Заключение второго тома книги об этрусках

Чудинов Валерий Алексеевич


По многочисленным просьбам читателей я готовил новое, расширенное и дополненное издание книги «Вернём этрусков Руси». Были добавлены новые дешифровки этрусских надписей на различных артефактах, так что пришлось увеличить объём книги до двух томов, где первый том был посвящен русским надписям на этрусских изделиях, начальным исследованиям языка венетов и ретов, а также письменности периода Виллановы. Были дополнены разделы по дешифровкам западных исследователей, славянских учёных и русских новаторов.

 

Оглавление:
  • Заключение второго тома
  • Заключение.
  • Этрусская орфография.
  • Понятие языковой игры.
  • Неверная научная ориентация классической этрускологии.
  • Показатели научной неудачи предшественников.
  • Особенности моего подхода
  • Новые моменты при подготовке второго издания.
  • Результат дешифровок
  • Историография и реальная история.
  • Придерживаюсь ли я «теории заговора».
  • Заключение второго тома

    Во второй том вошли дешифровки только явных этрусских и неявных этрусско-русских надписей на 307 этрусских артефактах, в том числе на 101 этрусском зеркале (в первом издании книги было проанализировано 162 текста, из них 66 – на этрусских зеркалах, а также около 2 десятков – с чисто русскими надписями). Тем самым, объём только этрусских текстов, подлежащих анализу, во втором издании практически удвоился. Кроме того, были внесены изменения в чтения отдельных слов.

    В данной статье приводится заключение из второго тома исследования.

     

    Заключение.

    Чтение этрусских текстов, проведенное в двух книгах, выявило очень много интереснейших особенностей не только этрусского языка, но и языкознания вообще, что, безусловно, следует обсудить.

    Этрусская орфография.

    Этрусский язык, как и всякий язык, оказался очень трудным, но не в области грамматики, а в области орфографии. Вообще говоря, можно заметить, что чем проще грамматика, под которой я имею в виду словоизменение, тем сложнее правописание, и наоборот. Китайский язык имеет неизменные слова, многие из которых являются (в силу бедности фонетики) омофонами (имеют одинаковое звучание, но разный смысл), но взамен графика иероглифов чрезвычайно сложна, и потому написание каждого слова приходится изучать отдельно. По сути дела китайское правописание – это самостоятельный и наиболее трудный раздел китайского языка. Английский язык обладает почти неизменными словами, но зато их написание традиционно, а потому с точки зрения современного устного языка немотивированно. Больше половины слов пишется так, как слышится, то есть в закрытых слогах преобладает латинское чтение, в открытых – английское, например, буква I в слове tip читается как И (тип), а в слове tipe (type) – как АЙ, ТАЙП. Но в ряде слов написание и произношение отличаются друг от друга довольно сильно, и эти слова приходится заучивать отдельно. Конечно, это не китайские иероглифы, но сложная английская орфография даётся не всем.

    Славянские языки обладают более простой орфографией. Для самих славян очень удобен принцип фонетического написания, который характерен, например, для сербского или белорусского языков. Но он очень неудобен для иностранцев, поскольку внешний облик слова меняется в разных фонетических позициях. Приведу пример на основе русского языка, в котором, к счастью, такого принципа нет. Так, слово ЛЁД в родительном падеже имеет «беглый» звук О (после мягкого согласногоЛЬ), и в родительном падеже звучит как ЛЬДА. Однако, по крайней мере, костяк согласных Л и Д тут сохраняется. Но в именительном падеже русские произносят ЛЁТ, и если бы мы писали фонетически, то слова ЛЁТ и ЛЬДА отличались бы уже на три буквы из 4! Кроме того, слово ЛЁТ в смысле ЛЁД графически совпало бы с корнем ЛЁТ у слов, производных от глагола ЛЕТАТЬ, например, ПОЛЁТ, УЛЁТ, ПРИЛЁТ и т.д. Так что наш фонематический принцип орфографии помогает избавиться от позиционной замены звука.

    То же самое можно сказать и об ударении. В русском языке оно для большинства слов неизменно, например, полЯк, полЯка, полЯку, полЯками и т.д. Но в польском языке оно всегда должно падать на предпоследний слог, и поэтому надо говорить пОляк, полЯка, полякАми, что довольно сложно для иностранца. – В этрусском языке словоизменение в значительной степени потеряно – отсутствуют падежи, роды, лица глаголов, но сохраняется множественное число. Но взамен существует каверзная орфография. Такая еще ни разу не встречалась. Я бы назвал такой тип правописания вариативным. Это означает, что несколько слов в тексте нужно писать изменённо. Скажем, слово ЛЕШАК этруски записали как ЕЛАКШ. Для русского человека такое написание, особенно если он представляет, что оно изменено, не составляет большого труда для опознания исходной формы. Можно в другой раз написать ЕЛКАШ, в третий – ШЕЛАК, в четвертый – КЕЛАШ, в пятый – ЛЕАКШ. (Хотя, вообще говоря, этруски обычно переставляли две соседние буквы, ограничиваясь только одной перестановкой; две перестановки, как в последнем примере, это уже предел). Классическая этрускология, не готовая к таким метаморфозам, всякий раз будет регистрировать новое слово; а поскольку оно не соотносится с другими частями речи, примет его за имя собственное. И долго будет мучиться его семантической неразгаданностью.

    На мой взгляд, именно это и является основной объективной трудностью классической этрускологии. Этрускологи пытались прочитать то, что написали этруски, а не то, что они бы сказали. Раньше я полагал, что это были описки писцов, позже я решил, что такая орфография защищала этрусские тексты от римского прочтения, а теперь я склонен считать, что такова была логика развития наиболее распространенного диалекта этрусского языка в качестве очень далеко зашедшей языковой игры. В русском языке языковая игра существует в виде замены правильного произношения на неправильное, например, нОлито вместо нАлито, или уплОчено вместо уплАчено. Такой тип языковой игры я у этрусков не обнаружил. Зато в русском языке, хотя и в очень неразвитом виде, существует желание воспроизвести опечатки в звуковом виде, например, в выражении – ЭТО ОЧЕПЯТКИ. Именно по этому пути и пошел этрусский язык. Так что их слово МОВА (язык) на письме вполне могло выглядеть как ОМВА или даже МОАВ.

     

    Понятие языковой игры.

    Исследование языковой игры относится, собственно, к очень специфической лингвистической дисциплине, психолингвистике. Коверканье собственного языка ради забавы является своего рода лингвистической шуткой, выплёскиванием избытка психической энергии, вроде сильного похлопывания по плечу подростками друг друга при приветствии. Девушка сочла бы такой удар грубостью, но крепкие молодые мужчины просто демонстрируют своё прекрасное здоровье, и не более того. Люди, которые прекрасно знают, как произносится то или иное слово родного языка, нарочно составляют из него ребус – как знак того, что им под силу узнать его и в таком обличии. Более того, они иногда заменяют близкие по звучанию или написанию звуки, и пишут вместо С букву Ш, или вместо N букву И, и наоборот. Короче говоря, они «хохмят», подобно русским, которые, желая продемонстрировать заложенность носа при простуде, произносят У БЕДЯ ДАСБОРГ, и собеседник приходит в восторг, понимая, что на самом деле сказано: У МЕНЯ НАСМОРК. Только этруски шутили подобным образом не устно, а письменно.

    В любом случае, с точки зрения психологии, юмор, шутки и метафоры относятся к высшим психическим свойствам этноса. Очень часто при переводе на другие языки они становятся непонятными другим народам. Поэтому, полагая в самом начале своего исследования, что это – элементарные описки, я очень принижал духовную компоненты наших южных родственников. И даже тогда, когда я чуть позже понял, что так они защищают собственную информацию от дешифровки, я перешел от мнения о них как о неумехах к чуть более высокому представлению о них как о прагматиках, коверкающих слова из печальной необходимости. Теперь, как я понимаю, я нашел истинное объяснение данному феномену – языковая игра как фонтанирование духовных сил этноса. И это понимание ставит этрусков на высшую ступень владения языков – в данном случае в отношении письменной речи. Этруски занимались языковой игрой на письме

    Википедия даёт такое понимание данного явления: «Языковая игра (нем. Sprachspiel) — термин Людвига Витгенштейна (которое он ввёл в "Философских исследованиях", 1953) для описания языка как системы конвенциональных правил, в которых участвует говорящий. Понятие языковой игры подразумевает плюрализм смыслов. Концепция языковой игры приходит на смену концепции метаязыка.

    В отечественном языкознании термин вошел в широкий научный обиход после публикации одноимённой работы Е. А. Земской, М. В. Китайгородской и Н. Н. Розановой, хотя сами лингвистические явления, обозначаемые данным термином, имеют достаточно длительную историю изучения. Как указывается в данной работе, это «те явления, когда говорящий „играет“ с формой речи, когда свободное отношение к форме речи получает эстетическое задание, пусть даже самое скромное. Это может быть и незатейливая шутка, и более или менее удачная острота, и каламбур, и разные виды тропов (сравнения, метафоры, перифразы и т. д.)». Исследователи изучают факты языковой игры в разговорной речи и считают, что языковую игру следует рассматривать как реализацию поэтической функции языка.

    Согласно позднему Витгенштейну, речевой оборот «Солнце восходит» в рамках современной астрономической теории является не ложным, а бессмысленным; в контексте же языковой игры крестьян или туристов он, напротив того, осмыслен».

    Здесь мы видим хотя и несколько иное, но близкое понимание языковой игры – как реализацию поэтической функции языка. И опять – это высшее проявление этнической психологии.

    Замечу, что в основном Википедия рассматривает языковую игру в фонетике, морфологии, синтаксисе и стилистике, однако имеется небольшой пример и в графике: «Комическое впечатление производит шутливо-надрывное обращение А.Чехова в письме к брату Александру: «Братт!» Любопытны также шутливые подписи, например подпись одного из Полторацких, совмещающая буквы и цифры: 1,5цкий, или подпись переводчика Федора Федоровича Фидлера – Ф.Ф.Ф. либо: Ф3 (эф в кубе)». Можно также добавить название музыкального ансамбля УМА ТУРМАН, которое графически пишется как УМА 2-РМАН, поскольку по-английски слово ДВА (TWO) читается как ТУ.

    Весьма распространена именно графическая разновидность языковой игры на американских автомобильных номерных знаках. Вот как удачно передала это на русских примерах переводчица с английского Александра Глебовская: «Распространению лозунгов на колёсах способствуют власти каждого штата, которые, за несколько долларов доплаты, предлагают специальные номерные знаки. Такие «персональные номера» позволяют водителям украсить свои авто краткими посланиями по собственному выбору. Краткость вызвала к жизни сложную систему шифровки, и теперь водители стараются перещеголять друг друга в остроумии. На щегольской красной двухместке может стоять оскорбительное ВЫ3 НОС, на машине хирурга-косметолога СВЕДУ Р1КИ ИЛИ КРАСОДЕЛ, на автомобиле любительницы кошек – КОТОМАМА, на машине адвоката – А2КАТ. Драненький «шевроле-пикап» может вопиять «СОВ7 ДО100ЛИ», а строгого вида черные седаны с клерикальными медальонами напоминать ИСХ или III XIV – отсылка к соответствующему стиху из Евангелия от Иоанна. Встречаются и политические лозунги, вроде ДМКРАТ или СЛОН» (ФОЛ:26-27).

    На примере СОВ7 ДО100ЛИ можно понять, что правильное чтение такого номера возможно только на базе русского языка. Немец прочитал бы СОВЗИБЕН ДОХУНДЕРТЛИ, англичанин СОВСЕВЕН ДОХАНДРИДЛИ, испанец – СОВСИЕТЕ ДОСИЕНТОСЛИ. Ни одно из этих слов не имеет смысла. И только по-русски СОВСЕМ (фактически СОВСЕМЬ) ДОСТАЛИ (фактически ДОСТОЛИ) можно понять как вполне осмысленное выражение. Однако для этого необходимо знать, что текст написан по-русски. Точно то же самое мы имеем и в этрусском языке: для того, чтобы уверенно читать на нем, необходимо его знать. Ситуация, парадоксальная для дешифровщика.

    Нельзя сказать, что этрускологи-дешифровщики не обратили на это внимания. Вот что отметил, например, З. Майяни: «Вместо tisa мы видим tes. Это еще раз доказывает, что в области орфографии этруски были дикими индивидуалистами и делали с ней, что хотели» (МАЙ:191). Однако кроме подобных бурных всплесков эмоций я не заметил, чтобы кто-то занялся бы изучением этой орфографии всерьёз. А ведь подобное исследование показало бы, что исходные позиции этрускологов в отношении алфавита были абсолютно неверными. Но этого не случилось.

    Именно потому, что у этрусского языка сложилась одна из сложнейших для индоевропейских языков орфография, и возникло латинское изречение «этрусское не читается». Римляне были правы. Эти инородцы, перейдя на чуждый им и исковерканный ими русский язык с иной фонетикой, обзавелись сложной системой грамматических правил, которые неукоснительно выполняли. Языковая игра как высшее проявление этнической психологии была им чужда по простой причине: будучи молодым этносом, они до нее еще не доросли. И, разумеется, не могли ее понять у другого народа.

    Неверная научная ориентация классической этрускологии.

    Поэтому становится понятным, почему так медленно продвигалась дешифровка этрусского языка у последующих европейских этрускологов. Однако, если бы исследователи знали направление продвижения, они бы не топтались на месте. К сожалению, направление также было задано неверно. Этим направлением стала античность, греко-римская культурная основа.

    На первый взгляд, этрусский алфавит мало чем отличается от общеиталийского. А самым известным из италийских является алфавит латинский, который, как полагают, произошел из западногреческого. Кроме того, часть этрусских надписей была сделана греческим письмом, хотя читалась по-этрусски. Наконец, в произведениях изобразительного искусства, скульптурах и гравировках на бронзовых зеркалах, на первый взгляд угадывались древнегреческие мифологические сюжеты. Все это вызвало вполне естественное и закономерное предположение о том, что этрусский алфавит должен был походить не только на латинский, но и на греческий. Равно как и вся история Этрурии – нечто в духе древнегреческой, но доримской.

    Подобная трактовка сыграла с этрускологами злую шутку. Графема  получила истолкование как греческая дигамма и обрела фонетическое значение В, хотя ее этрусское чтение – Ч иногда Ц. Графема  стала пониматься как звук h (которого в этрусском как одном из славянских не было и не могло быть) вместо реального чтения Ш. Графему  этрускологи отождествили с графемой  и стали понимать как З, иногда как М, хотя перед нами находится изображение звука Ж. Тем самым, были ликвидированы почти все шипящие звуки, характерные для славянских языков. Почему-то из этрусского языка убрали звук Б. Однако какой-то умной голове пришло в голову, что О – это Д, а D это Р, так что этрусков лишили одного из самых распространенных гласных звуков. Если учесть, что этруски обозначали звук С как С и как S, а З – как Z и как М, иногда писали звук И буквой N, звук Н – как И, буква У обозначала и У, и В, а этрускологи, не зная этого, не вносили в чтение коррекцию, ситуация стала совершенно безнадежной. Чтобы понять это, попробуем написать предыдущую фразу, а именно, что СИТУАЦИЯ СТАЛА СОВЕРШЕННО БЕЗНАДЕЖНОЙ, произведя соответствующие замены букв. И тогда мы получим такой текст: ЗНТВАВНА ЗТАЛА ЗДВЕДХЕНИД ВЕСИАРЕМИДН. Если учесть, что и деление на слова этрускологи производили по своему вкусу, то вместо иходной фразы они смогли бы вычитать нечто такое: ЗНТВ АВНАЗТ АЛАЗД ХЕНИД ВЕСИ АРЕМИДН. А потом постарались бы уловить смысл. Понятно, что при таком чтении всякий смысл был утрачен, причем именно этрускологами.

    Заметим, что ничего другого получиться и не могло. С точки зрения методологии науки, в основу теории была положена неверная гипотеза. В результате вместо полноценного естественного языка был создан язык искусственный, который я назвал этрускоидом. Замечу, что лингвисты часто потешаются над так называемой народной этимологией слов, то есть, над сближением иностранных слов с морфемами родного языка, например, когда слово СТУДЕНТ понимается как СКУДЕНТ (скудно живёт) или слово ПИДЖАК понимается как СПИНЖАК (то есть, греет спину). Но им никогда не приходило в голову, что столь же смешна кабинетная этимология некоторых учёных мужей, которые берутся решать сложные лингвистические проблемы, исходя из сближения неизвестного языка пусть не с родным, но со знакомым, например, с латынью или греческим. И потому этрусское слово ЗВДАН (свидание) оказалось якобы именем этрусской богини ТУРАН, слово ЖЕНДЧА (женщина) стало именем другой богини, МЕНРВА, а слово ШЕДЧЛЕ (шедший, прохожий) превратилось в ХЕРКЛЕ, Геркулеса.

    Познакомившись с трудами этрускологов, я понял, что они проделали, действительно, огромную работу. Тут нет иронии, я лишь с одной стороны приношу дань уважения огромному интеллектуальному труду моих предшественников, которые отыскали сами зеркала в процессе археологических раскопок, очистили их как смогли, сделали прориси и попытались прочитать явные надписи, исходя из (увы – неверного!) предположения о том, что надписи являются именами персонажей на сюжетах, а с другой стороны, скорблю о том, что многие из этих усилий пропали даром. Обычно говорят, что русские – это те люди, которые сначала сами создают себе трудности, а потом долго и успешно их преодолевают. Увы, теперь в такое же положение попали западные исследователи независимо от их этнического происхождения. Причем ни о каком успешном преодолении того препятствия, которое они себе создали сами, речь не может идти даже в принципе. Ибо отличие в 1-2 звука характеризуют диалекты, в 2-3 – языки, а большее число звуков – языковые семьи. Но когда отличия, как в случае с этрусским языком, достигают порядка 10 звуков, то уже априори можно сказать: такого языка на планете Земля не было и не могло быть. Например, по-русски слово «день» звучит как ДЕНЬ, по-сербски – ДАН, по-польски – ДЖЕНЬ. Отличие между русским и польским – в один звук, между русским и сербским – в два звука. По-английски это слово произносится как ДЭЙ, и отличие составляет уже три звука, по-немецки – как ТАГ, где отличие составляет уже все 4 звука, но Т является оглушенным вариантом звука Д и все-таки остаётся некоторая связь со словом ДЕНЬ. Но эту связь уже обычный человек не улавливает, хотя ее могут проследить лингвисты. А в случае этрускоида яма была вырыта такой глубины, что завалить ее отчаянными трудами в течение примерно трёхсот лет так и не удалось. 

    Прочитав работы нескольких этрускологов, я понял, что они все недовольны чтениями предшественников, однако им кажется, что дело не в алфавите, а в умении его применять для чтения конкретных текстов. Поэтому я в каждой своей дешифровке показываю, как поступали мои предшественники. Ни один из них не усомнился в отправной точке, а именно – в исходном этрусском алфавите. И потому каждый из них приумножал варианты этрускоида. В отличие от любого нормативного языка, который существует только в единственном варианте (диалекты и просторечие туда не входят), единого кодифицированного этрускоида нет, и не может быть. Просто одни исследователи читают буквы так, а другие иначе. И так же они чуть по-разному разбивают тексты на слова. И несколько по-иному понимают значения. Например, Р. Блок в своей книге «Этруски – предсказатели будущего» пишет: «В области морфологии наши знания также существенны. Благодаря работам таких исследователей, как Тромбетти и его учеников нам известно немало фактов. Судя по всему, структура этрусского языка сильно отличалась от структуры индоевропейских языков. Суффиксы, используемые при словообразовании взаимозаменяемы, а некоторые грамматические категории выражены слабо. Любопытный факт – суперпозиция различных суффиксов для выражения конкретной грамматической функции. Так, чрезвычайно распространенное имя Larth имеет два родительных падежа Larthal и Larthals – последняя форма представляет собой склонение уже измененной словоформы».

    На самом деле так этрускологи читают слова LADO, LADO AL и LADO AL S, то есть ГОСПОДИН, ГОСПОДИН БЫЛ и ГОСПОДИН БЫЛ С. И два последних случая – не падежные формы, а существительное и глагол, а так называемые «второй родительный падеж» – это уже существительное, глагол и предлог. Слово ЛАДАН – прилагательное, означает ГОСПОДСКИЙ. Но у Карла Отфрида Мюллер LARAN – это имя бога войны. Слово ЛАДИ является множественным числом от слова ЛАДО, то есть, ГОСПОДА. Но З. Майяни пишет: «LARI – это албанский глагол laroj – «сгладить, отшлифовать, отполировать»» (МАЙ:191). Итак, неверное прочтение тянет за собой неверное понимание слова как с точки зрения семантики (слово ЛАРТХ – чаще всего понимается как имя собственное), так и с точки зрения словообразования (поскольку неизвестен корень ЛАД, то производные слова ЛАДО и ЛАДИ воспринимаются как совершенно другие, а выражения ЛАДО БЫЛ – как словоизменение).

    Наиболее продвинутым этрускологом на сегодня считается З. Майани. Однако его книга написана весьма странно: дешифровки не поясняются оригинальным видом текста, так что мы должны верить ему на слово, а иллюстрации просто поясняют, что у этрусков были и скульптуры, и надгробья, и настенные росписи. К анализируемым текстам они отношения не имеют. Например: на с. 145 своей книги он описывает надпись на цоколе статуэтки, а на рис. 21 на этой же странице речь идёт о ритуальной бронзовой колеснице, поскольку выше он рассуждал о кавалерии, но не в связи с дешифровками. Да и первый фрагмент надписи у него выглядит так: tin?cvil mi…, что можно понять как ТИ НШЧУИЛ МИ, то есть, после приведения к нормальному виду, ТИ НАШУЧИЛ МИ, что означает: ТЫ НАШУТИЛ МНЕ…Но Майяни разбивает иначе: «tin? – ДНЯ, cvil БЛЕСК, СВЕТ,mi – ЭТО». (Вообще-то словоmi у этрускологов означает Я). Так что данный фрагмент он переводит так: «ЭТО – (СТАТУЭТКА) АВРОРЫ». Этрускологи – в восторге. Я могу лишь пожать плечами. БЛЕСК ДНЯ с моей точки зрения – это вовсе не БЛЕСК ЗАРИ, и к Авроре не имеет отношения. Но если очень захотеть…

     

    Показатели научной неудачи предшественников.

    Общий итог его деятельности и деятельности его коллег он выразил в такой фразе: «Совершенно очевидно, что в настоящий момент никто не может претендовать на расшифровку всех слов и всевозможных нюансов этрусских текстов. Мы были бы рады уловить хотя бы их общий смысл» (МАЙ:144). – Это – реквием классической этрускологии, отпевание ее многовековых трудов. В самом деле: вот краткий итог того, как тот или иной лингвист понимал принадлежность этрускоида к реальному языку (и это далеко не полный перечень):

     - В 16-м веке: еврейский,

    - L. Lanzi (1789), E. Lattes (1869), W. Corssen (1874–75) u. W. Deecke (1882): итальянский,

    - W. Deecke (1875): финно-угорский

    - S. Bugge (1886): армянский  

    - A. Trombetti (1909): кавказские языки

    - J. Martha (1913): финно-угорские языки

    - P. Kretschmer (1925) обозначил этрусский как «индогерманоид»,

    - E. Goldmann (1929/30) и (1936): индогерманские языки

    - E. Vetter (1937): индоевропейские языки

    - W. Brandenstein (1937): тюркские языки

    - Z. Mayani (1956): албанский

    - В. Георгиев (1962/63): хеттитский

    - А.И. Харсекин (1963): греческий

    - M. Copland (1981): латинский

    - A. Horák (1991): праславянский  

    - M. Alinei (2003): венгерский

    - S. Konow: дравидские языки

    - V. Thomsen: кавказские языки и баскский

    - V. Wanscher: египетский

    - С.А. Старостин: чеченский

    Понятно, что если бы этрускологи хотя бы приблизительно смогли определить характер этрусского языка, такого разнобоя в его отнесении к той или иной языковой семье не было бы. Но чудес на свете не бывает. Если с самого начала было принято неверное понимание алфавита, то никакими последующими ухищрениями эту исходную ошибку было исправить уже невозможно.

    Но в таком случае невольно напрашивается вопрос о том, как вообще может существовать такая, с позволения сказать, «наука»? Почему никто из этрускологов не скажет честно: «что-то в наших исследованиях не так, если мы пришли к выводу, что этрусский язык нельзя отнести ни к одной из известных на Земле языковых семей»? – И тут можно найти ряд причин. Причина первая – как в любой корпорации, в научном сообществе о собственных провалах ни в коем случае нельзя информировать общественность, чтобы не подорвать престиж науки вообще и того раздела лингвистики, который занимается дешифровкой неизвестных письменностей, в частности. Причина вторая – при принятом уровне фантазирования (уловить хотя бы общий смысл этрусских текстов) всегда можно вырулить на какой-либо известный греческий мифологический сюжет или образ (БЛЕСК ДНЯ = АВРОРА), что и оправдает любую совершенно фантастическую дешифровку. И тем самым косвенно подтвердит другие фантастические чтения и переводы. Причина третья – полная субъективизация науки. Если в изобразительном искусстве в наши дни можно представить общественности любую мазню со словами: А Я ТАК ВИЖУ, то и в науке теперь можно сказать: А Я ТАК ПОНИМАЮ. В частности, в этрускологии: А Я ТАК ЧИТАЮ и Я ТАК ПЕРЕВОЖУ. К тому же уже имеются традиции неверного чтения. Причина четвертая: в науке появились некоторые области, вроде физики тахионов, где заведомо отрицается соответствие природе. Началось это с мнимых чисел и с неевклидовой геометрии. Просто априори задаются некоторые исходные положения (аксиоматика) и правила действий, а дальше возможны любые новые построения. Получается своеобразная интеллектуальная игра, ничуть не менее азартная, чем игра в карты. Здесь имеется возможность блеснуть своей эрудицией и своим интеллектом. Поэтому некоторые желающие с упоением играют в такие игры.

    Достоинством дешифровщиков из славянских стран и России стало то, что они показали принципиальную возможность славянского и русского чтения и прочитали некоторые слова совершенно верно. Например, П.П. Орешкин правильно прочитал слово ЗВДАН, но вместо ЖЕНДЧА прочитал МЕНЕОКА, а вместо ШЕДЧЛЕ – ВЕДМЕ.

     

    Особенности моего подхода

    Так обстояло дело до моих дешифровок. Поэтому возникает и другой вопрос: чем мои результаты лучше? Почему меня следует считать не одним из представителей длинного списка неудачников, а человеком, которому, наконец-то посчастливилось найти правильный подход? Ведь если я скажу, что внимательно изучил деятельность своих предшественников, то это прозвучит не слишком убедительно, поскольку всякий приверженец классического направления делал то же самое – но вовсе не продвигался дальше. И даже если я добавлю, что перед этим я дешифровал руницу, весьма сложный для чтения тип русской слоговой письменности, я всё еще останусь не понятым до конца – ведь среди дешифровщиков этрусских текстов также имелись заслуженные исследователи с большим опытом. Так что хотя все эти качества весьма полезны, но они не образуют какого-то решающего преимущества.

    Но всё-таки такое преимущество существует. Прежде всего, я исследовал тексты с позиции микроэпиграфики, то есть, полагал, что явные и крупные тексты составляют меньшую часть надписей, тогда как основной их костяк написан мелко и стилизован под рисунки. Следовательно, смысл заключён не в этих явных надписях, а в различных мелких пояснениях. Далее, знание графики руницы помогло мне понять правильное чтение отдельных этрусских букв. Дело в том, что некоторые явные надписи на этрусских изображениях дублировались неявными, и это мне дало бискрипты – тексты одинакового буквенного состава, но написанные разными шрифтами. Поэтому я расшифровывал буквы и слова не наугад, как мои предшественники, а осмысленно. И вполне сознательно я применял к дешифровкам моё знание родного мне русского языка, но не по наитию, а в силу того, что по своим предыдущим исследованиям я убедился, что в палеолите вообще все народы говорили по-русски (он был единственным языком Земли), а в античности на нём говорили многие народы, и, главное, он был тогда основным международным языком. Так что в отличие от моих предшественников, Я ЗНАЛ базовый язык, из которого вырос этрусский, а не выстраивал цепочку правдоподобных рассуждений, отталкиваясь от нескольких этрусских слов. Таким образом, суммируя, я отличался по трём параметрам: ЗНАЛ ЯЗЫК (на основе предшествующего эпиграфического опыта), ЗНАЛ АЛФАВИТ (благодаря знанию руницы как первичному шрифту всех систем письма) и ИМЕЛ ВОЗМОЖНОСТЬ ПРОВЕРКИ, сравнивая явные надписи с неявными. Ничего этого не было у моих коллег. Поэтому дело заключается не в моём везении и в их невезении, а в совершенно различных подходах, где мой подход является НАУЧНЫМ, а их (как ни печально мне это констатировать) – ФАНТАСТИЧЕСКИМ.

    И результат не заставил себя ждать. Где-то за полгода мне удалось написать книгу, которая после ее издания разошлась необычайно быстро. Более того, косвенным эффектом именно этой работы стало создание моими противниками (о существовании которых я не только не подозревал, но даже не мог подумать, что найдутся такие ретрограды) специального сайта «чудинологов», где ежедневно публикуется несколько критических заметок против меня. Но ими детально исследуется только моя дешифровка этрусского языка, что и выдаёт ту область моей деятельности, которая не устраивает моих оппонентов в первую очередь. Правда, эта детализация направлена на то, чтобы заменить чёткие прориси этрусских артефактов на размытые фотографии, поскольку они выглядят более эстетично. Дальше этого компетенция моих критиков не простирается. Но уже это дало им повод заявлять, что они «пригвоздили меня к позорному столбу», «выявили все мои мошенничества» и выдавать прочие порочащие меня измышления как результат якобы научной критики. Сами же дешифровки их не волнуют, и к ним у них нет претензий, поскольку любые сравнения с итогами работы других этрускологов были бы явно в мою пользу. Так что задача таких сайтов (а их на платной основе расплодилось уже несколько) состоит в том, чтобы ошельмовать мои методы, ничего не говоря о существе проблемы. Зато они очень хорошо выявляют западную точку зрения, которая состоит в том, чтобы этрусский язык, боже упаси, нельзя было бы освоить. Иначе он даёт совершенно убийственные для современной историографии новые исторические сведения. Таким образом, охранная деятельность платных сотрудников западных идеологических центров показала, насколько сильно моя работа уязвила именно их.

    Новые моменты при подготовке второго издания.

    При подготовке второго издания выяснилось, что некоторые слова прочитаны мною не совсем точно, или не выявлены некоторые второстепенные вспомогательные надписи. Но я стал лучше понимать этрусскую орфографию, и если вершиной моего умения в первом издании книги стало выявление и разложение лигатур, то во втором издании я уже смог найти виртуальные буквы – то есть, буквы, которые образуются от сочетания других букв. Например, сочетании Г и И, то есть,  I образует N, а наоборот, то есть, I  образует И. Сочетание SI может заменить русскую букву Я и т.д. Иными словами, виртуальная буква выглядит обычной, но разорванной, или состоящей из двух других, и читать следует не реальные две буквы, а одну виртуальную. Разумеется, это создаёт впечатление об этрусской орфографии как о самой изысканной в мире.

    В силу сказанного пришлось усовершенствовать методику работы над каждым сложным этрусским источником (в первую очередь, над этрусскими зеркалами), где чтение и перевод разбиваются на два этапа. Вообще говоря, эта методика известна дешифровщикам надписей, однако мне не попадалось ее описания в явном виде. А она состоит в следующем: вначале читаются буквы так, как они написаны и в той последовательности, в какой они написаны. Это – первичное чтение. Его задача – определить направление чтения (слева направо, справа налево, бустрофедон) и значение каждой буквы. С этим классическая этрускология справлялась неплохо. Второй этап – вторичное чтение или приведение к нормальному виду (нормализация). Здесь разлагаются лигатуры, учитываются виртуальные буквы, переставляются буквы и даже целые слова, которые сознательно были переставлены при написании. Именно этот этап был пропущен классической этрускологией и потому она не смогла продвинуться дальше.

    Затем следует два этапа перевода: первичный или подстрочный, а затем литературный. Подстрочник заменяет слова этрусского языка на слова русского, однако само предложение при этом получает не вполне точное соответствие современному русскому языку. Например, мы не употребляем слов ЕСМЬ, ЕСИ, ЕСВЕ, редко употребляем слово СУТЬ, но зато вполне можем употребить слово ЕСТЬ, так что в подстрочнике эти древнерусские слова возможны, а в литературном переводе от них следует отказаться. Точно то же самое можно сказать о порядке слов, об употреблении предлогов, о согласовании слов между собой и т.д. При этом точность перевода именно при переводе на русский язык выявляется в полной мере. Например, этрусское слово ЧЕЛ соответствует русскому слову ЧЕЛОВЕК, что вовсе незаметно при переводе на английский в виде слова MAN. Поэтому русскоязычный читатель видит наглядно все особенности чтения и перевода с этрусского на русский, тогда как любому западному исследователю эта наглядность недоступна. 

    В период между двумя изданиями я занимался исследованиями родственных языков. Стало очевидным, что, с одной стороны, этрусский язык весьма близок венетскому и ретийскому, которые так же являлись «акающими». Таким образом, далеко не все черты этрусского можно было объяснить присутствием среди них полочан. С другой стороны, к числу этрусских надписей некоторые исследователи отнесли и надписи скифские, поскольку до сих пор скифский язык не исследовался. Во втором издании данной монографии я изъял скифские надписи из числа этрусских. Таким образом, вместо одного этрусского выявилось существование целой группы античных южнославянских языков. А тем самым, этрусский перестал существовать как непонятный язык-одиночка, как некоторое не поддающееся объяснению лингвистическое чудо. Тогда как с точки зрения классической этрускологии и ретийский, и венетский не имеют ничего общего со славянскими языками. Получается, что по каким-то причинам этим лингвистам выгодно считать этрусский язык особенным, не поддающимся никакой разумной дешифровке.

    Результат дешифровок

    То, что выглядит крайне странной лингвистической ситуацией (казалось бы, в Европе никаких лингвистических казусов быть не должно), находит своё объяснение тогда, когда этрусский язык начинает спокойно читаться как один из славянских, более того, как диалект русского языка. Тогда становится ясно, что с грамматической точки зрения этрусский язык оказывается много проще русского, и никаких недопониманий за счёт грамматики от него ожидать не приходится. Зато этрусские надписи, особенно на бронзовых зеркалах, начинают выдавать такие сведения, которые во многом дезавуируют сложившуюся историографию. Этруски вместе с другими народами античности оказываются современниками арабов, полян, кривичей, готов и других этносов Средних веков. А поскольку этрусские зеркала по всем признакам входят в группу ИСТОРИЧЕСКИХ ИСТОЧНИКОВ, а никак не исторических интерпретаций, то доверие к ним должно быть существенно выше, чем к умозрительным построениям историков. И потому существующее до моих работ современное молчание этрусского языка оказывается весьма важным для господствующей классической историографии.

    Остановлюсь на этом чуть подробнее. То, что на этрусских зеркалах изображены не мифологические сцены, заимствованные из Греции, как полагала классическая этрускология, а представлена политическая аллегория, персонифицированная в легко узнаваемых персонажах, явилось моим весьма перспективным историографическим ОТКРЫТИЕМ, которое произошло, однако, не одномоментно. Вначале (уже при чтении подписи под признанныем изображение гаруспика Калхаса) я понял, что не только реальная этрусская надпись (САКЛАУ) не соответствует общепринятому чтению, но и содержание изображения совершенно иное (не гадание на печени, а попытка вложить стельку-Этрурию в деревянный башмак-Рим), имеющее некоторое отношение к политической ситуации в Этрурии. Далее, по мере исследования наиболее часто цитируемых изображений на зеркалах, я решил, что речь идёт о политической карикатуре, то есть, о высмеивании Рима с позиции этрусков. Еще позже, по мере чтения всё большего массива надписей на зеркалах, я пришел к выводу, что элемента насмешки или искажения черт описываемых персонажей на зеркалах нет. А раз отсутствует гиперболизация, то нет и карикатуры как таковой, поэтому речь должна идти только об аллегории. И круг упоминаемых на зеркалах стран неуклонно расширялся.   

    Наиболее важным и НОВЫМ историческим свидетельством, проведенным через ряд зеркал, является упоминание Руси и Москвы в деле основания и существования Рима. В первом издании меня несказанно удивило упоминание Москвы и Руси в античности, к которой относится история Этрурии. Сначала я подумал, что я допустил невольную ошибку, однако, когда на одном из зеркал я прочитал, что МОСКВА являлась не более и не менее как СТОЛИЦЕЙ МИРА, сомнения исчезли. Во втором издании я исследовал дополнительные бронзовые зеркала и обнаружил, что важная роль Москвы в мировой политике на них не просто подтвердилась, но даже усилилась. Так, в начале третьего века до н.э. Москва входила в четверку самых влиятельных держав мира, а в Европе – в тройку. Сильнее нее были только Скифия и Рим. А Москва была столицей не просто той Руси, которая ее окружала, но и всей Яровой Руси, то есть, всей Европы. Поэтому основным содержанием ситуаций на этрусских зеркалах явилось не просто выяснение отношений между Римом и Этрурией, но, прежде всего, отношений между Русью-Москвой и Русью Яра (то есть, Русью-Арконой). Это – новый и крайне непривычный вывод, хотя он вполне согласуется с первой главой первого тома, где я показал, что боги Этрурии были богами Руси, храмы Этрурии имели то же назначение, что и храмы Руси, а этруски прекрасно владели русским языком и подавляющая часть неявных надписей была написана на нем. Таким образом, основным содержанием античной истории было соотношение между отдельными провинциями Руси. А в число этих провинций входила и Греция, и Этрурия, и созданный по воле Москвы и Арконы Рим. Это – совершенно непривычное понимание античности.

    Историография и реальная история.

    Отсюда становится понятным, почему Русь исключили из списка античных государств, а внимание историков приковала только римско-греческая периферия. История самой Руси была слишком велика и значительна, чтобы заниматься столь подробным исследованием ее окраин.

    Вернувшись к античной истории, заметим, что поскольку усиливалась роль второй столицы Руси, Арконы (на острове Рюген), русскими было принято совместное решение об основании духовного центра Европы в новом городе под названием Мир. Его было решено сделать в наиболее устойчивой в политическом отношении провинции, в Этрурии, на крайнем ее юге. И действительно, после создания Мира, который при обратном чтении стал Римом, он обрёл статус духовной столицей не только Европы, но и всего мира. Позже, после христианизации, этот высочайший духовный статус закрепился за частью города Рима, Ватиканом. Иными словами, замысел Москвы был полностью осуществлён. При этом, насколько можно понять, названием МИР было дано Риму и прежде, до 808 года по Яру. Только тогда оно было дано будущему целому городу, а в 808 году – лишь его центральной части. И, насколько можно судить по дальнейшей истории, это перенесение духовного центра в Рим оказалось для Руси гибельным. 

    Дальнейшие исторические события развивались уже не по московскому сценарию. «Вечный город» именно в силу своего высочайшего духовного авторитета стал привлекать выходцев из самых разных стран, в том числе и арабов. Причём вновь прибывшие, став римским плебсом, быстро плодились, и через какое-то время оказались подавляющей по численности частью населения. Сложный русский язык для них оказался неприемлемым, они перешли на его упрощенную версию, которой стал язык латинский, так называемая «вульгарная латынь». А вскоре неприемлемым для них стал и приютивший их этрусский этнос, так что они стали постепенно его завоёвывать, а затем и романизировать. А породившая Рим Ярова Русь постепенно превратилась для Рима во врага номер один. И когда Римская империя добилась господства в Западной Европе и очистила ее от Яровой Руси, а Ярова Русь на востоке сменила своё название на Россию, началась последняя фаза завоевания Западом мирового господства – стирание всякого упоминания о наличии Руси в античности. Это удалось завершить к XVIII-XIX векам, спалив все неугодные исторические монографии (Рим периодически издавал проскрипции – индекс запрещенных книг). Теперь стало не опасно принимать новые археологические находки – их умело относили к нужным эпохам, а письменные памятники якобы «не могли прочитать» в силу их сложности. Так вслед за горячей войной Рим одержал победу в войне холодной – информационной.

    Что же касается проигравшей стороны, Руси, то ей не только заменили правящую династию (Рюриковичей на Романовых), религию (старую веру и старый обряд на новые) и попытались заменить язык (русский на французский), но и привили западную историографию, согласно которой первое славянское государство Само якобы появляется только в VI веке н.э., восточнославянские «племена» – в IX, а Московия как государство – в XIII, причем каждый шаг русских якобы связан с заимствованием культуры у Запада. А чтение этрусских источников показывает прямо противоположную картину: именно Русь стояла у истоков государственности практически всех народов Европы. Исключить эти источники из употребления практически невозможно. Но, направив дешифровку этрусского языка по ложному пути, можно заменить все политические аллегории истории на этрусских зеркалах на совершенно безобидное «подражание греческой мифологии». То есть, заменить опять на «вторичную культуру», на «копирование западных образцов». Вот что хотят нам и всему миру привить идеологи Ватикана.  

    Тем самым, русская история была обращена в греческую мифологию, а этрусский диалект русского языка – в некий загадочный этрусский язык неизвестной языковой семьи, причем явно не индоевропейской. Так был создан высокий забор вокруг нашего русского наследия. Что ж, нам к этому не привыкать. На Кольском полуострове всё наследие русской культуры было приписано народу, находящемуся на самом низком уровне развития: саамам. И хотя они кроме охоты и рыболовства ничем не отличались, им приписано существование таких памятников, которые современной техникой вряд ли удастся осуществить. А на Кавказе древняя русская культура приписана адыгам, все дольмены, на которых явно читаются надписи ХРАМ МАРЫ, считаются достоянием горцев, хотя выпиливание многотонных плит и доставка их в горы требует довольно прогрессивной техники. А на Британских островах Стоунхендж считается наследием кельтов, хотя на его колоннах ясно читаются слова ХРАМ МАКАЖИ и ХРАМ РОДА. И вот теперь наследие Руси Яра и Руси-Москвы приписывается греческому влиянию на этрусков, а вовсе не одному из проявлений русской культуры.

    Придерживаюсь ли я «теории заговора».

    Мои оппоненты мне часто приписывают мнение, будто бы я придерживаюсь теории западного заговора против России. Нет, это не так. Как известно, в политике господствуют не симпатии или антипатии, а политическая целесообразность. Когда после Второй мировой войны русские войска почти десятилетие стояли в Австрии, откуда за пару часов они могли войти в Словению, Италию, Швейцарию, Германию, Венгрию и Чехию, не было никакого заговора у европейцев, чтобы всеми силами бороться против такого положения вещей. Каждая из названных стран чувствовала себя по-своему неуютно. Теперь маятник перешел в другое крайнее положение, и страны НАТО подошли к нашем границам на Западе, а американские военно-воздушные базы расположились в бывших Союзных республиках СССР в Азии, имеются военное присутствие США также на Кавказе (в Грузии). Неуютно теперь чувствует себя Россия. И какое бы правительство ни пришло у нас к власти, оно будет бороться против такого весьма опасного соседства с армиями иностранных военных блоков. И это тоже нельзя рассматривать как «заговор России против Запада».

    Я не скажу чего-то очень оригинального, если выражу мнение, что в определенные исторические периоды Русь или Россия играла ключевую политическую роль не только в Европе, но и во всём мире. Например, так было после Второй мировой войны, когда будущее устройство Европы во многом определялось Москвой. Разгром Россией Турции в 70-х годах XIX века существенно изменил политическую карту Балкан. Война России с Наполеоном в 1812 году подорвала гегемонию Франции, и сделала Бонапарта из удачливого императора незадачливого узника. Это дало возможность усиленному политическому развитию Германии во второй половине того же века. Однако, судя по западной историографии, особенно американской, роль России во всех мировых делах была ничтожной, и даже Вторую мировую войну якобы выиграли бравые американские парни, а первым в истории космонавтом якобы был американец. Иными словами, умаление роли России в мировых событиях вплоть до полной утраты информации о ее существовании даже в недавнем прошлом – это традиционная позиция Запада. Такова ее политическая целесообразность. Чем меньше Запад будет знать об истории России – тем лучше. А еще лучше, если и русские будут считать, что Россия очень молода, тогда как Запад стар и умён. Иными словами, уважения достоин только Запад, тогда как Россию необходимо постоянно одёргивать как выскочку-малолетку.

    Я не отрицаю большую роль Запада в истории Европы и мира. Но я полагаю, что история России также достойна изучения, а не забвения, запрещения и поругания. Именно цели реконструкции подлинной истории Руси античного периода и была посвящена эта книга. Впрочем, этрусские зеркала высветили не только вклад Руси в мировые дела, но и несоответствие историографии Греции и Рима реальной истории по части хронологии. Все события, изображенные на этрусских зеркалах, относились к гораздо более близкому к нам времени, чем первое тысячелетие до новой эры. Этот сдвиг в хронологии был сделан, возможно, по ошибке или по случайности, в эпоху Возрождения, и закреплен в XVII веке. Однако он прижился и оказался очень полезным для западной историографии в ущерб историографии русской. Так что речь идёт не о «заговоре Запада», а о его «удачном историографическом ходе» против историографии Руси-России. Только этот ход был ложным, и речь идёт лишь о восстановлении исторической истины. 

    Впрочем, вопросы лингвистики, географии, хронологии и культурологии Этрурии на основе проведенных исследований уже выходят за рамки данного тома. Им следует посвятить отдельный том.

     

Оставьте свой комментарий


Закрыть

Задать вопрос В.А. Чудинову