Пушкинисты насильно «притягивают» женские имена к имени Пушкина

Лобов Валерий Михайлович


 Пушкинист В. Вересаев в работе «К психологии пушкинского творчества» писал (в связи с вопросом о датировке «Элегии» Пушкина на смерть Амалии Ризнич): «В 1823 - 1824 годах, в Одессе, Пушкин сильно увлекался эксцентрическою красавицей - итальянкой Амалией Ризнич, женою одесского негоцианта. Весною 1824 года она уехала за границу, бросила мужа для любовника, и в начале 1825 года умерла в Италии, покинутая любовником, - как рассказывали, - в нищете. Пушкин написал на ее смерть элегию:

 
Под небом голубым страны своей родной
Она томилась, увядала...
Увяла, наконец, и верно надо мной
Младая ТЕНЬ уже летала;
Но недоступная черта меж нами есть....
Оглавление:
  • Пушкинисты насильно «притягивают» женские имена к имени Пушкина
  • Пушкинисты насильно «притягивают» женские имена к имени Пушкина

    Пушкинист В. Вересаев в работе «К психологии пушкинского творчества» писал (в связи с вопросом о датировке «Элегии» Пушкина на смерть Амалии Ризнич): «В 1823 - 1824 годах, в Одессе, Пушкин сильно увлекался эксцентрическою красавицей - итальянкой Амалией Ризнич, женою одесского негоцианта. Весною 1824 года она уехала за границу, бросила мужа для любовника, и в начале 1825 года умерла в Италии, покинутая любовником, - как рассказывали, - в нищете. Пушкин написал на ее смерть элегию: 

    Под небом голубым страны своей родной
    Она томилась, увядала...
    Увяла, наконец, и верно надо мной
    Младая ТЕНЬ уже летала;
    Но недоступная черта меж нами есть.
    Напрасно чувство возбуждал я:
    Из равнодушных уст я слышал смерти весть,
    И равнодушно ей внимал я.
    Так вот кого любил я пламенной душой,
    С таким тяжелым напряженьем,
    С такою нежною, томительной тоской,
    С таким безумством и мученьем!
    Где муки, где любовь? Увы, в душе моей
    Для бедной, легковерной ТЕНИ,
    Для сладкой памяти невозвратимых дней
    Не нахожу ни слез, ни пени».
     
    Современница Пушкина в газете «Le Furet» от 9.2.1830 г. опубликовала своё «Письмо петербургской дамы одной из своих московских подруг… о поэте Пушкине». В нём она восхищалась талантом Пушкина, видя в его произведениях картины кисти Рафаэля (стихотворение «Ангел») и находя, что в нескольких строках «Под небом голубым страны своей родной» он передает «сложный психологический роман». Она нашла, что «гений Пушкина заслуживает большего удивления, чем Байрон», и признается, что желание наслаждаться чтением Пушкина «побудило её изучить родной ей русский язык».
     
    Не говоря пока о сроках написания «Элегии» и дня смерти Ризнич, можно сказать (помимо других образов), что стихотворение действительно посвящено женскому образу. Можно предположить, что как только увяла в «своей стране», так и появилась над поэтом «тень младая», принесшая «смерти весть». Но, почему к вести поэт остался «равнодушным», нет даже «слез» и упреков? Потому, что он «любил пламенной душой с тяжелым напряженьем и мученьем», превыше всего — не женщину, а свое призвание, свою судьбу порицателя, свою науку, позволяющую понять устройство Вселенной, Человека и круговое движение общества.
    Но это не значит, что он был чужд всего человеческого, мужского: увлечений, любви, страданий ревности, желания иметь верную спутницу жизни. Как все мужчины он стремился найти свою нишу в жизни, которая была бы для него главным делом, позволяла бы содержать семью и быть уважаемым в обществе.
    Лишь с 13 лет, будучи слушателем Царскосельского Лицея, Александр стал ценить себя выше: после получения от великого посвященного из рук в руки «сафьяновой тетради» с изложением Законов Вселенной о Вечном Движении по кругу общества и природы.
    Это я узнал после знакомства в 1991 г. в Таганроге с хранителем научной рукописи Александра Сергеевича Пушкина — И.М. Рыбкиным (1904-1994), и после нескольких лет исследования жизни поэта. Посвящение меня в тайны Законов Вселенной шли при встречах изустно, без печатных трудов. Иван Макарович был немногословен, тактичен и терпелив. До его смерти я успел усвоить главные понятия и методы исследования истории. Благодаря изменению моего взгляда на Пушкина как на поэта, я увидел в нём ученого, государственного служащего, незримо ведущего общественное мнение всей России в будущее. Поэтому все его произведения я рассматривал с иной точки зрения, чем пушкинисты. Много перечитал я книг пушкинистов, и заметил, что они как члены какой-то секты или партии, следуют единому курсу по принижению роли Великого человека в России: хотя и признают его гениальность, вдохновленность и гармонию в стихах, прозе и даже в письмах, но изо всех сил «высасывают из пальца» то, чего быть не могло, при этом, не замечая, «забывая» о его службе в секретной Коллегии иностранных дел МИДа России, о его членстве в Российской Академии Наук и владении 26 языками мира.
    Уже с 1967 года хранитель рукописи Пушкина И.М. Рыбкин пытался подготовить общество к ознакомлению с научным миропониманием известного, но скрытого от общества мудреца Пушкина. Об этом сохранились тысячи писем во все СМИ, АН СССР, Пушкинский дом, ЦК КПСС (см. мою книгу: В.М. Лобов. Судьба хранителей Донской научной рукописи Пушкина. Рязань, 2009). Но враги Пушкина и всего русского плотным кольцом окружали и окружают патриотов России, чтобы они не могли вывести Родину в передовые государства в мире. Это тягостное положение так и должно быть пока, как и вскоре Россия должна стать воистину ведущей в мире по пророчеству А.С. Пушкина. Лишь к концу жизни И.М. Рыбкина в Таганроге появились его сведения о Законах Космоса из научной рукописи Пушкина в журналах, брошюрах.
    Восемнадцать лет изучения Законов Вселенной о Вечном Движении по кругу общества помогли мне применить эти законы в разных областях знаний и проверить также жизнь Пушкина и России. В итоге издано 11 книг и сотня статей в газетах и журналах, на разных сайтах, принималось активное участие во многих научных конференциях, проведение докладов о Пушкине и его циклической науке в разных городах России. Поэтому я утвердился в новом знании и могу проверить состояние человека или общества в любой срок и понять смысл происходящего в любой день прошлого, настоящего и будущего.
     
    Вернемся к «Летописи жизни А.С. Пушкина» и сделаем выписки из неё:
     
    1823. Август, 5 (?) -1824. Май, 5 (?). Увлечение Пушкина Амалией Ризнич.
    Пушкин: «Простишь ли мне ревнивые мечты»; «Евгений Онегин» (гл. третья, строфа XIV; черновой вариант; гл. шестая, строфы XV и XVI;); «Под небом голубым страны своей родной»; «Для берегов отчизны дальной»; «Амалия» в«Дон-Жуанском списке»
     
    1823. Декабрь, 13... 20. «Мадам Ризнич с римским носом, с толстой ж…Стихи на бал у Воронцовых 12 декабря. (по расчетам написано несколько ранее 20.11.1823 – печать 20.10.1866 – В.М.Л.)».
     
    1824. Май, 1... 5. Отъезд из Одессы в Австрию Амалии Ризнич с маленьким сыном. И. С. Ризнич провожает жену до Брод.
     
    1824. Декабрь... 1825. Ноябрь. Карта Приднепровья. (См. примечание 384. Т. Г. Цявловская связывала появление карты в ПД, № 833 с работой Пушкина над «Полтавой» и относила ее к 1828 г. По мнению Р. В. Иезуитовой, фрагмент сцены из трагедии, заметка о Гавриле Пушкине и... карта Приднепровья мы находим в списке драматических произведений на обороте автографа стихотворения «Под небом голубым страны своей родной», датируемого 29 июля 1826 г. Среди исследователей нет единства в решении вопроса о том, когда работал Пушкин над замыслом истории Украины, и когда им была нарисована «Карта Приднепровья»; Ю.Г. Оксман считал этим временем 1830-1831 гг.)
     
    1825. Май, 5... 10 (?). Италия. Смерть Амалии Ризнич.
     
    1825. Июль. Одесса. В. Туманский пишет стих. «На кончину P. <Ризнич>. Сонет. (Посвящ. А.С. Пушкину)». Под текстом ставит помету: «Одесса. Июль. 1825».
     
    1826. Июль, 25. Пушкин узнает о смерти Амалии Ризнич.
     
    1826. Июль, 29 (?). «Под небом голубым страны своей родной».Стихотворение, озаглавленное в беловом автографе «29 июля 1826», посвящено памяти А. Ризнич. (однако эта дата ошибочна, поскольку от даты печати 22.12.1827 г. 64 недели будет дата 29.09.1826 г. Число и год совпадают, а месяц, увы, нет – В.М.Л.).
     
    1826. Июль, 29 (?). Запись о декабристах и Ризнич: «Усл<ышал> о С<мерти> 25 (июля 1826 г.). У<слышал> о с<мерти> Р<ылеева>, П<естеля>, М<уравьева>, К<аховского>, Б<естужева-Рюмина> 24 <июля 1826 г.». Запись сделана под текстом стих. «Под небом голубым страны своей родной». (См. примечание 93. Цявловская предлагает читать начало этой записи так: «Усл<ышал> о С<ибири>»).
     
    1827. Декабрь, 22. Вышел из печати альманах «Северные Цветы на 1828 год», где представлены следующие произведения Пушкина: «Элегия» («Под небом голубым страны своей родной»), «Ангел» («В дверях Эдема Ангел нежный») и др.
     
    Была ли связь между «Элегией» и самой Ризнич, можно проверить расчетом. Любой процесс, любое движение, связанное с творениями человека, кратно 1, 2,4,8,16,32,64 неделям. Так при выходе в свет «Элегии» 22.12.1827 возможная дата замысла или написания её могла быть в 1826 г., так как предполагали пушкинисты. Но 64 недели до этой даты печати в 1827 г. была дата 29.09.1826. Следующими датами получились 09.07.1825, 17.04.1824 и 25.01.1823.
    Встречаясь с женой негоцианта Ризнич, Пушкин написал «Мадам Ризнич с римским носом, с толстой ж…». По моим расчетам написание нелестной эпиграммы было 20.11.1823 г. при печати этого замечания спустя 53 круга по 64 недели (20.10.1866 г.) Так что одной и той же длины волны чувств Пушкина к Ризнич здесь не прослеживается (в то время как закономерные связи прослежены мной в сотнях судеб его современников), так как 25.01.1823 и 20.11.1823 далеки друг от друга.
    К этому времени относятся воспоминания современников: «в Одессе часто встречались Пушкин с супругами Ризнич: Ризнич Амалия, урождённая Рипп, дочь венского банкира, жена Ивана Степановича Ризнича, негоцианта, одного из директоров Одесского коммерческого банка и местного театра - в их доме и в одесском обществе. В Одессе, Александр Собаньский, помещик, член Одесской городской думы, знакомый А. Мицкевича, был «соперником» Пушкина в его увлечении А. Ризнич. Пушкин не раз рисует портрет Амалии Ризнич».
    Много лет спустя Иван Ризнич подробно рассказал обо всех обстоятельствах своей семейной драмы сербскому ученому П.Е. Сречковичу: «Ризнич внимательно следил за поведением своей жены, заботливо оберегая ее от падения. К ней был приставлен верный его слуга, который знал каждый шаг жены своего господина и обо всем доносил ему. Пушкин страстно привязался к г-же Ризнич… Пушкин увивался за нею, как котенок, но взаимностью не пользовался: г-жа Ризнич была к нему равнодушна. За Амалией последовал во Флоренцию князь Яблоновский и там успел добиться ее доверия...»
    Хотя дата из расчетов 17.04.1824 г. близка ко дню отъезда 5.05.1824 г. больной лихорадкой Ризнич с ребенком на руках в Италию в сопровождении любовника, но 2 недели все же не 2-3 дня, которые могли бы сойти за неточность датировок пушкинистов. Однако в любом случае восторженных чувств у Пушкина к ней не могло быть, чтобы спустя 1 год-полтора он мог бы написал такую «Элегию».
    Следующая дата 09.07.1825 г. не могла быть связана у Пушкина с Ризнич, так как по записиВ. Туманский пишет стих. «На кончину «Летописи» в июле 1825 г. близка запись о Туманском, а не о Пушкине: P. <Ризнич>. Сонет. (Посвящ. А.С. Пушкину)». Под текстом ставит помету: «Одесса. Июль. 1825». Поэтому дату эту тоже не можем включить в волновой процесс взаимоотношений Пушкина с Ризнич.
    Кроме этого, «Элегия» Пушкина «Под небом голубым страны своей родной»в беловом автографе имела помету «29 июля 1826». Но это не дата написания «Элегии», а дата получения известия, сделанного под текстом стих. «Под небом голубым страны своей родной».  
    Записи две:
    1. У<слышал> о с<мерти> Р<ылеева>, П<естеля>, М<уравьева>, К<аховского>, Б<естужева-Рюмина> 24» <июля 1826 г.>;
    2. Лучшее чтение могу признать Цявловской: «Усл<ышал> о С<ибири> 25» <июля 1826 г.>, но не иные: «Усл<ышал> о С<мерти Ризнич> 24» <июля 1826 г.> Намека на Ризнич вообще Пушкин не давал, да и 24 июля он еще был во Пскове, где мог узнать от губернатора об угрозе ему ссылкой в Сибирь, а 25 июля, вернувшись в Михайловское, узнал наверняка от слуг и соседей о двух жандармах, расспрашивающих о нем, о казни 5 декабристов, что и записал на память.
    Запись над текстом «Элегии» «29 июля 1826» относится не к «Элегии», а возможно к дате, когда он сделал шифрованные заметки о смерти декабристов и угрозы Сибири, или к карте Приднестровья.
    Истинная дата «Элегии» по моему расчету 29.09.1826 г. Мы видим, что число и год совпадают, а месяц, увы, нет. Самое главное, что всё на этом листе написано одновременно одним почерком и одними чернилами. Пушкин был склонен к мистификациям, зная, что будущие ученые по ритмам рассчитают: что, и когда было. А современникам знать все обо всем было рано.
    Обратим внимание на цикличность стихотворения и зеркальность от центра. Я нашел центр в строке «Так вот кого любил я пламенной душой», так как в зеркале от центра стоит слово «тень». 7 строк до и после зеркально отражены от неё (проверьте сами, без моего разжёвывания). Эту-то «младую тень» он «любил пламенной душой с тяжелым напряженьем и мученьем», превыше всего — любил свое призвание, свою судьбу порицателя, свою науку. Это абстрактное произведение, которое может быть привязано как к живому, так и к неживому. «Память сладкая» о прошлых годах, когда он получал высшее посвящение в пророки. Изучение кольцевой науки шло нелегко: «с тяжелым напряженьем, мученьем». Но прошло время, и знания впитались в мозг так, что теперь он спрашивает: «Где муки, где любовь?». Полученные знания «под небом голубым страны своей родной… увядали» поскольку он преобразовывал европейские законы, отраженные в «сафьяновой тетради», в русские законы, чтобы в 1829 году передать научную рукопись на 150-летнее хранение. И только после этого, в 1979 г., «поведать свету» первым энтузиастам новой кольцевой науки.
    В «Летописи Пушкина» так насильно навязанная нам мысль, как «увлечение Пушкина Амалией Ризнич» с 5.8.1823 по 5 5.1824 определена также ссылками на места, где показано это «увлечение». Рассмотрим их.
    1. Пушкин: «Простишь ли мне ревнивые мечты» (Мной овладев, мне разум омрачив, Уверена в любви моей несчастной… Спокойна ты; веселый твой укор Меня мертвит, любви не выражая… Тебе смешны мучения мои; Но я любим, тебя я понимаю… Не знаешь ты, как сильно я люблю, Не знаешь ты, как тяжко я страдаю». Стихи по моему расчету написаны 26.10.23 и через 8 недель будут напечатаны 21.12.23. Дата входит в круг знакомства Пушкина с семьей Ризнич. И только. Смею утверждать, Пушкин выражает свои мучения в развитии и применении новых знаний о круговом движении всего сущего во Вселенной. Ведь он писал все произведения по кругу с зеркальным отражением от центра, как показано в приведенной «Элегии».
     
    2. далее в «Летописи Пушкина» указан «Евгений Онегин» (гл. третья, строфа XIV) никак не отражает связи с Ризнич, так как отражает образы либо 1821 г. (когда они ещё не встретились), либо (в другом масштабе) 1814 г., что ещё раз подтверждает мои доказательства о его страсти к науке, так как в 1812 г. он стал её изучать, что и выражено в этой строфе: «Детей условленные встречи… речи неги страстной, Слова тоскующей любви, Которые в минувши дни У ног любовницы прекрасной Мне приходили на язык, От коих я теперь отвык».
     
    3. Далее, в «Летописи» указаны строки «Евгения Онегина» (гл. шестая, черновые строфы XV и XVI), которые говорят не о чувствах Пушкина в Ризнич, а либо о сентябре и октябре 1826 г. (когда 1-й издатель Пушкина Измайлов писал: «Завидую Москве. Она короновала императора, теперь коронует поэта...», а 29.9.26 г. Пушкин написал «Под небом голубым страны своей родной»., либо о любви и «терзаниях» в создании новой науки в 1815 и 16 гг«Мучительней нет в мире казни Её (ревности) терзаний роковых. Поверьте мне: кто вынес их,  Тот уж конечно без боязни Взойдёт на пламенный костёр, Иль шею склонит под топор. Я не хочу пустой укорой Могилы возмущать покой; Тебя уж нет, о, ты, которой Я в бурях жизни молодой Обязан опытом ужасным, И рая мигом сладострастным, Как учат слабое дитя, Ты душу нежную, мутя, Учила горести глубокой… Но он прошёл, сей тяжкий день: Почий, мучительная тень!». Да, первоначальная наука, изложенная в «сафьяновой тетради»  не могла давать однозначный ответ на исторические вопросы, так как европейские знания никак не вписывались в русский характер, но рождали невольно благодаря гению молодого Александра новые знания – Русские. «Опытным, ужасным» путем, путем сопоставлений образов, располагающихся в русском порядке, который он сам - «слабое дитя» - вывел, и утверждался в их верности. И потому он «похоронил мучительную тень» Европы. Рождалась русская кольцевая наука движения русского человека и общества. Ради этой науки Пушкин был готов молодым — и уже зрелым «взошёл на пламенный костёр» в 1837 г.
    4. Ещё в «Летописи Пушкина» к Ризнич привязано стихотворение «Для берегов отчизны дальной» - написанное Пушкиным  24.10.1828 г., когда он уже мысленно прощался с научной рукописью, которую оставит вскоре на Дону на 150 лет (похоронит). Вот почему он заканчивает стихотворение словами «Но жду его (ответный поцелуй) – он за тобой». То есть, через 150 лет знания придут к потомкам и последователям ученого А.С. Пушкина. Кстати, в этом стихотворении не было зеркального отражения, поскольку и постольку я продолжил его в зеркале — и получил целостное произведение по всем канонам, которым следовал Пушкин. Это продолжение было напечатано в «Антологии Донской поэзии» в 1996 г. как мое первое поэтическое произведение.
    5. И, наконец, имя «Амалия» присутствует в«Дон-Жуанском списке» 1829 г., написанном в два подхода в двух списках.  Лишь потому, что Пушкин включил имя «Амалия» в список 34 женских имен, пушкинисты так «возвеличили» малозначащую женщину в ранг любовниц Пушкина. По этому поводу я написал работу «Дон-жуанский список 1829 г. и Донской архив Пушкина». (Ростов-на-Дону, 1996). Где подробно, а не как П.К. Губер в своем «Дон-Жуанском списке Пушкина», откинув 10 имен, не найденных им в биографии поэта. Поэтому сейчас не буду подробно писать об этом списке. Но скажу кратко, что имя «Амалия» относится к апрелю 1829 г. и никакой связи с Амалией Ризнич не имеет, так как ни от смерти Амалии Ризнич, ни от печати «Элегии», нет кратных 64 неделям кругов до апреля 1829 г.
    Кратко только сообщу, что в итоге исследования, я пришёл к выводу, что НАТАЛЬЯ или НАУКА о ГАРМОНИИ жизни в виде кругов открывает список (по выражению пушкинистов) «женских имён». Эти 16 «имён» первого весеннего списка, а на самом деле 16 образов имен представленных мистификатором Пушкиным 16-ю неделями, которые можно представить кругом длиной в112 дней. Список начинался и кончался именем Наталья.
    Ключ к Дон-жуанскому списку был в письме Пушкина В.Ф. Вяземской 28.4.30 г.: «Относительно смутившей вас фразы… не надо принимать всерьёз всего того, что говорит автор… Моя женитьба на Натали (это, замечу в скобках, моя 113 любовь) решенаВсе превозносили 1 любовь, он счёл занятным рассказать о 2».
    Можно понять теперь бывшего коллежского секретаря МИД России Пушкина, занимавшегося после окончания Лицея шифровками и дешифровками посольской почты, что 1 любовь к Науке выразилась в весеннем списке, имеющем в круге 112 дней и начинающемся именем Наталья I и заканчивающимся тоже Натальей (но без номера).
    Первый круг жизни был посвящён духовному – науке. Второй круг осенний начинался по науке с 113-го дня. Но и здесь 2 любовь к живой Натали завершилась в конце жизни рождением дочери Натальи. То есть второй круг жизни был посвящён плотской любви к женщине Наталье.
     
    Вот так, не поняв, или не захотев разобраться, пушкинисты подхватили и "раздули кадило", будто Пушкин был столь любвеобилен, что Наталью назвал 113-й в списке покорённых женских сердец. Бог им судья. Столько книг они написали на эту тему, что превышает полное собрание самого Пушкина. Ну, что ж, сексуально озабоченные пушкинисты искали то, что сидело в их плоти и мозгах. Практически все женские образы в пушкинских произведениях сакральны. Об этом есть статья «Тайна женских образов в произведениях Пушкина» на сайте: http://www.pushkins1.narod.ru/20.htm.
     
    Недаром он писал о необходимости скрывать свои истинные занятия и увлечения от непосвященных и врагов:
    …черни презирай ревнивое роптанье.
    Она не ведает, что можно дружно жить
    С стихами, с картами, с Платоном и с бокалом,
    Что резвых шалостей под лёгким покрывалом
    И ум возвышенный и сердце можно скрыть.

     

Оставьте свой комментарий


Закрыть

Задать вопрос В.А. Чудинову