Тайна Крещения Руси открывается сегодня

Журавлев Игорь


Крещение Руси – великая тайна, которая до сих пор не раскрыта. Впрочем, для историка никакой тайны здесь нет.

Была Русь языческая, а затем, приняв от Византии крещение по воле князя Владимира, стала христианской. И именно православное христианство сформировало русскую нацию и русскую культуру. На самом деле всё не так просто. К сожалению, историческая наука до сих пор придерживается по этому важнейшему для русского самосознания вопросу примитивных схем, далёких от сущности подлинных исторических путей.

Оглавление:
  • Тайна Крещения Руси открывается сегодня
  • Пояснения
  • Комментарии
  • Тайна Крещения Руси открывается сегодня

    Крещение Руси – великая тайна, которая до сих пор не раскрыта. Впрочем, для историка никакой тайны здесь нет.

    Была Русь языческая, а затем, приняв от Византии крещение по воле князя Владимира, стала христианской. И именно православное христианство сформировало русскую нацию и русскую культуру. На самом деле всё не так просто. К сожалению, историческая наука до сих пор придерживается по этому важнейшему для русского самосознания вопросу примитивных схем, далёких от сущности подлинных исторических путей.


    В.М.Васнецов. Крещение Руси. Эскиз росписи для Владимирского собора в Киеве. 1890

    Крещение Руси является тайной уже постольку, поскольку произошло не по воле отдельно взятой исторической личности, как это думают историки, а по замыслу Бога, и этот великий замысел русскому национальному самосознанию предстояло разгадывать на протяжении веков. В этом и состоит стержень «русской идеи», о которой так долго спорят мыслители. В.Соловьёв, например, подчёркивал, что у каждой нации есть своя национальная идея, но не произвольная, а данная Богом. Национальная идея не может быть понята атеистами, поскольку «идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени, но то, что Бог думает о ней в вечности».1 Впрочем, и Соловьёв, находящийся под немалым влиянием католицизма, не смог понять русскую идею, и это было не случайным, но неизбежным, ибо время ещё не пришло. Русская идея до сих пор остаётся тайной, которую не способен раскрыть ни один человек, покуда эту тайну не откроет людям Бог. Произойдёт это в самое ближайшее время, ибо XXI век – век торжества Святой Руси и, соответственно, торжества замысла Бога о Руси и обо всём человечестве. В этом контексте следует рассматривать Крещение Руси как часть общего замысла Бога не только о русском православном народе, но и о спасении мира.

    Русская идея не возникла спонтанно, в каком-то определённом веке, она существует столько, сколько существует великий народ, созданный Богом. В этом смысле Крещение Руси – частичное осуществление русской идеи. Ошибочно считать, что русская идея – это христианство или, более широко и вместе с тем более конкретно, – православие. Ошибочно, потому что эти понятия утратили свою изначальную определённость. В.Соловьёв, например, опираясь на европейскую традицию, считал христианство более широким понятием, а православие – понятием частным, являющимся частью христианства. Такая точка зрения, к сожалению, до сих пор остаётся господствующей, несмотря на то что противоречит русскому духу. На самом деле, и это соответствует исторической правде, более общим понятием является именно православие, а христианство, возникшее в лоне православия, является его частным случаем. Считать иначе, значит искажать русскую идею и не понимать исключительное значение Руси для спасения мира. Христианство, казалось бы, существует и вне православия, однако в этом случае оно просто перестаёт быть христианством, оставаясь таковым лишь по названию, но не по сущности.

    Если встать на точку зрения В.Соловьёва, находящегося под гипнозом европоцентризма, или К.Леонтьева, подменившего русскую идею идеей византизма, получается, что православная Россия возникла только с принятием христианства, а до этого славянские племена, населявшие русские земли, жили в дикости и язычестве, не зная Бога. Но это полностью не соответствует действительности, ибо православная Русь, избранница Бога, существовала не только века, но и многие тысячелетия. Бог веками оберегал её от разрушительного влияния порочной Европы, и поэтому древняя история Руси осталась неведомой европейским мудрецам. Ведение о подлинной русской истории принадлежало только и исключительно русскому православному ведизму, который, однако, последовательно искоренялся византийским христианством, утвердившимся на русской земле. Это сказалось даже на летописях, писавшихся в монастырях и потому оказавшихся в большей степени византийскими, чем русскими. Это сказалось и на официальной исторической науке, взращённой на базе византизма, а в более поздние времена подпавшей под влияние европоцентризма.

    Первым историком земли русской зарекомендовал себя летописец Нестор. Вот как описывает Нестор знакомство послов князя Владимира с Византийским православием: «И пришли мы к немцам, и видели в храмах их различную службу, но красоты не видели никакой. И пришли мы в Греческую землю, и ввели нас туда, где служат они Богу своему, и не знали – на небе или на земле мы: ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой, и не знаем, как и рассказать об этом, – знаем мы только, что пребывает там Бог с людьми, и служба их лучше, чем во всех других странах. Не можем мы забыть красоты той, ибо каждый человек, если вкусит сладкого, не возьмёт потом горького; так и мы не можем уже здесь пребывать».2 На неправдоподобность этой истории указывает то обстоятельство, что христианские церкви византийского толка давно уже были на Руси, и не только в Киеве, так что не было необходимости знакомиться с христианством в Византии. Послы Владимира «убедились на практике» в превосходстве Византийского православия над католичеством, мусульманством и иудаизмом. Однако эта практика носит пассивный, чисто созерцательный характер, опирающийся на первое впечатление от увиденного. Критерием истины здесь объявляется красота, которая характеризует не религиозное, а эстетическое восприятие мира, свойственное дохристианской религии греков, о чём напоминает Н.Я.Данилевский. «Религия греков есть… поклонение самодовлеющей красоте… Нравственность их заключалась единственно в чувстве меры, которое и есть всё, что может дать эстетическое мировоззрение. Но это чувство меры – скорее основной принцип искусства наслаждаться жизнью, чем начало нравственно-религиозное, сущность которого всегда заключается в самопожертвовании».3 Для христианина Бог есть любовь. Для афинянина Бог есть красота. Красоте афиняне и поклонялись, презирая другие народы, не ценящие красоту и потому достойные рабства. Казалось бы, в пользу обожествления красоты говорит Достоевский, утверждающий, что красота спасёт мир. Однако Достоевский имеет в виду не красоту природы или человеческого тела, а красоту нравственную, которую несёт в себе подлинное православие. Эстетическая красота находила отклик в душе православного россиянина, но не более того. Подлинным критерием истинной религии для русского человека всегда был Сам Спаситель, показавший путь к спасению через самопожертвование. «И кто не берёт креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня; Сберёгший душу свою потеряет её; а потерявший душу свою ради Меня сбережёт её».4 Уже отсюда следует, что русское православное христианство не клонировано с византийского, а является самобытным, данным избранному Богом народу, единственному в мире, готовому разделить крестные муки, но и славу Иисуса Христа.

    К сожалению, даже российские церковные иерархи открещиваются от исконной самобытности русского православия, что не может не вызывать протест со стороны некоторых русских патриотов. Но этот вполне закономерный протест слишком часто принимает неадекватные и даже болезненные формы. Например: «Сегодня в официозной России все ворованное (заимствованное, благоприобретённое): элита – от варягов; вера – от евреев; управление – от византийцев и монголов; один дух – от скифов, который те испустили, пройдя и оплодотворив всю Европу так, что та до сих пор помнит амазонок и кентавров. Поэтому в смутные времена, когда надоедает кривляться на чужой манер, в ней проступает воровское, простое и надежное».5 И далее: «пришли евреи с христианством – пожгли своих идолов, нарядили русских мужиков в рясы, чтоб казались беременными христианской истиной, ходят, проповедуют еврейские сказки для гоев».6 Во-первых, христианство никак не может быть еврейской религией, поскольку евреи, оставаясь верными своей древней традиции, не могут признать Сына Божия и Спасителя мира. Во-вторых, Святая Русь приняла христианство не от евреев, что очевидно, и даже не от византийцев, что менее очевидно, а непосредственно от Бога. В-третьих, утверждение, будто в России всё ворованное, является кощунством не только по отношению к России, но и по отношению к Богу, Спасителю и Матери Божией. Доля истины во всех этих неправомерных постулатов всё-таки есть, но заключается эта истина только в том, что мы действительно не знаем подлинной истории собственного народа. Одной из причин этого печального обстоятельства является византизм, рассматривающий так называемую «дохристианскую историю» Руси через чёрные очки и потому исказивший подлинные обстоятельства и сокровенный смысл Крещения Руси. На самом деле всё было совсем не так, как изображают русско-византийские летописцы, а вслед за ними официальная историческая наука.

    Исследования нашей древней истории приходится начинать с Новгородской демократии, поскольку более ранние сведения либо отсутствуют, либо являются недостоверными и даже сомнительными, а то и абсурдными. И эту заведомую ложь, или, скажем мягче, заблуждения европейской исторической науки, нередко повторяют даже такие выдающиеся русские историки, как Н.М.Карамзин. Например: «Собрав исторические достопамятности Славян древних, скажем нечто о языке их. Греки в шестом веке находили его весьма грубым. Выражая первые мысли и потребности людей необразованных, рождённых в климате суровом, он должен был казаться диким в сравнении с языком Греческим, смягчённым долговременною жизнью в порядке гражданском, удовольствиями роскоши и нежным слухом людей, искони любивших искусства приятные. Не имея никаких памятников сего первобытного языка Славянского, можем судить о нём только по новейшим, из коих самыми древними считаются наша Библия и другие церковные книги, переведённые в IX веке Св. Кириллом, Мефодием и помощниками их. Но Славяне, приняв Христианскую Веру, заимствовали с нею новые мысли, и язык их в средних веках без сомнения так же отличался от древнего, как уже отличается от нашего».7 Насчёт новых мыслей – сильно сказано, ибо христианство славян оказалось для них не новой религией, а новой формой исконного православного ведизма. Карамзин же верит византийским и европейским историкам, назвавшим славянский ведизм грубым язычеством, вплоть до якобы имевших место человеческих жертвоприношений «языческим истуканам». В данном случае верить следует не Карамзину, а «непризнанному историку» А.С.Хомякову, отмечавшему, что славяне – самая большая отрасль арийских народов, сформировавшихся на древней иранской земле, помнящей прародителя Ноя, чудесным образом спасённого на горах Араратских. Согласно историческому исследованию А.С.Хомякова «Семирамида», восточная часть древнего иранского племени, более развитая в духовном отношении, чем западная, бывшая более прагматичной, разделилась на две ветви, а именно на брахманов и славян. Хомяков пишет: «В наше время, когда люди сохраняют имена, данные их безответному детству, и народы носят бессмысленные прозвища, переданные от поколения к поколению, несмотря на совершенное изменение жизни и языка, собственное имя уже ничего не значит. Не так было в глубокой древности. Там прозвище и имя действительно определяют характер лиц и определяли характер народа. Человек, избирающий своё имя, соглашает его с тем качеством, которым он отличается... Он или действительно обладает им, или имеет притязание на него; но, во всяком случае, в его имени найдётся его идеал человеческого совершенства».8 Древнее имя славянин, дошедшее до наших дней, очень точно характеризует славянское племя, и прежде всего русскую нацию, бережнее других сохранившую древние славянские традиции. «Глагол слыть, существительное слово – вот корни названия славянин».9

    В начале было слово. Эту классическую формулировку с полным правом можно применить к характеристике славянина.

    Слово – единственное богатство, которое славяне взяли с собой со своей иранской прародины. И это богатство они сумели сохранить на протяжении веков и даже тысячелетий. Не случайно славянский и санскритский языки – наиболее богатые и совершенные, а также наиболее близкие к своему древнеиранскому корню. В наше время это относится прежде всего к великому русскому языку. «Наконец, сам необыкновенный язык наш есть ещё тайна. В нём все тоны и оттенки, все переходы звуков от самых твёрдых до самых нежных и мягких; он беспределен и может, живой, как жизнь, обогащаться ежеминутно, почерпая, с одной стороны, высокие слова из языка церковно-библейского, а с другой стороны – выбирая на выбор меткие названья из бесчисленных своих наречий, рассыпанных по нашим провинциям, имея возможность, таким образом, в одной и той же речи восходить до высоты, не доступной никакому другому языку, и опускаться до простоты, ощутительной осязанью непонятливейшего человека».10 В слове выражен образ жизни и коллективный разум народа. Сохранив богатство языка, славяне сохранили и чистоту разума, и, что особенно важно, чистоту веры. Слово определяет судьбу народа, ибо в слове народ пророчествует о себе. В отличие от брахманизма, где слово погрязло в бесплодных абстракциях, у славянина слово воплощается в делах. Не случайно именно славянам принадлежит первенство в освоении всей территории Европы, и именно славяне оказали благотворное умиротворяющее влияние на другие европейские народы. Хомяков, в частности, настаивает, что корни латинского языка следует искать в языке славянском, а это значит, что не без влияния славян, осуществляющееся через язык и образ мышления, римляне приняли христианство ещё до того, как оно пришло на русскую землю.

    Эти соображения Хомякова помогают понять многие явления древней русской жизни, в том числе и древнюю Новгородскую республику. Республику эту с её знаменитым Новгородским вече, сведения о которой довольно смутны, называют древнейшим из известных примеров русского демократического государства. Однако определение это страдает неточностью. Более точным было бы определить Новгородскую республику как пример народного социализма. «Ещё одним историческим примером реальной демократической республики научно признаётся Господин великий Новгород. Как всем известно, в этом государстве главным органом народного самовыражения было вече, понимаемое, как общенародное собрание граждан для выражения своей воли».11 Это – поверхностное суждение, не раскрывающее истину. На самом деле вече было общенародным собранием граждан для познания воли Бога, на основании которой и формировалась общая воля граждан. Вечевой колокол не только собирал граждан на вече, но и взывал к небесам, чтобы узнать Высшую волю. Очевидно, что посредниками между Богом и людьми на вече выступали ведические волхвы, через которых воля неба транслировалась всему народу.

    Новгородская демократия так же противоположна демократии европейской, а вместе с ней и античной, как русская цивилизация противоположна цивилизации европейской. Это не была «власть народа» в европейском понимании, ибо народ не может властвовать над самим собой. Рабов, не считающихся народом, у новгородцев никогда не было, в отличие от коллективного рабовладения древних афинян. Новгородская демократия – это признанная власть Бога, к Которому новгородцы, собираясь на вече, обращались не только для защиты, но и для совета по самым различным вопросам. Если правильно, что вече – совет, так именно в том смысле, что это совет с Богом, ибо только Бог может разрешить любые споры и затруднения. Слабость европейской демократии заключается в том, что она считает себя вершиной социального устройства и отрицает все остальные способы управления обществом. Сила новгородской демократии в том, что она ничего не отрицает. Более того, она способна отрицать саму себя, перейдя на более высокий уровень социального управления в соответствии с изменившимися внешними и внутренними условиями, что и произошло в действительности. Этот уникальный для человечества процесс Карамзин назвал началом российской истории, хотя на самом деле начало это теряется в более отделённой древности. «Начало Российской истории представляет нам удивительный и едва ли не беспримерный в летописях случай: Славяне добровольно уничтожают своё древнее правление, и требуют Государей от Варягов, которые были их неприятелями. Везде меч сильных или хитрость честолюбивых вводили самовластие... В России оно утвердилось с общего согласия граждан: так повествует наш Летописец – и рассеянные племена Славянские основали государство, которое граничит ныне с древнею Дакиею и с землями Северной Америки, с Швециею и с Китаем, соединяя в пределах своих три части света... Нестор пишет, что Славяне Новгородские, Кривичи, Весь и Чудь отправили посольство за море, к Варягам-Руси, сказать им: Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет; идите княжить и владеть нами. Слова простые, краткие и сильные».12 Отсюда видно, что монархия возникла на Руси не как аппарат угнетения, а как способ самоуправления народа. Решение пригласить Рюрика на княжение могло быть принято только на вече и по внушению Бога. Карамзин ошибся, назвав варягов неприятелями. Варягами называли, во-первых, поморов, живших на побережье и являющихся русскими по происхождению. Во-вторых, варяги – не отдельное племя, а воинское братство, давшее клятву на верность Всевышнему Богу. Именно поэтому к ним обращались за помощью и защитой соседние племена. Сама идея приглашения на княжение чужаков-варягов представляется красивой, но неправдоподобной легендой. Иное дело, если Рюрик и его варяжское окружение, в том числе и его родственник Олег, были славянами, имеющими с новгородцами общий язык, обычаи и религиозные обряды. В этом случае обращение к ним за помощью в трудный исторический момент не вызывает никаких недоумений. И действительно, Иоакимовская летопись, «Российская история» Татищева, словарь Брокгауза и Ефрона и другие источники прямо утверждают, что Рюрик был внуком новгородского князя Гостомысла, сыном его дочери Умилы. Рюрик был призван вместе с братьями на княжение в земли Новгородские, потому что все четыре сына Гостомысла умерли или погибли на войнах. О братьях Рюрика ничего не известно. Некоторые историки, в том числе Д.С.Лихачёв, предполагают, что Синеус и Трувор, в летописи обозначенные как братья Рюрика, в действительности не существовали. Так, Синеус не мог быть белоозерским князем с 862 по 864 год, поскольку археологически существование города Белоозера прослеживается только с Х века. Б.А. Рыбаков считает, что имя «Синеус» представляет собой искаженное «свой род» (шведское sine hus), а «Трувор» – «верная дружина» (шведское thru varing). Таким образом, Рюрик приходит княжить не со своими двумя братьями, а со своим родом и верной дружиной. Отсюда нельзя делать вывод, что род Рюрика имеет шведские корни. В данном случае некоторые заимствования из шведского языка так же естественны, как и многочисленные заимствования из других языков, от соседних с руссами племён.

    Рюрик основал династию правителей России – Рюриковичей, избранников Божиих. Смысл этого революционного события состоял в том, что Русь необходимо было спасать от раздробления на мелкие княжества, враждебные друг другу, а также от язычества, постепенно вытесняющего исконную религию православного ведизма и уничтожающего единое духовное пространство. Спасать Русь нужно было и от многочисленных врагов, пытающихся захватить русские земли. В связи с этим призвание Рюрика на княжение правомерно рассматривать как религиозный подвиг народа, явившийся и первым шагом к принятию христианства, закрепившего объединение Руси в единое государство, посвящённое Богу. Правдоподобным и знаменательным представляется известное свидетельство, что Рюрик прибыл в земли Новгородские в годовщину Рождества Богородицы. Дело, видимо, в том, что во времена Рюрика и его ближайших потомков в результате многочисленных княжеских междоусобиц ведизм сдавал свои позиции в пользу язычества, когда каждое княжество, преследуя эгоистические цели, провозглашало собственных богов. Только принятие христианства могло спасти православный ведизм, включив его частью нового, христианского Православия. Ключевой фигурой в этом «оздоровительном процессе» является Олег, сподвижник Рюрика и воспитатель малолетнего князя Игоря. Не случайно современники прозвали Олега вещим. Историческая роль вещего Олега выглядит противоречивой, однако эти противоречия по большей части кажущиеся или даже приписанные историками. Например, у Карамзина читаем: «Гораздо важнее и достовернее то, что летописец повествует о следствиях кончины Олеговой: народ стенал и проливал слёзы. Что можно сказать сильнее и разительнее в похвалу государя умершего? Итак, Олег не только ужасал врагов, но был ещё любим своими подданными. Воины могли оплакивать в нём смелого, искусного предводителя, а народ – защитника. Присоединив к державе своей лучшие, богатейшие страны нынешней России, сей князь был истинным основателем её величия... Мудростью правителей цветут государства образованные: но только сильная рука героя основывает великие империи и служит им надёжной опорою в их опасной новости. Древняя Россия славится не одним героем: никто из них не мог сравниться с Олегом в завоеваниях, которые утвердили её бытие могущественное... Но кровь Аскольда и Дира осталась пятном его славы».13 «То, что Олег Вещий – первый подлинный строитель Русской державы, прекрасно осознавали во все времена. Он расширил ее пределы, утвердил власть новой династии в Киеве, отстоял легитимность Рюрикова престолонаследника, нанёс первый смертельный удар по всевластию Хазарского каганата… Один из самых больших пробелов «Повести временных лет» падает на годы княжения Олега. Из 33 лет его княжения поздние редакторы полностью вычеркнули из летописей записи, касающиеся 21 (!) года. Как будто в эти годы ничего не происходило… Князю Олегу мы обязаны не только утверждением авторитета державы, но и величайшим деянием, значение которого сравнимо разве что со свершившимся спустя 90 лет принятием христианства. Это деяние – утверждение грамотности на Руси, реформа письменности, принятие азбуки на основе кириллического алфавита, коим мы пользуемся и по сей день… После его смерти процесс дальнейшего формирования державы Рюриковичей сделался уже необратимым».14 Необходимо уточнить, что грамотность на Руси была издавна, а реформа письменности, осуществлённая во времена княжения Олега, позволила россиянам быть понятными другим народам Европы, прежде всего славянским, и понимать их, укрепить связи с Византией, в том числе и посредством заключения выгодных для Руси договоров, касающихся торгового и военного сотрудничества.

    О противостоянии вещего Олега с Аскольдом и Диром следует сказать особо. Имя Олег в переводе с древнескандинавского означает «посвящённый Богу». Имя своё он получил не случайно. Возможно, в детстве у него было другое имя. В дружине Варягов-Руси он был не просто воином, но верховным священником ведической православной религии. Отсюда и его священное имя. Кстати, Олег – русское имя, точнее – русское видоизменение скандинавского имени Helgi. В качестве верховного священника Олег занимался воспитанием Игоря, наследника князя Рюрика. Вполне естественно, что после смерти Рюрика Олег вынужден был взять бразды правления дружиной и страной в свои руки, ибо Игорь был ещё ребёнком. Аскольд и Дир – воины дружины Рюрика, который и направил их на Днепр с целью утвердиться на пути «из варяг в греки». Известно, что многие дружинники Рюрика после его смерти пошли на службу Византийским императорам. Аскольд и Дир изменили клятве, данной всеми дружинниками Рюрика, изменили общему делу объединения русских земель и обосновались в собственном Киевском княжестве, в котором захватили власть. Всяких контактов с Новгородом они избегали. И христианство они приняли из прагматических соображений, вступив в союз с Византией против русских княжеств, которые византийцы считали языческими.

    Олег поступил с Аскольдом и Диром как с изменниками, нарушившими клятву. Поскольку они оправдывали своё клятвоотступничество смертью Рюрика, что якобы освободило их от ранее данных клятв, Олег предъявил им малолетнего Игоря как законного наследника Рюрика. Как ведический священник Олег не имел ничего против христианства. Историки свидетельствуют, что в те времена христианские церкви были не только в Киеве, но и в Новгороде, и некоторые воины Рюрика и Олега были христианами. Что касается предполагаемого «крещения Руси», ни Олег, ни Аскольд с Диром об этом не помышляли. Да это было бы и несвоевременным, поскольку Византия видела в русских княжествах своих врагов и всячески способствовала их расколу, а не объединению. Нельзя забывать, что византийское православие и Византийская империя – не одно и то же, так что византийские императоры не прочь были использовать православие как политическое орудие.
    К сожалению, русское православное христианство, особенно в первые века своего бытия, во многом сохранило византийский имперский подход к оценке российской истории, в том числе и к оценке личности вещего Олега. Это нашло отражение даже в летописях, где прослеживается провизантийская позиция. Нестор, например, пишет: «И прозвали Олега Вещим, так как были люди язычниками и непросвещеными».15 Русский православный ведизм византийские священники называли язычествам, и, соответственно, ведического жреца и воина Олега – язычником. Поскольку летописцы православных монастырей выполняли идеологический заказ византийских руководителей, их свидетельства о событиях дохристианской Руси, выходящие за рамки сухой хронологии, вряд ли заслуживают доверия. Язычникам «по штату положено» быть коварными, кровожадными, безнравственными и т.п. Вот и приписали Олегу деяния, которых он не совершал, и грехи, которых у него не было: язычник, и всё тут. Что касается восприемников Олега: княгини Ольги и князя Владимира, то, будучи до крещения «язычниками», они якобы были великими грешниками, но крещение сделало их святыми. Как сказал классик: вот что крест честной делает! В данном случае летописцы, следуя мифам, сочинённым византийскими священниками, явно перестарались. Нельзя оставить без внимания то обстоятельство, что летописи – это в большинстве случаев пристрастное мифотворчество, под которое подгоняются довольно скудные сведения о действительных событиях.

    «Язычницу» Ольгу летописи изображают клятвопреступницей, истребительницей собственного народа, не отличающейся ни человеколюбием, ни христианским смирением. Это противоречит характеру русского человека, справедливо отмеченному А.С.Хомяковым, подчёркивающим, что по складу характера и образу жизни славяне-русичи всегда соответствовали понятию христианина. Хомяков справедливо отмечает смирение, добродушие и человеколюбие как исконно русско-славянские качества, проявлявшиеся у русского человека ещё до принятия христианства. «Война была противна его человеческим склонностям. Рука его охотнее бралась за соху, чем за меч. Вечно угнетённый дикими соседями, вечно сражаясь за сохранение жизни и независимости, он никогда не мог полюбить ни кровопролития, ни тревоги военной, ни даже славы победы. Напор иноземцев вызывал его на поле бранное, но душа его была всегда дома, в кругу семьи, в мирном быте своих мелких общин. Оттого у славян составилась дружина… Идеал славянина был не витязь бездомный и неугомонный, слуга собственной силы и собственной воли, а сила покорная и кроткая, сила служебная, проявленная в разумной защите беззащитной слабости против беззаконного своеволия».16 Простодушная вера сочеталась у русского человека со стремлением к полной жизненной гармонии, для которой ещё не созрело человечество. Отсутствие соблазна к роскошной вещественной жизни лишний раз подчёркивает, что славянин-русич является, по определению Хомякова, закономерным представителем общечеловеческих начал. Именно поэтому многочисленные народности, проживающие в России, как и в древней Руси, всегда имели полную возможность сохранить в неприкосновенности свой язык, быт и психологию, не испытывая никакого давления или более гонений.
    Имена Олег, Игорь, Ольга – не столько национальные, сколько религиозные, подтверждающие православную сущность русского ведизма, исповедующего веру в Единого Высшего Бога. Есть свидетельство, что своё имя, означающее «воинственный, защищающий имя Бога», князь Игорь получил по предложению Олега. Княгиня Ольга, носящая в юности имя Прекраса, также обязана Олегу своим новым именем. «Имя своё приняла она, кажется, от имени Олега, в знак дружбы его к сей достойной княгине, или в знак Игоревой к нему любви».17 В изменении имени не было бы никакого смысла, если бы это событие не носило внутренний религиозный характер. Вспомним, что имя Олег означает священный, святой, посвящённый Богу. Это же относится и к имени Ольга. Это «совпадение» прямо указывает, что Ольга являлась духовной дочерью Олега, которую он назначил своей восприемницей и поэтому дал ей священное имя. Имя Ольга означает также светоносная, несущая свет (свет Божественной истины). Отсюда следует, что вовсе не случайно именно Ольга принесла свет Слова Божия Нового Завета в свою княжескую семью, а уже через её внука, Великого князя Киевского Владимира, Русь приняла крещение, встав под покровительство Христа и назвавшись уделом Богородицы. Надо полагать, что ведический жрец и провидец Олег заранее знал о будущих событиях и готовил к ним не только свою духовную дочь, но и всю русскую землю. Интересно и то обстоятельство, что слово Русь происходит от «русья», что на родственном славянскому санскритском языке означает «светлая» и «святая». В этом смысле Ольга и Русь являются синонимами. Думается, что столько исторических совпадений не могут быть случайными. Существует также свидетельство, что будущая Святая Ольга происходила не из варягов, а из окрестностей города Ладога, более древнего, чем Новгород (Новый город). Наименование Ладога означает мир, лад, что отражает образ жизни, характер и общую направленность духовных устремлений его жителей. Закономерно, что именно Ольга, представительница Ладоги, стала первой православной Святой, прямо причастной к крещению Руси её внуком Владимиром.

    Между именами Ольга и Владимир стоит в российской истории имя Святослава, сына Ольги и Игоря и отца Владимира. Казалось бы, странное сочетание: между двумя православными Святыми – убеждённый язычник, ненавидящий христианство, как это утверждают историки. В том-то и дело, что в язычники и в противники христианства историки записали Святослава ошибочно, а отчасти и сознательно, поскольку у него были разногласия с византийскими императорами, но ни в коем случае ни с византийским христианством. Воспитывался Святослав непосредственно Ольгой, которая и дала ему имя Святослав (не скандинавское, а именно славянское), что означает Священная Слава. Священное имя нужно было оправдывать, добывая славу во имя Бога на полях сражений. Чаще всего ему приходилось воевать с хазарами, являющимися врагами не только Руси, но и православной Византии. Святослав и Православие – родственные слова, и это не случайно. Святослав, с благословения своей святой матери, выступал сознательным защитником Православия в его ведическом и христианском варианте. Показательно в этом отношении историческое свидетельство, хотя и превратно понятое. «Здесь очень важно для нас выражение Святослава о Переяславце: «То есть середа в Земле моей». Каким образом Переяславец мог быть серединою земли Святославовой? Это выражение может быть объяснено двояким образом: 1) Переяславец в земле моей есть серединное место, потому что туда изо всех стран свозится все доброе; Переяславец, следовательно, назван серединою не относительно положения своего среди владений Святослава, но как средоточие торговли. 2) Второе объяснение нам кажется легче: Святослав своею Землею считал только одну Болгарию, приобретенную им самим, Русскую же землю считал по понятиям того времени владением общим, родовым»18. Второе объяснение здесь не легче, но легковеснее, и это, разумеется, не обеспечивает его истинности. Истина же заключается в том, что Болгарию Святослав посчитал центром земли православной, т.е. одновременно русской и византийской, и эту благословенную Богом землю он, Святослав, как носитель Славы Божией, обязан защищать.

    Против этого, казалось бы, говорят военные столкновения Святослава с Византией. Однако эти столкновения – результат коварства византийских императоров, считавших Святослава язычником и боявшихся соседства слишком сильного государства, неподвластного им и мешающего осуществлять византийское стремление к мировому господству. Кстати, идею единства православного мира выразил уже вещий Олег, повесивший свой щит на врата Царьграда, как символ защиты православия против общих врагов, которыми были прежде всего хазары. Тем самым не только Ольга, но и Олег, Игорь и Святослав подготавливали саму возможность Крещения Руси, причём подготавливали не спонтанно, а осознанно. А противодействовала этому, как ни странно, Византия, добивавшаяся крещения русских княжеств на выгодных для себя условиях, унизительных для Руси, ставящих её в вассальную зависимость от Византийской империи.

    Неправильно считать крещение Руси внутренним делом, не касающимся остального мира. Крещение Руси было необходимо не столько для самих русских княжеств, сколько для всего мира, ибо объединяло византийское и русское православие в целостную систему, противостоящую европейскому псевдохристианству, с помощью которого сатана вознамерился погубить человечество, а не только души отдельных грешников. Только России суждено было спасти мир, повторив искупительный подвиг Иисуса Христа. Но это – в будущем, пока же нужно было «войти в Европу», как вошёл Христос в Европу через Новозаветную Церковь. Новый Завет не спасает мир, а лишь готовит мир к будущему спасению. Спасён мир будет через Вечный Завет, заключённый Богом со Святой Русью, к которой постепенно присоединятся другие народы и государства. Как и Новый Завет, Вечный Завет с Богом будет скреплён кровью великой жертвы, кровью русского православного народа. Поэтому Святая Русь названа будет невестой Христовой, или новым овном, закланный во славу Божию. Крещение Руси Владимир понимал именно как вхождение в Европу, но не в греховную Европу католическую, а в Европу, помнящую подлинного, не искажённого Христа и исповедующую Православие. Следует заметить, что великий подвиг Владимира был излишне мифологизирован, а потому искажён русско-византийскими историками, опирающимися на летописи. Известно, что летописцы сознательно описывали Владимира до его обращения в особенно мрачных тонах, вплоть до приписанных ему человеческих жертвоприношений «языческим богам», с целью более рельефного представления величия его нравственного преображения после Крещения. Крещению Руси предшествовала так называемая «реформа древнего язычества», проведённая Владимиром. Направлена она была не против христианства, как это полагают историки, а, наоборот, на подготовку общественного мнения киевлян к принятию христианства. Владимир воздвиг на Подоле изваяния древних славянских богов, прежде всего Триглаву, единому Богу в трёх лицах, коими были Сварог, Перун и Святовит. В пантеоне Владимира все эти три Бога были представлены как самостоятельные сущности. Триглав – не языческое, а ведическое представление о едином Боге. Это не противоречит христианству, которое поклоняется единому Богу в трёх лицах: Богу Отцу, создавшему небо и землю, Богу Сыну, явившемуся на Землю Спасителем, и Святому Духу. Это нашло отражение и в православных иконах. Соответственно и в пантеоне Владимира Сварог – Бог Отец, создавший (сварганивший) землю и всё мироздание. Перун – Бог Сын, или Сварожич, а Святовит – Святой Дух (свято – святой, вит – дух или жизнь), дающий подлинную жизнь, жизнь в духе. Можно согласиться с тем, что громовержец Перун не очень подходит на роль Сына Божия, прообраза Иисуса Христа. Есть, однако, основания полагать, что имя Перун попало сюда по ошибке хронистов, а на самом деле в качестве Бога Сына в пантеоне Владимира был представлен Прове, полузабытый славянский бог, выступающий божественным судьёй, обличающим пороки людей.

    В возникшей путанице отчасти «виноват» Илья пророк, с которым сравнивают и Перуна, и Прове. Илья пророк был взят на небо живым в огненной колеснице, предвосхитив будущее Вознесение Христа. Отсюда возникло мнение, что во время грозы грохочет огненная колесница Ильи, излучающая огненные молнии. Тем самым гроза дана как обличение греховности человеческого общества. Поскольку Перун представляется громовержцем, его имя христианские летописцы связали с именем Ильи пророка. Но такая связь – чисто внешняя, поскольку сущностью Ильи является его пророческая и обличительная миссия, а вознесение на небо – лишь следствие этой сущности. Таковы же и существенные характеристики ведического бога Прове, который славится своей пророческой и провиденческой деятельностью. Прове – блюститель права и праведности, осуществляющий правосудие, столп подлинного Православия, каким позднее предстал Иисус Христос. Прове связан с громом. Нелишне вспомнить, что гром в Священном Писании возвещает волю Божию, высказанную людям. Но понять высказанную таким образом волю Бога могут только пророки, остальные же люди лишь пугаются скрытой угрозе. Вот что можно прочитать в Откровении Иоанна Богослова: «И видел я другого Ангела сильного, сходящего с неба… В руке у него была книжка раскрытая… И воскликнул громким голосом, как рыкает лев; и когда он воскликнул, тогда семь громов проговорили голосами своими. И когда семь громов проговорили голосами своими, я хотел было писать; но услышал голос с неба, говорящий мне: скрой, что говорили семь громов, и не пиши сего».19 Исходя из этого, очень похоже, что ведический Триглав, отображённый в пантеоне Владимира, представлял собой в совокупности Сварога, Прове и Святовита.

    Особняком стоит Дажьбог (Бог дарующий), Сын Сварога, рождённый Девой. Учитывая, что Триглав един в трёх лицах, следует отметить, что Дажьбог и Прове – одно и то же лицо, а именно Сварожич, Сын Божий. Прове – тот же Дажьбог, но до своего воплощения в человеческий облик. Дажьбог – тот же Прове, но уже воплотившийся и пришедший к людям. Прове – славянский бог правосудия, блюстителя законов и воздаяния по заслугам. Сварог, Бог Отец, Творец неба и земли, после шести дней творения ушёл на покой. Но это не значит, что Он устранился от дел мира. Он стал собственным Сыном, Сварожичем, блюстителем законов неба и земли. Это и есть Прове. Когда же встала необходимость спасения человечества, гибнущего в грехах и пороках, Сын Божий воплотился в Сына Человеческого. Это и есть Дажьбог, или Иисус Христос.

    Бог един в трёх лицах. Вместе с тем у Него множество проявлений, и эти проявления язычники принимают за отдельных богов. Древние славяне и называют их богами, однако понимая, что это «боги второй волны», или «малые боги», созданные Сварогом, Творцом неба и земли, в качестве помощников людям, желающим общаться с Богом, но недостойных по своей греховности такого общения. Можно сказать, что создание «малых богов» является проявлением великого милосердия Триглава по отношению к людям. В христианстве эти «малые боги» называются архангелами, руководящими многочисленными ангелами, посланниками Господа к людям.

    Одним из таких «малых богов» является Велес, которого по недоразумению иногда называют главным богом славян. Прежде чем рассмотреть эту «кандидатуру на главного бога», необходимо отметить учение ведического православия о трёх уровнях бытия: Правь – верхний мир, в котором обитают боги, или ангелы; Явь – земной мир людей; и Навь – нижний мир, в котором находятся умершие люди и злые духи, или падшие ангелы. Блюстителем законов мира Прави является Прове, Сын Божий, Иисус Христос. Нижний мир Навь тоже нуждается в управителе. Однако этот мир мёртвых – не место для Сына Божия. Поскольку же этот потусторонний мир обязан своим возникновением сатане, совратившим человека и посеявшим смерть, сатана и был отправлен туда в качестве блюстителя «местных законов». Об этом сказано в третьей главе Бытия: «И сказал Господь Бог змею: за то, что ты сделал это, проклят ты пред всеми скотами и пред всеми зверями полевыми; ты будешь ходить на чреве твоём, и будешь есть прах во все дни жизни твоей».20 Так сатана стал «хозяином смерти», в то время как Сын Божий, Сын человеческий, Дажьбог или Иисус Христос, остался хозяином жизни. Однако быть хозяином жизни и быть хозяином земли – не одно и то же. Вообще говоря, хозяином земли Бог назначил человека, однако грешный человек отдал власть над собой и над землёй сатане. Поэтому на земле царят законы не Прави, небесного мира, а Нави, мира потустороннего, сатанинского царства смерти. Об этом очень убедительно рассказал Михаил Булгаков в своём бессмертном романе «Мастер и Маргарита». Булгаковский Воланд и есть сатана, он же – Велес. Очень может быть, что созвучие имеем Воланд и Велес (Волос) не случайно.

    «Богом плодородия, связанным с Навью (нижним миром), был Велес (Волос, Влас). Имя Велеса восходит к древнейшему корню «вел» со значением «мертвый». Но поскольку с миром мертвых связывались представления о магической силе, обладатель которой подчиняет себе людей, то этот же корень означает могущество и встречается в словах «власть», «велеть», «владеть», «великий». Нисхождение в иной мир приносит герою всеведение, особую мудрость, нередко связанную с поэтическими особенностями, поэтому Велес – одновременно бог мудрости и поэзии (вещий певец Боян в «Слове о полку Игореве» назван «внуком Велеса»)».21 Именно связь с потусторонним миром делает Велеса (и, соответственно, сатану) мудрым, открывающим тайные знания пророкам, а также деятелям искусства. Но это вовсе не значит, будто Велес – бог пророков и певцов. Всё дело в том, что пророки и причастные к пророчествам певцы, в отличие от простых смертных, способны отличить истину от лжи, на которую у них иммунитет, и поэтому ложь сатаны (и Велеса) ими просто отметается, как отметаются плевелы, освобождая зерно истины из нагромождения ложных знаний. Поэтому пророки, вооружённые добытой от отца лжи истиной, глаголом жгут сердца людей, призывая к покаянию, о чём поведал Пушкин, будучи поэтом и пророком в одном лице.

    «И он к устам моим приник,
    И вырвал грешный мой язык,
    И празднословный и лукавый,
    И жало мудрыя змеи
    В уста замершие мои
    Вложил десницею кровавой…
    Как труп в пустыне я лежал,
    И Бога глас ко мне воззвал:
    «Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
    Исполнись волею моей,
    И, обходя моря и земли,
    Глаголом жги сердца людей».22

    Мудрая змея – образ сатаны, не только коварного, но и мудрого духа. Слова сатаны – яд, отравляющий душу. Однако змеиный яд, как известно, может быть лекарством, если знать необходимую дозу. Эту дозу знает тот, кто исполнен волей Бога, кто назначен быть пророком.

    В середине XX века достоянием гласности стала Велесова книга, в которой рассказано о славянских богах. Показательно, что в этой книге очень мало места уделяется Велесу, что как будто бы противоречит её названию. На самом деле противоречия здесь нет. Велесову книгу нужно понимать не как произведение о Велесе, а как книгу мудрости. И эта мудрая книга отметает претензии Велеса на главенство среди славянских богов. В то же время остаётся главенство Велеса-Волоса-Воланда среди людей, добровольно отдавших ему господство над собой и живущих по его законам, которые они считают более удобными, чем законы Бога, ибо Велес сулит своим почитателям власть и богатство. Велес-сатана предлагает людям все сокровища земные «в кредит», за которые при жизни платить ничего не нужно. При этом люди надеются, что «смерть спишет все долги». Коварный Велес позволяет им находиться в этом наивном заблуждении и не думать о вечной жизни, в которой грешников ждёт неизбежная расплата. Велеса называют «скотьим богом», но не потому, что он является покровителем животных. Велес – пастух, но пасёт он не стада коров или овец, а стада совращённых человеческих душ, которые он крадёт у истинного Бога. Поэтому Велес почитается как покровитель тех людей, в которых сильно животное начало и которых поэтому легко соблазнить. Можно сказать, что Велес пасёт души мёртвых в загробном царстве и, по выражению Гоголя, «мёртвые души» живущих на земле людей. Поскольку «мёртвых душ» на земле много и власть над ними Велеса является фактом, Велес был введён в пантеон славянских богов. Уместно вспомнить, что власть сатаны (и, соответственно, Велеса) над миром людей отмечена в Священном Писании, в эпизоде с искушением Иисуса. «И возвед Его на высокую гору, диавол показал Ему все царства вселенной во мгновение времени, И сказал Ему диавол: Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю её; Итак, если Ты поклонишься мне, то всё будет Твоё. Иисус сказал ему в ответ: отойди от Меня, сатана; написано: «Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи».23 Олег, Святослав и их дружинники клялись Велесом при подписании договоров с Византией, но это значит только нерушимость договора, ибо нарушивший клятву подпадал под власть Велеса и тем самым губил свою душу. Ни о каком поклонении Велесу в данном случае речи быть не может. Князь Владимир, проведя религиозную дохристианскую реформу, Велеса из пантеона богов вывел и указал его истинное место, поближе к загробному миру. При христианской реформе Владимира деревянная статуя Велеса была «сплавлена» в загробный мир по реке Почайна. Статуи других богов были преданы огню. Напрасно видеть в этом кощунство по отношению к «богам предков». Речь идёт о священном огне, которому предаются святыни, «отслужившие свой век», после чего эти святыни приобретают новый облик, как бы «восстают из пепла». После этого православие ведическое приняло облик православия христианского.

    Не выдерживает критики утверждение, будто именно Византия приобщила варварскую и языческую Русь к христианству. Во-первых, Русь времён князя Владимира была не варварским, а высоко цивилизованным государством, оказывающим немалую помощь той же Византии, прежде всего военную. Во-вторых, религия Руси не была языческой, но была православной, имеющей форму ведизма, близкого христианству. Русский ведизм и византийское православие можно назвать родными сёстрами, имеющими в Господе общего отца. И, наконец, в-третьих: Крещение Руси произошло совсем не так, как того хотела Византия, т.е. не по сценарию византийских императоров, а по замыслу киевского великого князя Владимира. Владимир понимал, что византийское православие уже не способно себя защитить. Поэтому единственной опорой и защитой православия остаётся Святая Русь. Принимая христианство, или, точнее, – придавая исконному русскому православию форму христианства, Русь, по замыслу Владимира, претендует на главенство не только в православном, но и во всём христианском мире. Выдавая княжну Анну за Владимира, византийские императоры тем самым признают священные права Руси как единственной хранительнице и защитнице религии Христа. Поскольку в этом случае византийские императоры оказывались всего лишь «родственниками московского князя», теряющие влияние и доверие в христианском мире, императоры Василий II Константин VIII хотели нарушить данное Владимиру обещание выдать за него свою венценосную сестру. Владимиру пришлось силой вынудить их сдержать святое обещание, захватив Херсонес, византийский город в Крыму. Так произошло породнение не только двух властителей, но и двух православных ветвей. Породнение предполагало обмен дарами. Владимир «подарил» византийским императорам их собственный город, а те – всё необходимое для ведения церковной службы, включая не только дорогую утварь, но и греческое духовенство в помощь организации новой для Руси церковной структуры. Впрочем, не византийские иерархи, а болгарские священнослужители вели церковные службы в духе кирилло-мефодиевской традиции и на понятном церковнославянском языке, который был неведом византийцам.

    Владимир, наделённый мудростью от Бога, предчувствовал, что Византийская империя в не такой уж далёкой исторической перспективе падёт, и через процесс Крещения Руси начал подготовку великой православной державы Российской к её будущей миссии главы вселенского православия, которую довершили его духовные наследники.

    Пояснения

    1Соловьёв В.С. Русская идея // Русская идея. М., 1992, с. 187.

    2 Нестор. Повесть временных лет // fictionbook.ru/author/letopisec_nestor/povest_vremenniyh_let

    3 Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М., 1991, с. 474 – 476.

    4 От Матфея, гл. 10, ст. 38 – 39.

    5 www.metafilosof.narod.ru

    6 www.metafilosof.narod.ru

    7 Карамзин Н.М. История государства Российского, т. 1. М., 1989, с. 88 – 89.

    8 Хомяков А.С. Соч., т. 1. М., 1994, с. 415.

    9 Там же, с. 417

    10 Гоголь Н.В. Соч., т. 6. М., 1994, с. 184.

    11 Робатень С. Демократия как она есть. По первоисточникам // http://www.trinitas.ru/rus/doc/0012/001c/00121678.htm

    12 Карамзин Н.М. История государства Российского, т. 1. М., 1989, с. 93 – 94.

    13 Карамзин Н.М. Предания веков. М., 1989, с. 80 – 81.

    14 Виктор Горобинский. Вещий Олег //
    http://www.mistic-chel.ru/~ancient-russia/prophetic-oleg.htm

    15 Нестор. Повесть временных лет // http://www.spsl.nsc.ru/history/descr/PWL/povest1.htm

    16 Хомяков А.С. Соч. в двух томах, т. 1. М., 1994, с. 421 – 422.

    17 Карамзин Н.М. Предания веков. М., 1989, с. 73.

    18 Правление Святослава Игоревича // www.world-history.ru/countries_about/1969.html

    19 Откровение, гл. 10, ст. 1 – 4.

    20 Бытие, гл. 3, ст. 14.

    21 ancient.astrostar.ru/slavjane/56121.html

    22 Пушкин А.С. Пророк // Соч. М., 1993, с. 417.

    23 От Луки, гл. 4, ст. 5 – 8.

Комментарии:

Владимир Н
23.05.2015 19:05
Слишком много буков. Автор даже А.С.Пушкина припутал.Для веса, наверное.
Виктория
16.10.2018 13:10
Автор смешал всё... Читать неприятно...И даже противно...Выставить Владимира, еврейского сына, уничтожившего из 12 млн россиян 9 млн благодетелем и православным. Бред...

Оставьте свой комментарий


Закрыть

Задать вопрос В.А. Чудинову