Рецензия на начало книги Тараса о войнах Литвы и Московии

Чудинов Валерий Алексеевич


Меня попросили сделать рецензию на книгу А.Е. Тараса, показав ряд весьма тенденциозных предложений. По мере вчитывания в нее я понял, что данная книга написана вовсе не в интересах белорусского или русского народа, а в интересах нагнетания взаимных обид и последующего разобщения славян.

Оглавление:
  • Рецензия на начало книги Тараса о войнах Литвы и Московии
  • Обсуждение
  • Литература
  • Рецензия на начало книги Тараса о войнах Литвы и Московии

    Меня попросили сделать рецензию на книгу А.Е. Тараса [1], показав ряд весьма тенденциозных предложений. По мере вчитывания в нее я понял, что данная книга написана вовсе не в интересах белорусского или русского народа, а в интересах нагнетания взаимных обид и последующего разобщения славян.

    Предисловие автора. Говоря о русских историках, автор пишет: «Их сочинения, как правило, выражаю типично имперские и шовинистические взгляды на рассматриваемые исторические события. Чтобы не быть голословным, приведу всего один пример. В ходе войны 1654-1667 годов, развязанной против Речи Посполитой царем Алексеем Михайловичем, численность населения ВКЛ (Великого княжества Литовского) сократилась более, чем вдвое! Однако никто из русских историков ни в одном труде не сказал ни слова об этом геноциде. Более того, упомянутая война получила в русской исторической литературе принципиально неверное название «войны за освобождение Белоруссии и Украины от польского ига»!» [1:4].

    Это очень странно читать. Как если бы не было Русско-польской войны 1605-1618 годов. Вот что пишет об этом Википедия (подчёркивания мои): «В смутное время, начавшееся после смерти Бориса Годунова, польские войска вторгались в Россию первоначально под предлогом оказания помощи Лжедмитрию Первому, а потом с прямо высказанной целью покорить Московское государство. … Смоленск также был взят, после 1,5-годичной осады, вследствие измены перебежчика, указавшего врагу слабое место в стене. Посольство, не сумевшее ни о чем договориться (так как Сигизмунд не желал ни отпускать сына в Москву, ни отказываться от Смоленска), в конце концов, было арестовано королём. Фактически поляки стали править Россией по праву завоевателей, и Сигизмунд посылал отряды для занятия городов. В такий ситуации началось движение за изгнание поляков, объединившее как бывших «тушинцев», так и бывших сторонников Шуйского... В 1618 г. поляки безуспешно старались овладеть Можайском, после чего двинулись на Москву, где к ним присоединились казаки, под начальством Сагайдачного. 1 октября был сделан штурм на Москву, который был отбит; после столь же неудачного нападения на Троице-Сергиевскую лавру, Владислав вступил с русскими в переговоры, которые привели к заключению Деулинского перемирия, на 14,5 лет; полякам были уступлены Смоленская, Черниговская и Северская области, но Владислав не отказался от своих притязаний на московский престол».

    Интересно, сколько же русских людей погибло во время этих войн? – Мы обычно называем (из соображений политкорректности) это нашествие на Русь польским, хотя в действительности на нас напала объединенная польско-литовская держава. «Республика Обоих Народов, официальное название Республика Короны Польской и Великого Княжества Литовского,— в 1569—1795 годах название федеративного польско-литовского государства, образованного Польским королевством и Великим княжеством Литовским, представлявшего собой специфическую форму дворянской республики во главе с пожизненно избираемым сеймом правителем, носившим два титула: короля польского и великого князя литовского. Традиционное название государства в русскоязычных источниках — Речь Посполитая».

    Поэтому все предыдущие строки Фактически поляки стали править Россией по праву завоевателей, следует понимать так: фактически поляки, литовцы, белорусы и украинцы стали править Россией по праву завоевателей… Почему в таком случае не связать два эти события? Заметим, что польско-литовская интервенция не была спровоцированной… Видимо, украинцы, белорусы и литовцы забыли, как они до этого громили «москалей».

    Возвращен или завоеван? «В результате сегодня мы можем читать такие перлы: «Смоленск – известен с 862 года, с конца IX века в составе Киевской Руси, с XII века центр княжества, в 1404-1514 гг. в составе ВКЛ, в 1611-1667 гг. в составе Речи Посполитой, затем возвращен России по Андрусевскому перемирию 1667 года» [2:668]. Но как может быть возвращено то, что раньше никогда не принадлежало?! Русь Киевская и Русь Московская – это совершенно разные государства. Смоленское княжество до 1404 года являлось независимым, не входило в состав Московской Руси, не было даже ее вассалом. Сначала его завоевали литвины, и лишь через 260 лет – московиты»! [1:5-6].

    Очень странное утверждение. Русь Киевская и Русь Московская отличаются друг от друга примерно так же, как СССР и Россия в ХХ веке. Но оставим даже это без комментариев, а рассмотрим историю Смоленска (Википедия): «В 1127 г. киевский князь Мстислав Великий дает Смоленск в удел своему 17-летнему сыну Ростиславу Мстиславичу. После смерти отца, Ростислав стал фактически независимым князем и княжил в Смоленске до 1160 г., когда занял киевский престол. Таким образом, было заложено основание независимого Великого княжества Смоленского, под властью династии Ростиславичей (см.: Список князей смоленских), которое накануне монголо-татарского нашествия являлось одним из самых сильных русских княжеств. Великие князья Смоленские претендовали на Киевский престол и не раз овладевали им (сам Ростислав Мстиславич, его сыновья Роман Ростиславич, Давид Ростиславич и Рюрик Ростиславич, его внук Мстислав Романович Старый). Это время (XII — начало XIII вв., то есть столетие перед татарским нашествием) было периодом расцвета Смоленска: город занимал площадь 115 га, на которой располагалось 8 тысяч домов с населением около 40 тыс. человек. В XIII имели место прочные связи с Ригой, о чём свидетельствуют торговые договора с ней и «немецким берегом».

    После землетрясения 1230 и двухгодичного мора Смоленское княжество ослабло, и в 1232 году Смоленск был взят Святославом Мстиславичем Полоцким (член клана Ростиславичей, посаженный в Полоцке в 1222 г. своим отцом Мстиславом Давидовичем); при этом Святослав устроил резню, перебив многих враждебных ему горожан. Во время монгольского нашествия Смоленск не пострадал, но многие районы княжества были разгромлены, и Смоленск утрачивает свое значение, мало-помалу попадая в зависимость от возвышающейся Литвы».

    Заметим, что город был завоеван «литвином» князем Полоцким после двухлетнего мора в Смоленске, что не с лучшей стороны характеризует этого завоевателя.

    «К концу XIII в. начались тесные отношения Великого княжества Литовского со Смоленщиной. Во время походов Ольгерда на Москву (1368,1370) он получал военную помощь от князя Святослава. Это отражено в Смоленской летописи, составленной в XIV—XVI вв. В 1387 г. князь Юрий Святославич присягнул в верности королю Ягайло и был посажен князем с Смоленске.

    Племянник Ольгерда Витовт поставил целью овладеть Смоленском, где разгорелась борьба между князьями — сыновьями Святослава, в результате которой князь великий князь Юрий Святославич был в 1392 г. изгнан к своему тестю Олегу Рязанскому и заменен братом Глебом. Это дало повод к вмешательству: распустив слух, что идет на татар, Витовт в 1395 г. неожиданно появился с войском под стенами Смоленска и заявил претензию выступить третейским судьей. Все смоленские князья явились к нему с дарами; взяв дары, Витовт арестовал князей и отправил их в Литву, затем подступил к городу, сжег посады, взял крепость и посадил своих наместников. Рязанский князь, возмущенный этим, предпринял боевые действия против Витовта; но Москва, где правил зять Витовта Василий I Дмитриевич, наоборот благоприятствовала ему.

    Смоляне, недовольные литовским владычеством, завели сношения с Юрием Святославичем. В августе 1401 г., когда Витовт ослабел после поражения при Ворскле, Олег Рязанский явился под Смоленск, взял его, убил Витовтова наместника князя Романа Михайловича брянского с его боярами, перебил смоленских бояр литовской партии и посадил Юрия Святославича. Витовт тотчас выступил с войсками к городу, но ничего не достиг; в Смоленске восстание сторонников Литвы было подавлено, а Витовт, напрасно простояв четыре недели, заключил перемирие и ушел. Не удалась Витовту им трехмесячная осада Смоленска в 1404 году. Олег Рязанский в это время умер; Юрий просил о помощи Москву, обещая свое подданство; Василий занял двусмысленную позицию и медлил. Пока Юрий находился в Москве, Витовт вновь явился под Смоленск, и бояре — сторонники Литвы 24 июня1404 г. сдали ему город. По некоторым сведениям, Витовт дал городу Магдебургское право (если эта информация правдивая, то получается, что Смоленск входит в пятерку западнорусских магдебургских городов, входивших в состав ВКЛ).

    15 июля 1410 г. смоленские хоругви под командованием смоленского князя Лугвения Ольгердовича принимали участие в Грюнвальдской битве, остановив, ценой огромных потерь, преследование литовского войска.

    В 1449 г. между великим князем Казимиром и московским великим князем Василием Темным был заключен договор, по которому Москва отказывалась на вечные года от Смоленска и Смоленской земли. В 1508 г. Смоленск становится центром Смоленского воеводства ВКЛ. В начале 1513 г. Смоленск был осажден московскими войсками под водительством великого князя Василия III, однако шестинедельная осада оказалась безуспешной, и в марте была снята. В июле того же года началась вторичная осада; смоленский воевода Юрий Сологуб был разбит перед городскими стенами и укрылся в городе; тщетно простояв под городскими стенами до ноября, Василий вновь снял осаду. Год спустя, 29 июля 1514 года московские войска появились под стенами Смоленска в третий раз, и после ожесточенной бомбардировки, жители сдались. 1 августа великий князь торжественно въехал в Смоленск, где назначил наместником князя Василий Шуйского; последний литовский воевода Юрий Сологуб был им отпущен на родину, где и казнен».

    Итак, мы видим, что с 1514 по 1611 год, то есть, 97 лет, Смоленск принадлежал Московии. И лишь 56 лет, то есть, на 40 лет меньше, Речи Посполитой. Кроме того, смоляне сами хотели правления Олега Рязанского, а Витовту Смоленск был сдан по сговору бояр. А в 1514 г. литовский воевода Смоленска Юрий Сологуб был отпущен на свободу московским князем Василием, но был казнён своими же в Литве. Поэтому совершенно закономерно речь идёт о ВОЗВРАЩЕНИИ города Смоленска Московии. А А.Е. Тарас просто наводит тень на плетень! Именно он и лжёт, а вовсе не русский словарь!

    Древняя Литва. «К началу XIII века на землях древней Литвы (исторической Беларуси), которые сейчас входят в состав не только Беларуси, но и Лиетувы, Латвии, Белостокского и Люблинского воеводств Польша, Псковской, Тверской (Калининской), Смоленсой и Юрянской областей России, украинской части Полесья, жили несколько десятков славянских и балтийских племен» [1:8].

    Вот тебе и на! «Древняя Литва», оказывается, это – племена начала XIII века! Я постоянно отмечаю нелепость термина «Древняя Русь» для IX века, а тут Литва ухитрилась оставаться «древней» в эпоху Предвозрождения! Вот что пишет о Литве Википедия: «Название «Литва» (Lituae) впервые упомянуто в Кведлинбургских анналах в 1009 году, когда миссионер Брунон Бонифаций был убит на границе Руси и Литвы (Прибужское Подляшье, район современного Бреста)». Таким образом, мы имеем самое начало XI века, а нынешний Брест, самый западный город современной Белоруссии, очевидно, был и самым западным городом Руси; еще западнее начиналась Литва. Так что Литва как государство уже существовала, но никакие русские и белорусские земли туда еще не входили.

    «Древняя Литва (Великое княжество Литовское) была полиэтничным государством с существенным преобладанием славянского населения и славянской культуры. Зарождение государства относят к X—XIII векам». Это понятно. Зарождение государства – это уже не племена. Следовательно, пусть неразвитое, но Литовское государство существует с Х века. А А.Е. Тарас нам внушает, будто бы еще в XIII веке на этой территории существовали некие племена, не дошедшие до государственности. Зачем ему это нужно? А вот зачем: к XIII веку Литва успела завоевать довольно большое территориальное пространство за счет соседей. И если перенести начала отсчёта на дату максимальных территориальных приобретений, то Литва оказывается изначальным собственником указанных земель. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

    «По мере становления феодального строя формировались управляемые князьями отдельные хозяйственные территории (уделы). Соседние земли этнически родственных литовских племён объединялись в политические и военные союзы. Свидетельством существования таких догосударственных объединений считается договор 1219 года между галицко-волынскими князьями и 21 литовским князем. В договоре среди 5 старших князей упоминается Миндовг (Миндаугас; Mindaugas). Унаследовав власть в своём уделе от отца, он около 1240 года уничтожил или изгнал соперников и объединил под своей властью часть земель балтов».

    Заметим, что речь идёт в XIII веке именно о князьях, причем далеко не в первом поколении. А княжество – это одна из форм государственности, но никак не племенного устройства.

    «К XIII веку сложилась литовская народность. В начале XIII века в земли балтов-язычников с юго- и с северо-запада началось вторжение немецких рыцарей-крестоносцев. Они покорили Пруссию и Ливонию. Оставшиеся непокорёнными земли объединились под властью Миндовга (Mindaugas). Миндовг принял католическое крещение в 1251 году и был коронован 6 июля 1253 года. Он был единственным литовским королём».

    И опять отметим, что народность – форма существования этноса, наделенного землёй, в отличие от племени. Причем на формирование народности уходит не менее 200-300 лет. Следовательно, ни о какой изначальной племенной Литве в XIII веке речи идти не может. Более того, именно в XIII веке один из князей Литвы становится королём! Это ли не показатель далеко зашедшей государственности?

    Следовательно, по поводу «древней Литвы» А.Е. Тарас нам лжёт.

    Древний Полоцк. «Первым государственным образованием на территории будущего Великого княжества Литовского (и будущей Беларуси) стало Полоцкое княжество. Российские историки с давних пор называют жителей этого княжества «русскими», несмотря на то, что оно не имело никакого отношения к Московской Руси, а в состав Российской империи вошло лишь в 1772 году, после первого раздела Речи Посполитой. Конечно, полочане были славяне, но вовсе не «русские», а литвины. Кстати говоря, Москва упоминается в летописи по 1147 годом, на 285 лет позже Полоцка. Это к вопросу о том, в каком направлении распространялась славянская цивилизация. Скандинавские саги упоминают Полоцк уже в VI веке. Первое упоминание о нём в киевской летописи датировано 862 годом. Там сказано, что новгородский князь Рюрик направил в Полоцк своего наместника» [1:10].

    Весьма странно слышать, что Русь – это Московская Русь. Почему? Понятия «Киевская Русь», «Владимиро-Суздальская Русь», «Московская Русь», «Петербургская Русь» являются рабочей терминологией историков. Для современников вся эта территория, включая Белую и Малую Русь, называлась РУСЬ СЛАВЯН, в отличие от ЯРОВОЙ РУСИ – Западной Европы. Географически на этой территории выделялись отдельные княжества, которые могли вступать друг с другом в более тесные связи, чем с прочими, образовывая военно-политические союзы, и даже приобретая некоторые отличные черты культуры, однако всё это были варианты (субкультуры) единого русского этноса. Из которого чуть раньше выделились западно- и южнославянские диалекты русского языка, чуть позже – белорусский, малорусский и великорусский диалекты русского языка. Конечно, какие-то говоры этих диалектов можно было назвать и по местности: например, гуцульский, русинский, северянский, полочанский, литвинский (куда не входили жемайтский и аукштайтский) и прочие.

    Заметим, что город Полоцк упоминается уже в VI веке. С моей точки зрения, он старше, ибо уже в III веке н.э. из него и из Смоленска вышли завоеватели Северной Италии, которые позже получили название ТЕХ РУССКИХ, то есть ЭТРУСКОВ. И этот объединенный отряд, также как и отряд скифов, был послан по приказу Москвы. Так что от этого события до мифического «начала» литвинов прошла тысяча лет! Чтобы в XIII веке, по Тарасу, появилась «древняя» Литва.

    Как видим, и тут Тарасу верить на слово нельзя.


    Рис. 1. Велеты и ободриты на карте граничат с лужичанами Саксонии

    Литва и литвины. «У восточных славян волка называли еще и «лютым зверем». Поэтому неудивительно, что велетов-волков называли так же лютичами. И это наименование велетов многократно отпечаталось в белорусской географической номенклатуре: Лютин, Лютно, Лютица, Лютовичи, Лютовка, Лютые, Лучицы, а также болота Лютень (в Старобинском районе), речка Лютка и Лютинка. Вспомним одно из старых названий Нёмана – Люта, а также лес Лютувальд из саги Дитрика» [1:14].

    Возникает вопрос: почему только у восточных славян? Лютичи широко известны и на территории Германии. Википедия пишет: «Лю?тичи (вильцы, велеты) — союз западнославянских племён. Один из племенных союзов так называемых полабских славян — исконного славянского населения современной северной, северо-западной и восточной Германии. Название происходит от слова «лютый». Помимо лютичей, в состав полабских славян входили племенные союзы бодричей (ободритов, рарогов или ререков) и лужичане (лужицкие сербы, мильчане или просто сербы). Сами лютичи состояли из доленчан, ратарей, хижан и черезпенян».

    Так что западнославянские племена для данного названия подходят гораздо лучше. Однако А.Е. Тарас, не будучи историком, этого просто не знает. Более того, во времена Яровой Руси лютичи были не просто славянами. Так, редарии имели название «московиты», как я показал, читая гравюры из книги Маша, а храм в Ретре – это храм бога Яра, сооруженный Москвой.


    Рис. 2. Концевая заставка из книги Маша и моё чтение надписей

    На концевой заставке из книги Маша [3] я привожу чтения неявного текста [5:рис. 5], из которого следует, что храм Яра в Ретре принадлежит именно Москве. Более того, сама заставка своими контурами напоминает герб Руси, двуглавый орел с распростёртыми крыльями.

    «Видимо, от этнонима «лютичи» и произошло название «Литва». Сначала оно имело форму «лютва» как собирательное обозначение всех лютичей. Однако в славянских языках имеет место переход «лю» в «ли». Например, в белорусском языке: люра – лира, лютасць (лютость) – литасць, лютаваць (лютовать) – литаваць; в чешском: люд – лид, людства – лидство, люты – литы и т.д. Постепенно «лютва» превратилась в «литву»… По нашему мнению, лютичами или лютинами у велетов звали воинов-зверей, то есть тех, кто в бою воображал себя тотемным зверем. Напомним в данной связи о скагдинавских «берсекрах» (или берсерках) – тех, кто «перевоплощается в медведя» и об «ульфхеднарах» – тех, кто «первоплощается в волка». Такие воины-звери известны у древних германцев, кельтов и скандинавов» [1:15].

    Комментируя последние строки, хочется обратить внимание на то, что 1) скандинавы также были германцами и 2) но до завоевания это части Яровой Руси германцами и в Германии, и на Скандинавском полуострове проживали русские.


    Рис. 3. Гравюра из Википедии, иллюстрирующая понятие «берсерк»

    Слово «бер» как «медведь» известно и в русском языке (берлога – логово бера), слово «секр» или «скер» совсем немного отличается от русского слова «скора» (шкура; отсюда и «скорняк», буквально «шкурник», название портного меховых изделий). Следовательно, слово «берсекр» означает «медвежья шкура». Либо «бер» (как в немецком приставка «бар», означающая «без», например, barfuss – босой) – «без», такчто «берсекр» означает «без шкуры». Поэтому вполне понятно, что Википедия поместила древнескандинавский рисунок, изображающий человека в медвежьей шкуре. Для меня слово «древнескандинавский» означает «русский», поскольку до онемечивания на Скандинавском полуострове жили русские. Поэтому я не поленился, взял фрагмент крупного изображения гравюры и постарался прочитать на нем надписи. Результат можно видеть на рис. 3.


    Рис. 4. Моё чтение надписей на голове медведя

    Здесь можно прочитать такие слова: на верхней губе – МИШИ МАСКА, на зубах в обращенном цвете – МИШЬ, под глазом – РУКА РУСИ ЯРА, на шее – ЯРА МИР. У мужчины на поясе можно прочитать слова справа: МИМА ЯРА БЕР, то есть МИМА ЯРА МЕДВЕДЬ, из чего следует, что сам мужчина, видимо, и был мимом Яра. На нижней части пояса можно прочитать слова РУНЫ И РУНЫ МИМА, то есть НАДПИСИ, ПРИЧЕМ НАДПИСИ МИМА. На усах мима читаются слова МИР РУСИ ЯРА. Выщербленная часть на правой кромке содержит перевернутую на 180 градусов надпись МИР ЯРА. Но самая интересная надпись размещена на верхней части обрамления, где в черные промежутки между белыми вписано по вертикали несколько букв. Я читаю не всё, а то, что можно было прочитать: СКАНДИЯ ЯРА МИРА ВСЕЯ РУСИ ЯРА РУСИ ЯРА. Иными словами, страна в русское время называлась Скандией, вторая часть, Навия (страна покойников) была присоединена позже.

    Из этой гравюры мы узнали не только название Скандинавии в русское время (Скандия) и ее вхождение в Русь Яра, что лично мне было известно еще во времена написания моей книги [5], но и слово БЕР для обозначения медведя. Я его предполагал, но не мог подкрепить письменным примером. Теперь такое доказательство у меня появилось. И, как оказалось, уже тогда он имел прозвище «Миша».

    Таким образом, медведи были, скорее всего, культовыми животными мимов Яра. Возможно, они являлись живыми ипостасями богини Макоши, и тогда понятна эволюция их имени: Макошь – Макоша – Микеша – Миша. Ну, а воины стали подражать этому зверю и, возможно, сначала дрались в медвежьих шкурах. Позже, когда пришли германцы, слово БЕР (медведь) у них постепенно совпало со словом БАР (без), которое стало произноситься также, БЕР. И тогда они под влиянием наркотиков (из ядовитых грибов) стали драться обнаженными по пояс и приходить в наркотическую ярость.

    Итак, данные надписи на гравюре подтверждают мысль Тараса о том, что лютичи или «литва» были славянами, а не балтами, но противоречит его общей позиции, согласно которой русские и «литва» изначально были разными этносами. Это изначально (в первом тысячелетии н.э.) был один народ, который говорил на русском языке. Как и жители Саксонии, Микулина Бора и Скандии до их онемечивания.

    Литвины как дружина наёмников. «У наших соседей украинцев представления о литвинах как о чародеях и волкодлаках сохранялось в народных легендах и сказаниях до ХХ века! Откуда оно могло взяться? Только из имевших место в прошлом встреч и столкновений с «волками»: лютичами – велетами. Напомним, что Геродот писал о неврах как о людях, известных своим колдовством и превращением в волков. Именно дружину велетских воинов-зверей называли сначала лютва, а позже – литва.

    До нас дошли кое-какие письменные свидетельства, подтверждающие эту мысль. Например, о разбойничьих набегах «литвы»; о службе «литвы» полоцким, минским, новогрудским, пинским, псковским князьям; выражения в русских былинах типа «хоробра литва». Князь Миндовг, с которого начинается история ВКЛ, поначалу выступает в летописях наёмником, предводителем дружины (литвы). Например: «Даниил возведе Конрада литву Миндога…», «Воеваша литва…», «И послаша сторожа литва…», «Выступи на нь из города с литвою…», «и его дружку литву».

    В белорусском фольклоре термин «литва» тоже выступает в смысле «дружина». Например, в свадебной песне для обозначения друзей (дружины) жениха (князя):

    Не наступай, литва,

    Бо будзе з нами битва

    Будем бити, воевати

    И девоньку не давати…» [1:16-17].

    Заметим, что в данных строках чередуются белорусские и русские слова. По-белорусски звучит слово «будзе», тогда как по-русски – «будем». Слово «девонька» звучит тоже по-русски, ибо по-белорусски оно звучало бы «дзявонька», «дзяучина». Это прямо противоречит мысли автора о том, что якобы белорусский и русские языки различались изначально. – Кстати: тут под ритм стиха подходит слово «лИтва», с ударением на первом слоге.

    Продолжу цитирование. «В России среди народных низов слово «литва» долгое время тоже означало боевые дружины. Так, в Новгородских землях времена шведской интервенции начала XVII века вспоминали как эпоху, когда «литва шла». В Онежском крае вплоть до ХХ столетия сохранилось употребление слова «литва» для обозначения сражения, битвы («Уж раз пошла такая литва, то худо»), а также и воинской дружины («ты коей земли да коей литвы?»).

    Зная, что в старину название «литва» относилось к боевой дружине, нетрудно объяснить тот факт (ставящий в тупик многих современных авторов), что в ономастике литвинов встречаются кельтские, славянские, балтские, скандинавские имена. Сравним в этом смысле дружину «воинов-зверей» (воинов-профессионалов) с казаками Запорожской Сечи, где были и литвины, и московиты, и молдаване, и татары. Так и «литву» велетов составляли не только славяне, но и балты, кельты, варяги, которые жили на тех землях, где позже остались одни белорусы» [1:17].

    Ловлю автора книги на том, что он признаётся: изначально земли «литвинов» были заняты, то есть, принадлежали балтам, кельтам, варягам. А литвы как этноса еще не существовало, и, следовательно, «литвой» назывались западные и восточные славяне, говорившие на разных диалектах русского языка. То есть, по сути дела, он расписывается в том, что кроме сословия профессиональных воинов ничего собственно белорусского в истории литвинов не было. Иными словами, противоречит сам себе.

    «Вплоть до XIII века слово «литва» означало дружины воинов-язычников, занимавшихся набегами на соседей. Многочисленность подобных дружин обусловила многочисленность их предводителей (князей), что отмечено в Ипатьевской летописи. Постепенно они расширили границы своих владений, в связи с чем термин «литва» тоже постепенно утратил своё собирательное значение и начал обозначать всю совокупность земель, подвластных литве, то есть князьям, возглавлявшим воинские дружины. В конце концов князь Миндовг и Войшелк с помощью своей «литвы» попытались создать целое государство, что им удалось. Оно получило название Великого княжества Литовского (ВКЛ)» [1:17].

    Итак, автор хочет уверить читателя, что у князя изначально не было земли, но только княжеская дружина. Возникает вопрос – а на какие средства содержал ее князь? Если только на средства от грабежа соседей, то объединенные соседи со всем своим народом могли легко истребить немногочисленную дружину. К тому же такое понимание князя и дружины противоречит общепринятому. Так, Википедия даёт такую характеристику князя: «Князь — глава феодального монархического государства или отдельного политического образования (удельный князь) в IX-XVI веках у славян и некоторых др. народов; представитель феодальной аристократии; позднее — высший дворянский титул, в зависимости от важности приравниваемый к принцу или к герцогу в Западной и Южной Европе, в Центральной Европе (бывшей Священной Римской империи), этот титул именуется Fürst, а в Северной — конунг. Термин «князь» используется для передачи западноевропейских титулов, восходящих к princeps и Fürst, также иногда dux (обычно герцог). Первоначально князь был племенным вождём, возглавлявшим органы военной демократии. Древнейшее качество князя как старейшины рода отложилось в русской свадебной лексике, где новобрачные (условные основатели рода) именуются «князем» и «княгиней». Затем князь постепенно превратился в главу раннефеодального государства».

    Но для Литвы древнейшей значение неприменимо, ибо для этого необходимо иметь некое племя, а Тарас нас убеждает в том, что племени по имени «литва» не существовало, зато существовало сословие профессиональных воинов, входивших в княжеские дружины. Причем дружину набирал либо удельный князь, либо «глава феодального монархического государства». Безземельных князей, в существование которых нас пытается уверить автор книги, не было, ибо сама идея феодального общества предполагала наличие земли, феода. Основной доход шёл только с неё. Полагать, что небольшое и профессиональное войско, которым являлась княжеская дружина, есть некая организованная шайка мародёров и разбойников, было бы крайне наивно.

    Но если существовали князья, то они выделились из определенного племени. И этим племенем были русичи, которые, по весьма небольшим особенностям подразделялись на радимичей, дреговичей, кривичей и т.д. Они говорили на разных диалектах русского языка и имели местные культурные отличия, являясь примерами русских субкультур. Иными словами, это были русские князья. И какая-то их часть за счет литвин, то есть, за счет больших и профессиональных дружин, смогла создать ВКЛ как государство, тогда как этнос всё равно продолжал оставаться русским. А в названии государства содержался некий термин для его отличия от других: «Великое княжество дружинников».

    Замечу, что это как раз в духе русичей. Так, в палеолите земли на территории современной Франции назывались Рунова Русь, а земли севернее, на территории современной Германии – Порунова (Перунова) Русь. Позже, перед германским завоеванием вся Западная Европа называлась Ярова Русь, в отличие от территории нынешней Руси, которая называлась Русь Славян. Но в этой Яровой Руси по мере ее заселения инородцами, выделилась область, которая стала называться Порусье (Пруссия). Таким образом, названия типа Порунова (Перунова), Порусье (Пруссия), является производными для обозначения некоторого нового государственного образования по некоторому второстепенному признаку, в данном случае – по смежности территорий.

    Точно то же самое было и у кельтских народов, которые также впитали культуру русичей. У них этносы постепенно стали называться по имени сословий – бритты (бритоголовые, то есть, брахманы, духовное сословие) и скотты (скотоводы, то есть, крестьяне). Имелось у кельтов и воинское сословие – пикты (те, кто имел пики). Так что появление этнонима от имени сословия имеет исторические прецеденты. «Постепенно, примерно к середине XV столетия, термин «литва» (политоним) распространился на всё славянское население ВКЛ и превратился, таким образом, в этноним» [1:18]. Иными словами, название этноса появляется в ВКЛ очень поздно, только в XV веке, и только от названия государства, которое так называлось по второстепенному признаку.


    Рис. 5. Герб ВКЛ и Москвы

    Герб ВКЛ. «Его гербом стало изображение воина верхом на коне, а красный цвет на гербовом поле – это традиционный цвет воинской касты. Кстати говоря, по некоторым свидетельства, этот воин символизирует языческого бога Ярилу. В христианской традиции черты Ярилы приобрел святой Юрий (Гюрга, Егорий), считавшийся, в частности, заступником… волков: «что у волка в зубах – то Егорий дал». Иначе говоря, язычники-славяне считали Ярилу заступником волков (тотема лютичей) и, следовательно, покровителем дружины воинов-волков – лютвы или литвы» [1:17-18].

    Между прочим, на гербе Москвы также изображен рыцарь в доспехах, который также сражается с врагом, в данном случае драконом. Но не мечом, а копьём, и не имеет щита с униатским крестом. О нём тоже можно сказать, что он является воплощением Яра, ибо Георгий – одной из имен Яра у других народов (в данном случае у греков). Так что суть гербов – одна и та же. Что неудивительно, ибо Яр был не только богом-Солнцем, но и богом – защитником всех славян (прообразом Ареса и Марса). Опять мы видим единство там, где Тарас усматривает принципиальное различие.

    Но я только сейчас обратил внимание на то, что изгибы тела дракона можно прочитать как надпись смешанного слого-буквенного типа: СЕ МОСКЪВА.

    Белорусский язык. «Тот язык, на котором говорили и писали жители ВКЛ в XII-XVII веках, на котором составлялись официальные документы, в равной мере можно назвать и старославянским, и западным русским наречием, и древним белорусским. Если судить по дошедшим до нас текстам того времени (документы, личная переписка), а также по свидетельствам тогдашних авторов, можно сделать вывод, что долгое время жители Полоцка, Минска или Вильно могли без переводчиков общаться с жителями Киева, Новгорода, Смоленска или Твери. Но постепенно возникли существенные различия между речью московитов и литвинов» [1:19].

    Итак, А.Е. Тарас, который всеми силами старался найти различие между литвинами и московитами, в том числе и в языке, именно в языке до XVII века их и не нашел. Хотя очень старался. Иными словами, РУСЬ-ЛИТВА (такие надписи были на массе изделий ВКЛ той поры) говорила на одном языке с РУСЬЮ СЛАВЯН.

    «В данной связи следует отметить, что на формирование белорусского языка весьма существенно повлиял немецкий язык, в том числе через «идиш» – язык проживавших здесь евреев, выходцев из Германии и Чехии. Так, современные исследователи установили, что в словаре базовой лексики (это около 4500 слов) белорусского языка середины XVII века, когда еще существовало ВКЛ, более 1400 слов являются прямым заимствованием из немецкого языка (разумеется, с искаженным произношением). А это свыше 30% словарного состава!» [1, 19-20].

    Перед нами налицо – типичное передергивание! Лексика – наиболее подвижный пласт языка. Если бы речь шла о заимствованной грамматике, например о том, что под влиянием немецкого языка число падежей сократилось с 6 до 4, тогда можно было бы действительно говорить о серьёзных подвижках в белорусском языке. Но любой язык заимствует какой-то пласт лексике у соседей, и это – не исключение, а норма. Причем в другом веке эти заимствованные слова могут вновь замениться на какие-то иные. Например, в начале ХХ века русский язык заимствовал слова «аэроплан» и «авиатор», но позже заменил их словами «самолёт» и «лётчик». Так что это – слабый показатель. А тем более, так называемый «словарь базовой лексики», который был составлен учёными по своему произволу. Вполне возможно, что за его пределами содержание заимствованных слов было существенно меньше, так что говорить о 30% словарного состава – просто ложь! Ведь речь идёт лишь о 30% из выборки, а не из всей лексики!

    Да и евреи мигрировали в Белоруссию большей частью из Польши. Восторгаться еврейским даром в белорусский язык, скорее всего, будет тот, кто сам им владеет. Так что автор книги ненавязчиво демонстрирует читателю своё происхождение.

    Пример белорусского языка XVI века (село Баркулабово, Могилёвщина): «Сейм великий был у Берести (Бресте) лета божого нароженя 1545, на котором сейме был король его милость полский, великий князь литовский Жикгимонт Казимерович з королевою Бонею и с королевнами. А при его милости сын его милости господарь наш другий, крол полский Жикгимонт-Август, и с королевою своею Алжбетою, дочкою короля ческаго и римского Фирдынанда. При которых на сейме при их милости обоих королех много было бискупов, панов-рад, панове-рада Великого князства, панята и вся шляхта хоруговная, и вси рыцарства всих землей и княжства Литовского, так же было множество людей на том сейму, иж на обе стороны около Берестя на колконадцать мил стояли. А при их милостех обоих королех на том сейме Брестском много было послов яко от християнских государей, также и от бесурменских» [1:21]. Тут нет ни одного непонятного слова, даже слово «колконадцать мил» можно понять как «сколько-то надцать», то есть, «более десяти миль».

    Между тем, А.Е. Тарас восклицает: «Что это за язык? Явно не русский времен великого князя московского Ивана IV, хотя и не современный нам белорусский» [1:21]. – Возможно, что это – не язык лично Ивана Грозного, но язык понятный нам. К тому же неустойчивый в написаниях: «крол», но «короля», «королевою»; «князства» и «княжства»; «так же» и «также». Единственное германское заимствование – «бискуп» вместо «епископ», но и то английское, у немцев он называется «Бишоп». Так что никакого 30% пласта германской лексики в данном отрывке вовсе нет!

    Обсуждение

    С тех пор, как была отменена государственная цензура, время от времени некие Ефимовичи пытаются поссорить между собой два братских народа – русских и белорусов. И начинают перекладывать ошибки или неудачи политиков этих народов в некоторые сложные эпохи на весь соответствующий славянский этнос.

    Однако из приведенных им фактов следует, что предки белорусов были народностью Яровой Руси (нынешней Германии), именно народностью (а не племенем) лютичей, говоривших на одном из диалектов русского языка. Причем еще в XVII веке в этом языке не было в орфографии усиленного аканья и яканья, и мы читаем в приведенном примере слова «короли и королевы», а не «кралы и кралэвы», «всих землей», а не «усих зямлеу», «Берестя», а не «Берастя». Иными словами, приведенный выше отрывок гораздо ближе по своей лексике и орфографии к современному русскому языку, чем к современному белорусскому.

    Заметим, что в Средние века, когда отсутствовали СМИ, каждое княжество отличалось немного своим диалектом в языке, немного – одеждой своих жителей, постройкой домов, танцами, песнями. Это – норма! Но раздувать небольшие отличия (которые существуют, хотя в меньшем масштабе, и в наши дни) до статуса полностью иной культуры – значит, сознательно вбивать клин между разными вариантами ОДНОЙ культуры ОДНОГО народа.

    Заключение. «Разделяй и властвуй!», – таков лозунг всех желающих управлять миром. Сегодня нам говорят, что белорус как литвин – это не московит, завтра скажут, что житель Санкт-Петербурга говорит на разных языках с москвичом, поскольку он покупает куру, булку и шаверму там, где москвич покупает курицу, батон и шаурму, а послезавтра нас разведут на москвичей и подмосковников как на представителей якобы разных этносов. На деле в такого рода книгах торчат ослиные уши политического заказа.

    Литература

    1. Тарас Анатолий Ефимович. Войны Московской Руси с Великим княжеством Литовским и Речью Посполитой в XIV-XVII вв. – М: АСТ; Минск: Харвест, 2008. 800 с. («Неизвестные войны»)
    2. Новый иллюстрированный энциклопедический словарь. М., 1999
    3. Маш Андреас Готтлиб. Сокровища Ретры. М., «Слава!», 2006, 352 с., ил.
    4. Чудинов В.А. Правда о сокровищах Ретры. – М.: «Альва первая», 2006, 196 с., ил.
    5. Чудинов В.А. Заставки из книги Маша сокровища Ретры. Сайт www.chudinov.ru от 04.12.2006
    6. Чудинов В.А. Вагрия. Варяги Руси Яра: очерк деполитизированной историографии. – М.: «Фаир», 2010, 624 с., ил.

Оставьте свой комментарий


Закрыть

Задать вопрос В.А. Чудинову