Рецензия на книгу И.Л. Лыкина «Корнеслов»

Чудинов Валерий Алексеевич


Как говорят физики, отрицательный результат – тоже результат. Пока академическое языкознание не хочет писать статьи по русскому корнеслову, на этой ниве будут вырастать труды типа рецензируемого.

Оглавление:
  • Рецензия на книгу И.Л. Лыкина «Корнеслов»
  • Обсуждение
  • Литература
  • Рецензия на книгу И.Л. Лыкина «Корнеслов»

    Но одной из встреч И.Л. Ликин подарил мне свою книгу «Корнеслов» [1] с просьбой дать на нее рецензию. Обычно я смотрю сначала в список литературы. Он уместился на одной страничке, состоя всего из 11 наименований, где 10 книг вообще не имели никакого отношения к затронутой теме (например, «История русской православной старообрядческой церкви), а одна по делу была названа как в насмешку (Введение в языкознание). Заниматься серьёзным исследованием, не имея даже отдаленного представления о предмете, может только очень смелый человек. О чём мы и читаем на с.5: «О том, как и почему был создан язык, написано в этой книге». Но понятие корнеслова тут ни к чему – проблема возникновения языка является самостоятельной и очень сложной.

    Замечу, что более всего писал о корнеслове А.С. Шишков. О его творчестве в плане корнеслова у И.Л. Ликина мы не найдём ни слова. Поэтому спешу дать о нем несколько цитат из «Википедии»: Президент Российской академии. На эту должность Шишков был назначен в мае 1813 года и занимал её до самой смерти. На этом посту он ратовал за то, чтобы Российская академия в противовес Императорской академии наук (где преобладали иностранцы) стала базой для развития отечественных наук и просвещения, центром русской духовности и патриотизма. Кадровая политика Шишкова в академии состояла в том, чтобы собрать в неё всех национально мыслящих русских учёных. К чести адмирала, он привёл в Российскую академию многих людей, с которыми когда-то полемизировал: активных членов кружка «Арзамас», М. М. Сперанского и т. д.

    А. С. Шишков уделял большое внимание развитию как российской, так и общеславянской филологии. Шишков одним из первых осуществил попытку организовать кафедры славяноведения при российских университетах, создать Славянскую библиотеку в Петербурге, в которой были бы собраны памятники литературы на всех славянских языках и все книги по славяноведению. При Шишкове академия многое сделала для просвещения провинции. После смерти Шишкова в 1841 году Российская академия вошла в состав Императорской Санкт-Петербургской Академии Наук на правах отделения».

    Теперь о сути вопроса. «Наиболее радикальным лингвистическим произведением Шишкова можно назвать «Славянорусский корнеслов», носящий недвусмысленный авторский подзаголовок «Язык наш — древо жизни на земле и отец наречий иных». Как явствует из подзаголовка, книга посвящена обоснованию роли русского языка в качестве мирового праязыка. Следующая цитата из книги не должна оставлять в этом никаких сомнений: «Иностранным словотолкователям, для отыскания первоначальной мысли в употребляемых ими словах, следует прибегать к нашему языку: в нем ключ к объяснению и разрешению многих сомнений, который тщетно в своих языках искать будут. Мы сами, во многих употребляемых нами словах, почитаемых за иностранные, увидели бы, что они только по окончанию чужеязычные, а по корню наши собственные».

    Любопытна гипотеза А. С. Шишкова о происхождении русских слов. Он считает, что все слова произошли от основных первоначальных корней, поэтому главы книги часто носят такие названия: «Дерево слов, стоящее на корне КР, ГР, ХР: крест, корень, скорбь, гордость, грех» или «Дерево слов, стоящее на корне ТР: страсть, труд, страна, прост». Все слова, происходящие из одного корня, объединены близким лексическим значением.

    Впоследствии сходные идеи развивали П. А. Лукашевич и А. Н. Драгункин, однако гипотеза Шишкова не нашла поддержки у широкого круга представителей лингвистической науки».

    Мне вполне понятно, почему эта замечательная гипотеза не нашла поддержки у представителей академической лингвистики: поскольку идея происхождения европейских языков от русского интересна только самим русским людям, но никак не иностранцам.

    Так что корнеслов – это совокупность языковых гнёзд, где корни играют роль полноценных слов. Известен корнеслов Шимкевича, в настоящее время готовится начало проекта OOmnik / Корнеслов (2005-07-11).

    К сожалению, не встречается в книге [1] и близкое понятие «Словообразовательное гнездо», а также фамилия А.Н. Тихонова, который В 1974 г. защитил докторскую диссертацию «Формально-семантические отношения слов в словообразовательном гнезде». А что мы встречаем у И.Л. Лукина? Вот такое определение: «Корнеслов – звук, имеющий коренное значение. Коренное значение звука – исходное содержательное значение звука русского языка, его собственный, самостоятельный, неизменяемый смысл. Смысловой ряд – близкие по значению слова, передающие значение звука» (с. 10). Итак, понятие словообразовательного гнезда у него заменено на понятие «смыслового ряда», коренное значение звука он познает каким-то одному ему ведомым способом, да еще постулирует его неизменность, а в результате корнеслов у него сводится к корнезвуку. Иными словами, он предлагает (по неведению) собственную терминологию не потому, что общепринятая хуже, а потому, что он с ней незнаком.

    Пояснение понятия «корневое гнездо». Если существуют однокоренные слова, то в корнеслове должны существовать и корни с одинаковым формантом. Разумеется, прежде всего, было бы интересно объяснить именно русские слова. Так, анализируя статьи этимологического словаря Фасмера на букву «А», я обратил внимание на то, что слово АГУ было помечено как «детское» и вовсе не было объяснено. Я его объяснил, хотя и мельком. Здесь, на мой взгляд, мы имеем союз А и протокорень ГУ со значением «звук, шум, гул». Вместе с протосуффиксом –К образуется слово ГУК, известное в белорусском и украинском языках со смыслом «звук», с протосуффиксом –Л образуется слово ГУЛ. Отсюда и глагол, характеризующий детские попытки говорения: ГУЛИТЬ. Тем самым, мать, наклоняясь к малышу, говорит ему: А ГУ!, то есть, А ГУКНИ, А ПОГУЛИ! Более того, если то же слово А ГУ в том же смысле произнести в лесу, взрывной согласный звук Г будет слышен всего в нескольких ближайших метрах, тогда как звуки А и У разнесутся на очень большое расстояние (в одной латиноамериканской стране разносчики воды кричали EL AGUA, однако слышалось только EL AUUA). Так что вместо А ГУ получается АУ. Удвоение ГУ даёт слово ГУ-ГУ, которое тоже имеет смысл звучания, например, в контексте «А в ответ ни ГУ-ГУ», то есть, «ни звука». Близкий по значению двойной корень ГО даёт с протосуффиксом –Т слово ГОГОТ. Птица-гоготун называется «гусь», то есть имеет протокорень ГУ и протосуффикс –СЬ. Отсюда же и ГУСЛИ.

    Весьма интересны сочетания протокорня ГУ или ГО с протосуффиксами из сонорных согласных. Так, ГО + Р дает корень ГОР, откуда возникает слово ГОРН (звучалка), ГОРЛо (опять же – звучалка), ГОРЛИЦА (звучащая птица). От ГУ + Р имеем *ГУРЧАТЬ что переходит в ЖУРЧАТЬ, то есть «издавать звуки», «звучать». Отсюда и *ЖУРАВ (звучный), и, далее ЖУРАВЛЬ (звучатель). Отсюда и украинский глагол ЖУРИТЬ (ругать), буквально, «подавать голос». Само слово ГОЛОС возникает из протокорня ГО и протосуффикса –Л, куда добавляется суффикс –ОС. Ну, и упомянутое слово ГУЛИТЬ от протокорня ГУ. Если же посмотреть значение корня ГОЛ в других языках, то ему соответствут английское слово Hall (ХОЛЛ, то есть «звучная комната»).

    ГУ + Н дает слово ГУНЯВЫЙ (гундосый), а также ГУНДОСЫЙ (то есть, ГУН-НОСЫЙ, «звучащий носом»). Отсюда и ГОНЯТЬ – «кричать, чтобы бежали». ГО + М дает слово ГОМОН, а ГА + М – слово ГАМ. Кроме того, им соответствует греческое слово ГИМН (искаженное ГОМОН), так что название вещей птицы «Гамаюн» можно понять как ГАМБАЮН (гимносказитель).

    Восточнославянское ГУК преобразовалось в русское слово ЗВУК, и фонетически развилось еще дальше, заменив ЗВ на Ж в слове ЖУК. Близко по смыслу к слову ЖУК (звучание) и слово ЖИК. Оба последних слова, несомненно, еще и звукоподражательны. А английскому слову Hall в том же смысле соответствует русское слово ЗАЛ.

    ГО + В дает корень ГОВ, от которого происходит слово ГОВОР, а затем и глагол ГОВОРИТЬ. Но корень ГОВ получает и новый смысл, «корова» (мычащая, звучащая). Отсюда – ГОВ-ЯДИНА, то есть «еда из коровы», ГОВЕТЬ (употреблять в пищу коровье мясо) и ряд других. В частности, из оглушения Г до К возникает английской слово COW (корова).

    ГУ + Д дает корень ГУД, откуда появляются слова ГУДЕТЬ, ГУДОК.

    Разумеется, я привёл далеко не все корни, начинающиеся с протокорней ГУ, ГО, иногда ГА. Однако все эти корни: ГУ, ГУК, ГУД, ГУС, ГУЛ, ГУН и их варианты ЗВУК, ЖУК, ЖУР, а также ГО, ГОР, ГОВ, ГОМ и ГАМ как раз и образуют некое корневое гнездо в составе русского корнеслова. И об этом Лукин – ни гу-гу!

    Фонетика по Лыкину. Эти строки читать весьма забавно. Например: «Твердый и мягкий знаки звуков не обозначают, а только уточняют твердое или мягкое произнесение того или иного звука при чтении» (с. 6). Вот, тебе, бабушка, и Юрьев день. Стало быть, если написано слово ПОДЪЁМ, то его читать следует ПОДОМ, ибо Ъ обозначает твёрдость Д и более ничего. А слово БЬЮ следует читать с мягким Б как Б’У. Иными словами, Лыкину неведомо, что эти знаки (Ъ и Ь) обозначают ЙОТ, звук Й. В разделе о гласных звуках автору неизвестны ни напряженные звуки, ни редуцированные. «Достаточно очевидно, что звук Й гласный» (с. 9). О, боже! Где Лыкин учился? «Сейчас звук Ф встречается только в словах иностранного происхождения» (с. 8). Час от часу не легче! Неужели он произносит слово «Иванов» не как «Иваноф», а «все» не как «фсе»? Но тогда он просто не знаком с русской орфоэпией! «Звуком русского языка является наименьшая значащая частица русского языка, поэтому буквы Ц, Ч, Щ, Ф, не обозначающие звуков, имеющих самостоятельное значение, подлежат исключению из числа 27 букв. После исключения четырёх букв, которые не описывают звуки русского языка, остаётся 23 буквы» (с. 8). Ну, вот и приехали! Будем теперь писать: «Отетс Водор преодолел подом и вехал в чашу (в смысле «в чащу»). Птентсы пишали и приветшали его тшоткои тшетшоткои. Што за тшуш, сеитшас я их убиу – я пиан, што ли? – пометштал Водор». Не правда ли, насколько выразительнее эта Лыкина вязь? Да вяжет ли Лыкин лыко? – А в самом деле, давайте выбросим из алфавита РЯ целых 10 букв! Они же явно лишние! Поведем себя как детишки, когда они разбирают свои игрушки – всегда остаётся груда «ненужных» деталей.

    Значение слов по Лыкину. Рассмотрим только один пример, с буквой Г, где мы рассмотрели только одно гнездо – со значением «звучания». Что мы видим у Лыкина? «Г: В словах: «Государство, голова, гора, гол, гать» – «Г» даёт значение вышестоящей структуры, верхней части, вершины, а также пустой или застеленной поверхности. Выделенное значение звука «Г»: верх; поверх; поверхность; пространство на поверхности» (с. 13.). Вряд ли кому придёт в голову понимать саму голову как «пустую поверхность», а государство как «застеленную поверхность». К тому же в слове «государство» корнем будет «сударь», а вовсе не «го-», и происходит оно от слова «государь», причем весьма недавно. Исконно русское слово было не «государство», а «держава». И управлял ею не «государь», а «великий князь». А как же все остальные корни на букву Г? Их ведь сотни, если не тысячи! И вовсе не упомянут смысл «звучания», да и весь «семантический ряд» перечисленных слов притянут за уши.

    Понятно, что применение данных значений ни к чему, кроме как к курьёзу, не приводит. Возьмем, например, слово ТЫ. По Лыкину Т – твердь, предмет, вещь, прочный. Ы: много, множество. Следовательно: ТЫ означает: «много твёрдых вещей». Не правда ли, прекрасная характеристика собеседника? Будет ли после этого кто-то с ним беседовать? А вот как он сам приводит пример: «дата – дитя – дует (ДТ) равномерное следование» (с. 30). Разве все даты «следуют равномерно»? Разве «дитя» – это «следование»? Разве глагол «дует» (кстати – почему не «дую»?) – это «следование»? Уже из этого примера видно, что Лыкин никогда не занимался проблемами этимологизации слов. Как и вообще не знает лингвистики.

    Еще пример: «ЧУ (ТШЬУ) – перемещение затруднённое произвольного свойства», с. 91. – Господи, помилуй! Чу – на самом деле – от глагола «чуять» в значении «слышать», так что «чу!» означает «послушай!». Ни о каком перемещении речь тут никогда не шла, ни о свободном, ни о затруднительном. «Чума – перемещение предмета (ч), произвольный (у), материя (м), точный (а). Вместе: материя, представляющая собой перемещаемый произвольно предмет», с. 91. – Какая ужасная чепуха! Чума – это болезнь, а не предмет, и ей можно заразиться, вовсе не передвигая ее, но вовсе не произвольно. Болезнь смертельно опасная! Так что данная характеристика вовсе не относится к чуме!

    О русском языке. «Современное представление о РЯ разнится с тем, что РЯ из себя представляет. Утверждение того, что язык подобной точности, милы и объёма произошёл в порядке самопроизвольного народного творчества, во все времена вызывало сомнение у людей мыслящих. Сомнение вызывало и утверждение того, что письменность пришла на Русь только с принятием христианства» (с. 147). С этим можно было бы и согласиться, однако дальше автор пишет: «Но отсутствие памятников русской и славянской письменности не позволяло говорить уверенно о существовании дохристианской словесности» (с. 148).

    А кто говорит об отсутствии памятников русской письменности в дохристианскую эпоху? Слава Богу, в этом году мы устраиваем уже Третий международный конгресс по дохристианской русской и славянской письменности, и каждый раз на нём оглашаются всё новые сообщения по этой теме; человек, отдавший мне свою книгу на рецензирование не потрудился узнать и это.

    Обсуждение

    Собственно говоря, обсуждать тут нечего. Человек не знает даже школьного курса русской грамматики, путает буквы и звуки, не знает значения слова, поставленного в качестве заглавия его книги, никогда не читал не только людей, добывающих новые сведения по докирилловской письменности, но даже серьёзных работ по лингвистике академического направления. Его предложения по реформе русской графики просто анекдотичны и показывают полнейшее незнание особенностей русского языка, а список литературы способен удивить даже студентов. Это – подлинный пример «лингвофрика», самый подходящий субъект для анализа чудиноманов. При чтении такого рода работ у меня иногда возникает подозрение, что сайт чудиноманов возник именно для анализа таких вот «новаторов», однако по ошибке начальство направило их на меня, и вместо лёгкой кавалерийской атаки они перешли в тяжелые позиционные бои, и с каждым месяцем завязают в своих окопах всё больше. То есть авгиевы конюшни любительской лингвистики им уже разгребать некогда, вся их сила уходит в придумывание мне всё новых имён и эпитетов, то есть, в свисток. А жаль! Подлинные графоманы от лингвистики пока еще не перевелись!

    Заключение. Как говорят физики, отрицательный результат – тоже результат. Пока академическое языкознание не хочет писать статьи по русскому корнеслову, на этой ниве будут вырастать труды типа рецензируемого.

    Литература

    Лыкин И.Л. Корнеслов. М.:, ОООИПЦ «Маска», 2008, 162 с.

Оставьте свой комментарий


Закрыть

Задать вопрос В.А. Чудинову