)-+-о-+-вод - специалист по приготовлению цыплят-табака; греховодник - грех-+-вод(-а)-+-ник - плохой работник на водном транспорте; самородок сам-+-о-+-род(-иться)-+-ок - ребенок, родившийся помимо воли супругов; стенографист - стен(-а)-+-о-+-граф-+-ист - тот, кто пишет на стенах и заборах.

    2. Одушевленные имена существительные женского рода, обозначающие лиц женского пола и указывающие на специальность, род деятельности, особенности характера и другие признаки: стрижка  стриж-(ет)-+-ка  парикмахерша; пилотка  пилот-+-ка  летчица, виновница  вино-+-вница  1. Продавщица вина. 2. Посуда для вина; болванка  болван-+-ка  глупая женщина; глазунья  глаз-+-унья  наблюдательная женщина.

    3. Одушевленные имена существительные мужского и женского рода, являющиеся названиями различных живых существ: барсук - барс+ук - детеныш барса; оселок -  осел-+-ок - небольшой ишак, ишачок; баранка - баран-+-ка - самка барана, щеголиха - щегол-+-иха - самка щегла; козявка - коз(а)-+-явка - небольшая коза.

    4. Неодушевленные имена существительные мужского и женского рода, являющиеся названиями различных предметов: бивак - бив(ать)-+-ак - то, чем бьют, молоток; битюг - бить-+-юг - отцовский ремень, употребляемый не по прямому назначению; крематорий - крем-+-аторий - косметический кабинет; самогонка - сам-+-о-+-гон(-ять)-+-ка - дрезина; солярий - соль-+-ярий  - соляной склад, место добычи соли.

    Сюда же относятся имена существительные женского рода, имеющие уменьшительно-ласкательное значение: беседка - бесед(-а)-+-ка - короткая беседа.

    5. Имена прилагательные, образованные в основном от имен существительных и указывающие на какое-либо качество человека или иного живого существа: хвастливый - хвост-+-ливый имеющий большой хвост; презрительный - пре-+-зр(-ение)-+-ительный - имеющий хорошее зрение; беспутный - без пут(-евки)-+-ный - отдыхающий на курорте без путевки; единокровные - един(-ый)-+-кров-+-ные - живущие под одной крышей.

    6. Глаголы совершенного и несовершенного вида, обозначающие различные активные действия: шествовать - шест-+-вовать - двигаться с шестом, завербовать - за-+-верб(-а)-+-овать - засадить участок земли вербами; изводить - из вод(ы)-+-ить - вытаскивать из воды. Как показывают приведенные примеры, слова при псевдоэтимологическом анализе могут члениться на морфемы не только в соответствии с существующими в современном русском языке словообразовательными нормами (ср. пилот-ка, спич-ка), но и с грубым нарушением этих норм, вопреки им (ср. вино-вница, бив-ак)» (ВВЕ).

    Правда, моя радость несколько преждевременна, поскольку исследованы только авторские сближения. Однако в значительной степени эти же выводы применимы и к подлинно народным, и к детским толкованиям.

    «Псевдоэтимолог не ограничивается сближением нарицательных имен с нарицательными же, он обращается и к сходно звучащим именам собственным, в частности к топонимам и антропонимам, вовлекая их в сферу своих псевдоэтимологических сопоставлений. Например: а) соотнесение с топонимами: курильщик - житель Курильских  островов; швец - житель Швеции; монгольфьер - житель Монголии; критик - житель острова Крит; б) соотнесение с антропонимами: толстуха, толстяк - последователи учения Л. Н. Толстого; блокировать - занять весь книжный шкаф сочинениями А. Блока; гримасничать - подражать братьям Гримм; кольцевать - петь песни А. В. Кольцова; отелиться - стать ревнивым, как Отелло; скототорговец - продавец романов Вальтера Скотта; языковедение - наука о творчестве поэта Н. М. Языкова» (ВВЕ).  

    Если заменить слово «псевдоэтимолог» на слово «толкователь», то суть наблюдений Введенской и Колесникова не изменится.

    «Рассуждая аналогичным образом, можно дать псевдоэтимологию, например, таких слов, как аварец (ср. авария), авторитет (ср. автор), бесчеловечный (ср. бес и человечный), богадельня (ср. бог и делать), будочник (ср. будить), грабитель (ср. грабли), дратва (ср. драть), золовка (ср. зола), косуля (ср. косой), ласточки (ср. ласты), перечница (ср. перечить), солист (ср. солить), стриж (ср. стричь), стряпчий (ср. стряпать), чернослив (ср. черный и сливать), эскимоска (ср. эскимо)».

    Этот пример интересен тем, что лингвисты сами решили испробовать себя в жанре народных толкований, что им вполне удалось. Интересно, что по классификации А.А. Зализняка их теперь можно с полным правом зачислить в разряд «лингвистов-любителей».

    Велика ли дистанция между этимологией и толкованием?

    «Мы привели только слова, содержащие в себе такие звуковые комплексы, которые позволяют «этимологизировать», т. е. соотносить их с другими словами, имеющими более или менее сходное звучание. «Этимология,  указывал Ф. де Соссюр,  это в первую очередь объяснение того или другого слова при помощи установления его отношения к другим словам», причем автор подчеркивает, что «необходимого отношения между звучанием и смыслом не существует» [19].  При псевдоэтимологии же звучание обязательно увязывается с содержанием» (ВВЕ).

    Из этого замечания де Соссюра и Введенской с Колесниковым следует, что научная этимология не даёт необходимого отношения между звучанием и смыслом. В то время как в народном или авторском «истолковании» звучание обязательно увязывается с содержанием. Насколько я понимаю, в этом и состоит причина великолепного принятия народных истолкований подавляющим большинством слушателей и отторжение научной точки зрения как некоторого «непонятного умствования» учёных, что и показала передача «Гордон-Кихот против Задорнова».

    «Большая часть приведенных псевдоэтимологий опирается на функционирующие в языке фономорфологические структуры и семантические модели. Однако последние применяются не узуально, а по ложной аналогии, в результате чего истинная этимология слова оказывается затемненной или, лучшие сказать, устраненной. Это обстоятельство в определенной речевой ситуации, создаваемой мастером слова, и производит комический эффект» (ВВЕ).

    Таким образом, авторское толкование является заведомой ложью, что понятно как автору толкования, так и его слушателям. В случае народного толкования ложность толкования может быть непонятна слушателям, но понятна лингвистам. В передаче «Гордон-Кихот против Задорнова» ложность построения Задорнова и возникающий при этом комизм ситуации был вполне понятен как самому Задорнову, так и его защитникам, а также основному количеству зрителей. Увы, он остался непонятен Гордону и приглашенным им лингвистам, что вызвало дополнительный и гораздо более сильный комический эффект. Это и обеспечило провал всего сериала Гордона.

    «Псевдоэтимология может быть непреднамеренной. Она встречается в речи лиц малограмотных. Случай непреднамеренной псевдоэтимологии описал В. В. Маяковский. На его вопрос крестьянам, знают ли они, что такое павильон, один сказал: «Я понимаю. Это главный, который всеми повелевает».

    На возможность псевдоэтимологического толкования слова плутократия указал в своей статье о Генрихе Гейне Д. И. Писарев: «Слово плутократия происходит от греческого слова плутос, которое значит ‘богатство’. Плутократией называется господство капитала. Но если читатель, увлекаясь обольстительным созвучием, захочет производить плутократию от русского слова плут, то смелая догадка будет неверна только в этимологическом отношении» [20].  Этот пример приводится Р. А. Будаговым [21] в качестве иллюстрации явления «народной этимологии», хотя на самом деле это  образец псевдоэтимологического толкования» (ВВЕ).

    Мне приятно было встретить подмеченную Введенской и Колесниковым некомпетентность специалиста такого уровня как Р.А. Будагов в проблемах различения авторского и народного толкований. Отсюда становится понятным, что пример А.А. Зализняка как некомпетентного русиста – отнюдь не единичное явление в отечественной лингвистике.

    «Непреднамеренная псевдоэтимология служит способом определения семантики незнакомого слова. Так, когда у студентов спрашивают, что такое кинология, не все отвечают, что это наука о собаках (от греч. kyon, kynos  ‘собака’). Многие думают, что это наука о кинематографии. Ход их рассуждении, по-видимому, таков: геология - наука о земле, лексикология  - наука о словах, следовательно, кинология - наука о кино. На подобный ответ наталкивает и большое количество слов с первым элементом кино-. Кроме того, необходимо учитывать незначительную частотность слова кинология, которое даже отсутствует в «Частотном словаре русского языка» [22], содержащем около 40 тысяч слов, тогда как частотность слова кино довольно высокая  51. Все эти обстоятельства способствуют непреднамеренной псевдоэтимологизации и появлению слов-омонимов» (ВВЕ).

    Из данного примера видно, что ложное толкование встречается не только у необразованных слоёв общества, но и у будущей интеллектуальной элиты.

    Любопытный опрос.

     «В газете «Комсомольская правда» (2 августа 1964 года) был опубликован материал под названием «1000 детей о 50 словах», который явился результатом анкетирования, проведенного газетой среди учеников третьих классов. 500 городских и 500 сельских школьников из городов Комсомольска-на-Амуре и Комсомольска (Ивановская область) заполнили анкету, в которой содержалось 50 слов, называющих «явления-пережитки из различных сфер жизни». От детей требовалось разъяснить значение этих слов. Помощь в отборе материала и составлении словаря редакции оказали академик В. В. Виноградов, научные сотрудники Института языкознания АН СССР Л. Скворцов и Л. Крысин, а также детские писатели А. Барто и С. Михалков. Опубликованный словарь содержит 25 из 50 предложенных девяти- и десятилетним школьникам слов для толкования. Еще 14 слов комментируется в статье сотрудников газеты Т. Громовой и Г. Рониной «Отнесемся серьезно»: безнадзорность, беспризорник, благовест, блат, богородица, венчание, взятка, знахарь, крестины, лихоимец, приживалка, спекулянт, сплетня, частник.

    Большинство из опубликованных в газете слов дети толкуют, соотнося их со сходнозвучными словами, т. е. применяя методику псевдоэтимологического анализа, например: алтарь - «человек живет на Алтае», барышник - «взрослый дядя, ухаживающий за барышнями», бюрократ - «человек, который выступает на бюро», говенье - «это значит говядину поедают», кацап - «человек, который все цапает, когда никого нет», нахлебник - «лопата, при помощи которой хлеб засовывают», середняк - «остров посреди реки», сутяга - «человек, которого посадили в тюрьму на сутки», толкучка - «мятая, вареная картошка».

    Однако не все слова, приведенные в словаре, получили псевдоэтимологическое толкование. Среди них имеются и паронимы: это слово алтарь («есть такой камень, весь светится»), смешиваемое из-за некоторого сходства в звучании со словом янтарь, слово барышник («кусты такие в лесу, на них ягоды красные»), смешивается со словом боярышник. Паронимами являются и такие слова, как домовой («человек, который управляет домом») и домоуправ, кустарь («место, где непроходимое болото, там растет кустарь») и кустарьник, скопидом («очиститель пятен») и скипидар, спецы («когда овощи в щи заправляют») и специи. Помимо паронимов, в приведенном словаре содержатся и синонимы: голь перекатная и перекати-поле. Ни паронимия, ни синонимия не имеют отношения к псевдоэтимологии».

    Весьма интересный материал: какая-то часть толкований школьников может быть названа «авторской», тогда как другая – перечислением паронимов и синонимов. Иными словами, в этом случае нет никакого «толкования», а имеет место вполне научная замена одних слов другими. Так что приведенные тонкие различие, как я понимаю, известны далеко не всем лингвистам, даже тем, которые берутся осуждать «любителей».

    «Д. И. Арбатский, указав на необычность и наивную непосредственность этимологии в языке учащихся, назвал их этимологию ложной, школьной, поскольку она отражает «начальный или первичный этап познания словопроизводительных и смысловых отношений между словами» [23]. В разряд ложной (школьной) этимологии им отнесены как слова, образованные народно-этимологическим путем: семисезонный (вм. демисезонный), таратория (вм. оратория), так и явления псевдоэтимологии: алтарь (житель Алтая), курень (место, где курят) и детской этимологии: колоток (вм. молоток), строганок  (вм. рубанок). С таким смешением разных видов этимологии, собранных под общим названием ложная этимология, согласиться нельзя: они принципиально отличаются друг от друга, и их объединение на данном этапе изучения этимологии уже является научно несостоятельным, мешающим дальнейшему исследованию этого многоаспектного раздела языкознания» (ВВЕ).

    Прекрасный вывод: часть лингвистов высказывает научно несостоятельные взгляды, мешающие дальнейшему исследованию этого многоаспектного раздела языкознания. Безусловно, к ним относятся и Живов, и Зализняк, область научных интересов которых лежит далеко от проблем научного, народного или авторского толкования.

    Вместе с тем, Д.И. Арбатский, также далёкий от названных проблем, вводит новый термин «школьная этимология». Чем она отличается от «детского толкования» совершенно неясно. 

    Вывод Бука.

     Еще один автор, выступивший под псевдонимом Бука, даёт любопытное умозаключение: «Исходя из всего вышесказанного, хотелось бы сделать вывод: желание узнать, откуда произошло то или иное слово всегда похвально, но этого желания мало даже вкупе с умением слышать, нужно знать еще и фонетику, причем в ее историческом аспекте, а так же историю. Которая, кстати, во многом помогает этимологии. Тут может быть уместен еще один пример: Лингвист может объяснить, что слово затрапезный происходит от слова трапеза – «обед», «еда», происходящего от греческого trapedza – «стол», но почему оно означает «захудалый», «второсортный», когда к обеду переодеваются в чистое платье, остается непонятным. Историк разъясняет, что затрапезный происходит не прямо от слова трапеза, а от слова затрапез или затрапеза – «дешевая пестрядинная ткань», изготовлявшаяся фабрикантом по фамилии Затрапезнов. Вот такое это интересное явление — народная этимология. И вот такая это сложная наука — этимология» (БУК).

    Здесь мне понравился пример, где лингвист оказывается не в состоянии объяснить смысл, требуется помощь историка культуры. Кем ни Живов, ни отец Андрей Кураев, ни академик А.А. Зализняк, ни комментатор опроса школьников Д.И. Арбатский заведомо не являются. Что же касается меня, то я уже в течение 16 лет преподаю историю отечественной и зарубежной культуры. И примерно 20 лет исследую историю русского языка древнейшего периода в лексическом, фонетическом, словообразовательном и грамматическом аспектах. И мнения неспециалистов о «любительской лингвистике» или о «вонючей похлёбке», которую якобы предлагает М.Н. Задорнов своим зрителям, для меня звучат столь же комично, как и авторские толкования великим юмористом наших дней Задорновым ряда слов русского языка.

    Обсуждение.

     Как видим, на сегодня общепринятого понимания термина «народная этимология» ни в отечественной, ни в мировой лингвистике нет. Многие языковеды осуждают отрицательную коннотацию, связанную со словом «народ» в данном термине, кроме того, специально подчеркивается, что слово «ложная этимология» в качестве его синонима часто звучит неправомерно, ибо люди приводят как примеры толкований паронимы и синонимы, что является «истинной этимологией».

    Весьма неожиданной для меня явилась констатация исследователями данной проблемы того обстоятельства, что многие лингвисты не разбираются в тонкостях ситуации и приводят неверные этимологические суждения. К их числу были отнесены и автор обзора о толковании русских слов школьниками Д.И. Арбатский, и такой профессионал как Р.А. Будагов. К этой же категории могут быть отнесены и некомпетентные высказывания В.М. Живова, а также академика А.А. Зализняка. Выражаясь их языком, они дали «народную этимологию» самому термину «народная этимология». Что еще раз подчеркнуло тот удивительный факт, что лингвистическое невежество среди лингвистов – не редкость.   

    Хотелось бы несколько слов сказать в адрес проницательности Гордона. Напомню, что в конце передачи «Гордон-Кихот против Задорнова», когда Михаил Николаевич в белом одеянии с высоко поднятой головой и дирижирующими зрительскими аплодисментами руками вышел со сцены победителем, ведущий в костюме могильщика, Гордон, промямлив несколько ничего не значащих слов, лёг на стол и буквально на несколько минут лишился сознания. Он понял, что проиграл, и провалил не только данную передачу, он осознал, что провалил и весь цикл, и своё право быть ведущим на телеканале. Я это видел собственным глазами как участник съёмок 1 июля 2009 года. – Он оказался прав. Весь цикл передач «Гордон Кихота» показали только один раз, чтобы хоть как-то оправдать затраченные на него средства, причём в сильно урезанном виде. Отклики зрителей были резко отрицательными. Цикл с треском провалился и более никогда не воспроизводился. А недавно я узнал, что более года назад Гордон уволился (или его уволили) с канала НТВ. Finita la comedia. 

    Поражение Гордона поняли все участники съёмок, а позже – телезрители. Разумеется, понял и я, написав спустя пару дней свои впечатления в статье для моих сайтов. Я заметил не только горечь Гордона от проигрыша данной партии, но и печаль от потерянной телевизионной карьеры. Позже это же можно было видеть из реплик телезрителей, а затем – и зрителей данного сюжета на YOUTUBE. И только «чудинологи» по своей привычке выдавать белое за чёрное написали, будто бы проиграл Задорнов. Но в таком случае с телевизионных экранов должен был бы исчезнуть Задорнов, а остаться Гордон. В действительности всё случилось не так, а именно так, как написал я. Это еще раз показывает вздорность суждений чудинологов. 

    Это – печальный урок даже для академиков. Обличая других, можно попутно расписаться и в собственном невежестве. Знание древненовгородского (на деле – средневекового, а не древнего) диалекта русского языка еще не означает знание всей истории нашего великого и могучего, а правдоподобные рассуждения компаративистики, опровергаемые подлинными русскими текстами, выглядят как задорновские шутки. К сожалению, А.А. Зализняк в этом отношении оказался лишенным чувства юмора, и читая КАЙЛУ вместо ЦЕЛКОВЫЙ и НАКЕН там, где написано НАЧАЛО, он уподобился герою известного анекдота: «Я сам вижу, что Ганди, но в моей бумаге написано Тэтчер!»

    Я предложил изменить термин с «народной этимологии» на «народное толкование». При этом толкование детей или школьников будет вариантами народного толкования. Для термина «народная этимология», неправомерно применимого к конкретным авторам, на мой взгляд, более уместен термин «авторское толкование». При этом авторское толкование может принадлежать и эстрадным юмористам, и юмористам – авторам словаря, и академикам XVIII века, и нынешним академикам. Оно может быть и истинным, (в случае синонимии и паронимии – близким к исходному значению слова), и сомнительным, и ложным – в зависимости от уровня компетенции в этой области, в точности, как и народное толкование.

    Но главное в моих предложениях состоит не в терминологии, а в отнесении к особому отделу филологии, причем не столько к лингвистике, сколько – к фольклористике. И, как показало данное исследование, в наши дни у ряда филологов уже пробуждается интерес к подобному исследованию именно необычности сближения слов как выражения удивительности, несуразности или комичности результата. 

    Заключение.

    В лингвистике не всё одинаково хорошо исследовано. Я уже указывал на такие проблемные области – наличие семантики у слогов, отсутствие словарей с указанием на заимствования из русского языка в другие языки, отсутствие разработанной теории дешифровки и теории слоговых письменностей европейского происхождения. Теперь к ним присоединилась и проблематика «народной этимологии».

    Литература

     БУК: Редакция Бука. Об истории языка. Народная этимология. Сайт http://www.proza.ru/2010/10/19/224

    ВВЕ: Введенская Л,А, Колесников Н.П. ПРИЕМЫ ОСМЫСЛЕНИЯ ВНУТРЕННЕЙ ФОРМЫ СЛОВА (ВИДЫ НЕНАУЧНОЙ ЭТИМОЛОГИИ) Ростовский университет. Сайт http://filologija.vukhf.lt/3-8/vved.htm

    ГОЛ: Голев Н.Д. Функции мотивации и народная этимология. http://lingvo.asu.ru/golev/articles/z59.html

    ОТК Откупщиков Ю.В. Господам Михаилу Задорнову и А.Н. Драгункину посвящается. О народной этимологии. Сайт http://imadin12.narod.ru/allarticles/article_8.html

    ОТК2: Откупщиков Ю.В. «Я сама Ра!» О народной этимологии. Сайт http://imadin12.narod.ru/allarticles/article_9.html

    [1] РОЗЕНТАЛЬ, Д. Э.; ТЕЛЕНКОВА, М. А. Справочник лингвистических терминов. Москва, 1973, с. 172.

    [2] См.: ГЕЛЬГАРДТ, Р. Р. Народная этимология и культура речи. In ГЕЛЬГАРДТ, Р. Р. Избранные статьи: Языкознание. Фольклористика. Калинин, 1966, с. 273; МАКСИМОВ, Л. Ю. Народная этимология и ее стилистические функции. Русский язык в школе, 1982, № 3, с. 56-57.

    [3] ГЕЛЬГАРДТ, Р. Р. О лексической ассимиляции в связи с ложной («народной») этимологией. Русский язык в школе, 1956,  № 3, с. 37-38.

    [4] ЛОТТЕ, Д. С. Основы построения научно-технической терминологии. Москва., 1961, с. 62.

    [5] МАРУЗО, Ж. Словарь лингвистических терминов. Москва, 1960, с. 202.

    [6] АХМАНОВА, О. С. Словарь лингвистических терминов. Москва., 1966, с. 313.

    [7] ДЕРЖАВИН, Н.С.  Народная этимология.  Русский язык в школе, 1939, № 2, с. 49.

     [8] ГЕЛЬГАРДТ, сноска 3, с. 306. 

    [9] ЕВТУШЕНКО, Евг. Старуха. In Поющая дамба. Москва, 1972, с. 52.  

    [10] ПИКУЛЬ, В. У последней черты. Наш современник, 1972,  № 4.

    [11] Веселые картинки, 1981, № 4.

    [12] БЫЛИНСКИЙ, К. И; РОЗЕНТАЛЬ, Д. Э. Литературное редактирование. Москва, 1957, с. 121

    [13] ОТКУПЩИКОВ, Ю. В. К  истокам слова. Москва., 1973, с. 91.

    [14] НОРМАН, Б.Ю. Всерьез о шутке. In Вопросы языка и литературы, Новосибирск, 1970, вып. 4.

    [15] НОРМАН, сноска 14, с. 189.

    [16] НОРМАН, сноска 15.

    [17] ЧУРМАЕВА, Н. В. Язычник. Русская речь, 1972, № 3, с. 159.

    [18] Русский язык в школе, 1982, № 3, с. 62.

    [19] СОССЮР, Ф. де. Курс общей лингвистики. In СОССЮР, Ф. де. Труды по языкознанию. Москва., 1977, с. 224.

    [20] ПИСАРЕВ,  Д. И. Соч. в 4-х тт. Москва, 1956, т. IV, с. 217-218.

    [21] БУДАГОВ, Р. А. Введение в науку о языке. М., 1965, с. 79.

    [22] Частотный словарь русского языка. Москва, 1977.

    [23] АРБАТСКИЙ, Д. И.  Ложная этимология в языке учащихся. Русская речь, 1977. № 3, с. 132.

Оставьте свой комментарий


Закрыть

Задать вопрос В.А. Чудинову