Памяти Александра Владимировича Пыжикова

Чудинов Валерий Алексеевич


17 сентября 2019 года на 54 году жизни в результате отрыва тромба ушёл из жизни советский и российский историк, доктор исторических наук, профессор Московского педагогического госуниверситета Александр Владимирович Пыжиков. К большому сожалению, я не был с ним знаком лично, но с удовольствием слушал записи его выступлений в виде видеофильмов. Многие его взгляды были весьма созвучны моим, и именно их я хотел бы рассмотреть в данной статье, несколько сократив текст его речей. 

Оглавление:
  • Как у русских украли древнюю историю [1].
  • В новый путь без Фоменко.
  • Скрытая Россия [3]
  • Критика взглядов Пыжикова.
  • Скорбь людей, знавших Пыжикова лично.
  • Литература.
  • Как у русских украли древнюю историю [1].

    Рис. 1. Александр Владимирович Пыжиков

     «С начала этого года я потихонечку начал развивать эту тематику, потому что в прошлом и позапрошлом году были другие приоритеты. В науке я всегда выступаю за поэтапность, чтобы не валить всё в одну кучу.

    Этот год – первый, когда получило звучание очень нехорошее слово, хотя его придётся употребить – это «языческая тематика». Слово это нехорошее, вы, наверное, согласитесь, и мне оно не нравится, просто терминологически здесь ещё ничего не проработано, и приходится пока, на сегодняшний день, пользоваться тем, что есть». 

    Я понимаю озабоченность Александра Владимировича, я сам, когда начал читать курс славянской мифологии в Государственной академии славянской культуры его использовал, пока не вышел на вполне корректное название: «русский ведизм».

    «Объясняю, почему я этим занялся и почему вся старообрядческая и староверческая тематика, с которой я начинал, изучая грани русского раскола и корни сталинского большевизма, когда эта староверческая тематика получила отзвук в истории ХХ века, начиная с 17-го года. Потихонечку, поэтапно, я подходил к пониманию того, что проблема гораздо серьёзнее и глубже, чем просто противостояние старообрядческой и никонианской церкви». Как и многие современные историки, Александр Владимирович произносит как синонимы слова «староверы» и «старообрядцы», хотя это совершенно разные понятия. Староверы – это ведисты, у них не существовало понятие «церковь», заимствованное из латыни, но было понятие «храм». И у каждого бога был свой храм. Прежде всего – у наиболее древних богов – Макоши, Мары, Рода и Яра, но затем и у более поздних – Девы (Живы), Велеса, Сварога, Перуна, Даждьбога, Лады и Лели. Тогда как старообрядцы – это ранние христиане, крестившиеся двумя перстами, как показано на всех христиански иконах.

    «Мне всегда казалось, что пласты нашей истории  гораздо глубже, а потому всплыла тема язычества. Это началось с темы беспоповства. Со староверами, старообрядцами и беспоповцами всё понятно, и я лично знаком с митрополитом Корнелием. Никаких вопросов там нет. Но, как я всегда говорил,  это – только 10% от нениконианской среды. А остальные 90 % находятся в беспоповских толках согласия. Но что это – Последние лет пять я уходил от ответа на этот вопрос, потому что сам не вполне понимал. Это – не церковники, это какая-то внецерковная среда, и я вводил термин «внецерковное православие», И в этом году наступило время разобраться, христианская это среда, или нет. Все считают, начиная с XIX века, что да, потому что то, чем жило это население, эта среда, она жила своим фольклором. Кстати, термин «беспоповцы» придуман сверху, никто так себя не называл. А фольклор был пропитан христианской терминологией, и это тоже ни для кого не секрет».

    Я согласен, что история русского ведизма намного серьёзнее и глубже, чем её толкуют нынешние историки. Но гонения на староверов в XVIIвеке, то есть их убийство и конфискация их имущества со стороны никонианской государственной церкви, ведисты  не забыли, а потому сменили терминологию на христианскую, продолжая иметь совсем иное мировоззрение.

    «Задача состояла в том, чтобы посмотреть, в чём состояла эта христианская терминология. И здесь начинается самое интересное, здесь мы начинаем выходить на такие исторические пласты, которые действительно остались вне внимания исследователей. И только разобравшись в этих пластах, можно понять, что, собственно, представляет собой Россия, и в чём состоит её эволюционная особенность, начиная с XVII века. И когда представители официальных церковных кругов и официальной науки говорят о расколе второй половины XVII века, что это – незначительное событие, о котором  и упоминать-то необязательно, то это – совершенно контрпродуктивно, это и есть центральный узел, развязывая который, мы выйдем на очень серьёзные вещи. Ибо только тогда мы выйдем на понимание того, что есть русский национальный путь».

    Становится ясно, что книга «Грани русского раскола», написанная Александром Владимировичем, поставила перед ним задачу разобраться в том, кто же реально противостоял христианизации Руси.

    «Эта проблема звучит с 1989 года, и она звучит до сих пор, подвижек здесь не очень много. В основном мы видим освоенные деньги, но не научную продукцию. Приходится понять тему язычества. Мы имеем дело тут с совершенно иным мировоззрением, которое отличается от нашего, в котором мы все живём.

    Современное наше мировоззрение основывается на механико-материалистическом понимании  мира, откуда выходят все науки – физика, химия, математика и т.д. Идёт специализация наук, и эта нарезка только увеличивается. И все эти науки обслуживают эту механико-материалистическую картину мира. Это объявлено правильным, главным, и вне этой картины мира ничто существовать не может. А вне существует только мракобесие, дикость, от чего нужно уходить.

    Однако обряды, заговоры, былины, русский фольклор отражает совершенно иную картину мира, и этот шаг к его пониманию не сделали исследователи начала ХХ века. Но это необходимый шаг, который мы должны сделать все вместе.  Есть книжная цивилизация, когда мы все сведения черпаем из книг, и есть устная, фольклорная, как её называют, которая состоит из разных сегментов – былин,  заговоров, обрядов».

    С русским народным творчеством я в юности знакомился дважды – в музыкальном училище при Московской консерватории, где в дисциплине «народное творчество» нас знакомили с песнями и танцами русского народа, и на филологическом факультете, где нас знакомили именно с былинами, заговорами, сказками в курсе фольклора, а также в курсе диалектологии, где мы знакомились не только с особенностями фонетики и иной лексики различных областей России, но и с заговорами, загадками, пословицами и поговорками. Но, при всём при этом, я понимал, что это – только верхушки народной психологии и народного мировоззрения, и что никакая наука, по сути, не изучает народное преставление о справедливом и несправедливом (народную юриспруденцию), о чести и позоре (народную этику), о красоте и уродстве (народную эстетику), а также народное представление о правильном и неправильном устройстве общества (народную социологию), о выдающихся и ничтожных событиях в прошлом (народную историческую науку), и народное представление об устройстве мира (народную философию).  Как я понимаю, Александр Владимирович подошёл именно к такому критическому осознанию бедности современной фольклорной науки.

    «Это – не книжная традиция, а та, которая живёт в слоях простонародья. Книжная традиция жила у дворян, у правящего класса, а  фольклорное мировоззрение основывается на совершенно на другом, на вибрационном принципе. Всё состоит из колебаний. Вибрационная фольклорная картина мира очень отличается от физической. 

    Источники фольклора мы делим на три части: былины, заговоры, обряды. Былине – не есть рассказ о каких-то происшедших событиях, это не летописи, это абсолютно образная картина того мировоззрения, где мир понимается как вибрационная среда. В будущей передаче с Фефеловым я расскажу, с кем же борется Илья Муромец, с какими татарами, кто понимается под татарами. Мы-то смотрим на былину, как на историческую действительность, а в былине это – совсем иное. А заговоры в материалистической среде выглядят бреднями, мракобесием, которое надо искоренять. А в вибрационной среде – это самый практический инструмент. Это не гипноз, как полагают некоторые, а это умение слушать нематериальную среду. И слово «слышать» здесь – ключевое, поскольку эти вибрации видеть нельзя.  Слово «вибрация» не использовалось, вместо него  бытовало слово «ветер». Люди смотрели на всё с точки зрения энергетики. Как человек устроен, как космос и Земля. Эти ветра: небесные, земные и человеческие. Их взаимодействия – был главный предмет той цивилизации. Вход в неё лежит в проблеме «своя» и «не своя» смерть. Эту проблему впервые сформулировал Зеленин».

    Итак, мы видим, что Александр Владимирович на примере борьбы Ильи Муромца с татарами пытается построить «фольклорную историографию»,  а на исследовании заговоров – фольклорную философию, сопоставление человеческого бытия «положенного от природы» и «испорченного посторонним вмешательством».

    «Понимание «своей» или «не своей» смерти – это понимание того, какая энергетика от тебя останется. На это смотрели, как на главную проблему.  Нам это кажется чудачеством. Но с их точки зрения, или ты перейдёшь после смерти на другой уровень развития, или, при не своей смерти, эта энергетика останется здесь, на земле, и она стане основой многих болезней.  И природа всех психических болезней тогда рассматривалась совершенно иначе, чем у нас. Кстати, чем занимался Илья Муромец – он как раз занимался нейтрализацией той отрицательной энергией, которая скопилась в социуме и которая мешала людям. Вот, в чём, собственно говоря, была функция защиты земли русской, а не гонять каких-то там мифических татар».

    Хочу отметить, что понимание энергетики, – положительной или отрицательной, это уже положения не столько фольклора, сколько русского ведизма. Так, от фольклора Александр Владимирович постепенно переходит к ведической трактовке русского народного творчества, хотя в силу инерции историка он это считает «более глубоким историческим анализом». И понятно, что такую трактовку его коллеги-историки не одобрят.

    «И если входить в фольклор через проблему своей и не своей смерти, то там появляются такие смысловые горизонты, которые раньше даже никому не приходили в голову. Например, чтобы помочь людям решить проблему не своей смерти, новорожденного ребёнка называли именем того человека, который погиб. И такие люди массово никогда н пойдут воевать. То есть, массовые войны при таком мировоззрении невозможны. Я впервые это понял, кода наткнулся на указы Петра I, когда началась Северная война – он не мог собрать армию, она разбегалась при её отправке на фронт. Поэтому сложилась очень изощрённая система набора рекрутов – там и круговая порука, и если кто сбежал, то казнили троих, какие только драконовские меры ни применялись – армию собрать было невозможно!  Эту задачу можно был решить только одним способом – навязать другое мировоззрение. И тогда люди стали понимать, что убивать – это нормально, а заложные покойники – это бред». Под заложными покойниками в славянской мифологии  понимаются люди, умершие не своей смертью, в том числе и самоубийцы. Их обычно не помещали на кладбище и не отпевали в храмах.

    «То есть Пётр I перевёл русских людей в наше мировоззрение, он расчеловечил население. Поэтому чем занимается наша цивилизация? – Одни войны. Все что-то делят, с чем-то разбираются из-за денег. Ужас, что творится! Поэтому надо изучать язычество. Это – иная реальность, а никакая не дикость.  И вытащили мы её не из каких-то летописей, чем занимались учёные, а из фольклора. Это – совершенно другое мировоззрение. Тут открывается совершенно иной горизонт».

    Полностью согласен с Александром Владимировичем. Хотя в Академии славянской культуры я занимал должность проректора по международным связям, однако в этом сугубо христианском вузе (где существовал свой домовый храм, с духовником, который там часто появлялся, и служил для преподавателей литургию, и где по распоряжению святейшего патриарха Всея Руси посвящение в студенты происходило не просто на территории Московского кремля, но в Успенском соборе, где короновались русские императоры), где я преподавал славянскую мифологию, мои коллеги-преподаватели за глаза называли меня «язычником»). Это вовсе не означает, что все преподаватели были христианами, ибо большинство оставались атеистами, однако, поскольку ректор Академии И.К. Кучмаева являлась монахиней в миру, преподаватели стремились не афишировать своё истинное мировоззрение. Но современные историки в своём большинстве – это атеисты, и славословие А.В. Пыжикова русскому ведизму им, скорее всего, явно не понравится. Хотя в отношении русской глубинки он совершенно прав. И если мои студенты из городов слушали курс славянской мифологии как некую сказку, сладко вспоминая детство, то студенты из сельской местности, которые жили в этой реальности, засыпали меня вопросами о подробностях тех или иных славянских обычаев. 

    «Владимир Васильевич Стасов, труд которого «Происхождение русских былин» мы будем переиздавать, подчёркивал общность былин самых разных народов – и Индии, и Персии, и Китая, и тюркских, и угро-финских народов, то есть, это мировоззрение было достоянием всех, хотя слово «глобализм» сюда не подходит». 

     Я не буду цитировать всю лекцию А.В. Пыжикова. Я увидел человека, впервые попавшего под обаяние русского ведизма, который открыл его для себя, и который пытается понять его, отталкиваясь от русского фольклора.

     

    Рис. 2. Заставка видеоролика

    В новый путь без Фоменко.

    «Я хотел бы отмежеваться от Фоменко. Но Носовский и Фоменко – не первые в области нового взгляда на историю. Пионером и самым интересным исследователем в этой области является, разумеется, Николай Александрович Морозов. Но молодёжь его мало знает, что, разумеется, зря. Они взяли его идеи и извратили. В чём разниця меду ними? Я вовсе не его приверженец. Но у него есть рациональное зерно: вся экспансия, весь негатив идёт с запада. А ворота его он указал – это киевские. Причём западная экспансия не только в отношении России, но и в отношении других народов – Китая, Индии, в Африке, в Америке. То есть, Запад – это центр, от которого идёт зло в историческом смысле. Я эту концепцию беру и дальше развиваю её, но не по-морозовски. Но эту основополагающую идею  фоменковцы выбросили.

    Оказывается, Россия, не важно, как она называлась, и является главным субъектом мировых завоеваний. Мы якобы завоевали и Европу, и Индию, и Китай. То есть, центр мировой агрессии находится у нас. Как мне сказали знающие люди, идёт огромная финансовая подпитка из западных фондов в отношении Фоменко и Носовского, фонд  Эберта и другие. Конечно, Западу это выгодно. Что Россия – это поганое место, откуда исходят все неприятности».

    Я тоже негативно отношусь к исследованиям Фоменко и Носовского по нескольким причинам: они совершенно не применяют эпиграфический анализ, а их попытки русского прочтения надписей на английских монетах выдают дилетантов-неумех; их попытки построить «новую хронологию» являются неким умозрительным проектом, тогда как существовала «старая» (по отношению к христианской)  хронология по Рюрику (а до неё – по Роду, а до того – по Маре, а до неё – по Макоши). Эту старую хронологию я читаю на сотнях артефактах, тогда как по Фоменко раньше 12 –го века никакой хронологии вообще не существовало. Для фоменковцев образцом чтения этрусских тексов является творчество поляка Тадеуша Воланского, который, наряду я радом правильных положений, допускал и множество ошибок, а верное чтение древнерусской письменности они находят у Г.С. Гриневича, который реально знал не более 1/3 слоговых знаков русской руницы, а остальное домысливал. Но вместе с тем, у них имеются и некоторые интересные положения, например, о реальном месте Куликовской битвы или о знамёнах и лицах русских и «татар», которые ничем не различались.  Я полагаю, что Фоменко и Носовский пытались найти русский след во многих странах мира, но не потому, что мы эти страны завоевали, а потому что на них было оказано культурное влияние. Так что здесь я полагаю мнение Александра Владимировича обычным неприятием академического историка «новых хронологов».

    Скрытая Россия [3]

    «Период с 1666 по 1682 год, то есть, с проведения так называемого Большого церковного собора и по стрелецкий бунт 1882 года мы с полным правом можем называть гражданской войной, когда династия Романовых полностью укрепилась на троне, полонизированная правящая верхушка России стала полноправной хозяйкой России. А после этого русский раскол как-то исчезает. Русские историки его упоминают, но как о периферийном событии». Здесь А.В. Пыжиков показал себя весьма скрупулёзным учёным, который смог добыть много интересных фактов об этом периоде.

    Впрочем, я передаю своё мнение. И оно таково, что на многие проблемы у нас с ним имелись общие взгляды. 

    Критика взглядов Пыжикова.

    А посему мне было больно читать о нём  предвзятую критику. Например, со стороны Анатолия Степанова, историка, главного редактора «Русской народной линии» (РНЛ), председателя «Русского собрания». В своей статье [5] он пишет: «В последнее время имя историка Александра Владимировича Пыжикова становится всё более популярным. И популярным, прежде всего, в патриотических кругах. При этом он выступает, скажем так, с весьма оригинальной концепцией истории России и развития русской мысли. И его слушают. И практически никто не критикует.

    Пыжиков – завсегдатай телеканала «День ТВ», с ним организует беседы главный редактор канала Андрей Фефелов. Пыжиков выступает и на идеологически вроде другом ресурсе - на «Царьграде». Пыжиков участвует в работе клуба получившего в последнее время популярность историка и аналитика Андрея Фурсова. Выходят массовыми тиражами его книги, а книга «Корни сталинского большевизма» (2015) была весьма благожелательно встречена публикой».

    Полагаю, что этому можно только радоваться. Однако тут же за пряником следует кнут: «В последнее время он начал активно проповедовать некую концепцию, которая претендует на новое прочтение русской истории. Концепцию, которая, на мой взгляд, является настоящей идеологической диверсией против Русской Церкви, против традиционной русской имперской государственности, да и против самой Русской истории. Это своего рода новая фоменковщина, но в патриотической упаковке, а поскольку нынче патриотизм является мейнстримом, то намного опаснее фоменковщины».

    Несмотря на то, то в учении Анатолия Тимофеевича Фоменко имеются определенные изъяны, в целом его поиски правильной хронологии могут вызвать уважение, но никак не осуждение, связанное со словом «фомековщина». Если перейти на такой уровень, то по мне «фоменковщина» лучше «степановщины». Ибо Фоменко ставит перед наукой новые проблемы, тогда как Степанов просто защищает устоявшиеся положения.

    «Пыжиков пробует себя на ниве чиновничьей карьеры. В 2000-2003 гг. он - помощник председателя Правительства РФ Михаила Касьянова, ныне знаменитого либерального оппозиционера, любимца США и Запада, а тогда больше известного под кличкой «Миша два процента». А в 2003-2004 гг. занимал довольно весомую должность заместителя министра образования РФ. Но, видимо, с карьерой чиновника что-то не заладилось, и Александр Владимирович вернулся в науку и преподавательскую деятельность. Ныне он профессор в своей alma-mater. Если посмотреть на перечень его публикаций, то после книги «Хрущевская оттепель» 2002 года возникает пауза, и с 2013 года мы видим Пыжикова, который занимается иной проблематикой. Сначала выходит его книга «Грани русского раскола: заметки о нашей истории от XVII века до 1917 года», затем через год в 2014-м «Питер-Москва. Схватка за Россию» и, наконец, в 2015-м самая успешная книга «Корни сталинского большевизма». О последней нужно сказать несколько слов. Успех книги связан с тем, что автор предложил неожиданный ракурс изучения проблемы, он обратился к изучению религиозной принадлежности сталинской команды и установил, что среди сталинских наркомов и выдвиженцев было много старообрядцев-беспоповцев. Участие старообрядцев в февральской революции - факт давно известный. Выходцами из старообрядческих семей были Гучков, братья Рябушинские, Коновалов, Терещенко и даже унтер-офицер Кирпичников, первым застреливший офицера, своего командира. Но никто толком не изучал религиозную принадлежность родителей русских большевиков. А.В. Пыжиков этим исследованием, несомненно, внес весомый вклад в науку.

    Однако уже в этой книге он предлагает некоторые весьма сомнительные и далеко идущие понятия и идеи. В частности первая глава его книги называется «Внецерковное православие русского народа: к постановке проблемы». Пока, правда, проблема ставится сугубо в научном дискурсе, автор предлагает тщательно изучить сектантов и раскольников, как активную среду для распространения большевистских идей.

    2017 год стал для Пыжикова годом необычайной публицистической активности. Он отошел уже от сугубо научной проблематики. Теперь он уже не ставит проблемы, он постулирует некие аксиомы. В 2017-м на волне антиукраинских настроений в обществе подогреваемых бесконечными политическими ток-шоу вышла его книга «Славянский разлом. Украинско-польское иго в России», в которой автор выходит за пределы научного дискурса и открыто предлагает порвать наши корни с Малороссией, прекратить считать Киев матерью городов русских, а нам обратиться к подлинной (старообрядческой с восточными примесями) русской народной культуре.

    Остановлюсь на двух принципиальных выступлениях Пыжикова в сентябре текущего года, в которых выпукло представлена суть идеологической диверсии, которую он предлагает.11 сентября он выступил с докладом на заседании клуба «Универсум», которым руководит Андрей Фурсов. Доклад Пыжикова активно рекламировался, намекалось, что будет предложен совершенно новый взгляд на русскую историю. Словом, Пыжиков и его единомышленники откровенно интриговали общественность. На заседании помимо Фурсова и Пыжикова присутствовали из известных лиц историк Евгений Спицын, журналист Андрей Фефелов, экономист Михаил Делягин, который, правда, участия в дискуссии не принимал. Доклад был посвящен «открытию» нового направления русской мысли, у истоков которой, по утверждению Пыжикова, стоял критик и искусствовед, а по мнению докладчика еще и крупный самобытный русский мыслитель Владимир Стасов.

    Суть концепции Пыжикова такова. Мы привыкли воспринимать идейную ситуацию второй половины XIX века как борьбу западников и славянофилов. Но это, мол, обедненная картина. На самом деле была третья сила альтернативная западничеству и славянофильству. И этой силой был Владимир Стасов и группа его единомышленников, среди которых Пыжиков упоминает Льва Даля (сына великого писателя и филолога), Горностаева и др. Они, мол, обратившись к изучению былин киевского цикла, к изучению орнаментов, архитектуры пришли к выводу, что не было никакого влияния на народ византийской культуры, она сильна была только в церкви и в элите. А былины и вовсе были переделаны на киевский манер после XVII века. В народной культуре на самом деле было сильно влияние язычества и восточных традиций. И вот к этому и надо обращаться, призывает Пыжиков.

    Ну, прежде всего стоит заметить, что А.В. Пыжиков, не будучи специалистом в истории русской мысли (напомню, что сфера его научных интересов «хрущевская оттепель» и сталинская эпоха), сам сильно обедняет и искажает картину русской мысли второй половины XIX века. Пыжиков, опираясь на Стасова, пытается разделить понятия «православность» и «церковность», утверждает, что православное шире церковного, поскольку включает языческие и восточные мотивы. Отсюда он делает вывод, что русский – это православный, но не церковный, не связанный с Русской Православной Церковью. Пыжиков подчеркивает неоднократно, что, в его понимании, православное и русское включают восточные и языческие составляющие, в которых он, Пыжиков, «не видит ничего плохого». Он не приемлет церковность, а вот православие, в которое включается восточное и языческое, он приемлет. Такое «пыжиковское православие» получается. Нигде и никогда невиданное.

    Еще более откровенен был А.В. Пыжиков в интервью популярному в сети блоггеру Гоблину в программе «Разведдопрос», в которой он принимал участие вместе со своим коллегой Е. Спицыным в конце сентября. Послушаем, что он говорит.Оказывается, во второй половине XVII века в Московском царстве был осуществлен «невиданный геноцид русского народа», факт которого замалчивают все выдающиеся русские историки. Более того, «колониальные власти польско-украинского происхождения» «изменили ДНК России» (новое для исторической науки понятие, к науке, впрочем, не имеющее отношения). Власти, оказывается, «стёрли память всему населению», вот тогда-то, мол, и распространился миф о Киеве как матери городов русских. Это произошло в результате того, что малороссы захватили церковь и создали историческую реконструкцию событий с Киевом в центре, а подлинную историю отменили. Пыжиков доходит до высот обличения, говоря, что это - самое страшное преступление в истории человечества, даже истребление индейцев было не таким, у них, мол, сохранилась память.

    Пыжиков даже пытается объяснить свойственную русскому человеку идею коллективной собственности стремлением народа выжить под церковно-государственным прессом. Не в глубину веков, оказывается, уходит эта идея, а только к началу XVII века. Пыжиков доходит до того, что пытается пугачевщину представить протестом русских, - мол, это русские и поволжские народности воевали против полько-украинско-немецкого мира. Этим же якобы русским «протестом против поповщины» пытается он оправдать и погромы храмов после революции, мол, церковь была ненародная, поэтому ее и не жалели».

    Кроме того, Степанов полагает, что Пыжиков выходит за пределы научного дискурса. А читатель Рудовский / 01.09.2018 пишет в комментарии: «автор выходит за пределы научного дискурса (с) Интересненько. Сколько раз сама РНЛ выходила за пределы научного дискурса, публикуя полные откровенной лжи и невежества статьи – и не сосчитать. Хаарпы, планыдаллеса, цитатытэтчЫр, информационныеэнергоструктурыводы и так далее и тому подобное. И ничего, всех все устраивает...».

    Александр Васькин, русский священник, офицер Советской Армии, 31.08.2018 пишет: «На мой взгляд, никакой диверсии не существует. Есть попытка осмыслить всего лишь одно: почему после двух Смут XYII в. история Руси (не России!) пошла совсем по другому пути, но не по пути, окончательно осмысленному Великим Государем Иоанном Васильевичем Грозным. Полагаю, что проф. Пыжиков прав».

     

    Рис. 3. Александр Владимирович  Пыжиков и Анатолий Алексеевич Клёсов

    Скорбь людей, знавших Пыжикова лично.

    Основная масса людей скорбит. Вот мнение Евгения Спицына, историка: «Конечно же, это был выдающийся учёный, историк. Первую половину своей жизни он посвятил изучению хрущевской эпохи, а с 2010 года вплотную занялся темой старообрядчества. И его работы, посвящённые разным аспектам этой темы, — конечно, являются серьёзным вкладом в отечественную и мировую историческую науку.

    А в личном человеческом плане это был очень хлебосольный, добродушный человек, открытый к общению, очень позитивный. Редко можно было увидеть в угнетённом состоянии духа.

    Поэтому, конечно, это тяжёлая потеря не только для тех, кто лично знал Александра Владимировича, не только для научного сообщества историков, но и для всего российского общества. Его труды ещё долго будут актуальны и для читателей, и для любителей истории, и для коллег-историков, которые неизбежно и неизменно будут обращаться к его работам.

    Думаю, лучшей посмертной благодарностью нашему другу, коллеге, товарищу будет издание его последней работы, которую он, к сожалению, так и не закончил.

    Вечная память!» [5]

     

    Рис. 4 А.В. Пыжиков на презентации одной из своих книг

    Николай Травкин: «Ушёл из жизни заме­чательный учёный, док­тор исторических наук, давний автор «Литера­турной газеты» Алек­сандр Владимирович Пыжиков. Скончал­ся скоропостижно, что называется, на боевом посту – работал в архиве, почувствовал недомогание, врачи не смогли спасти…

    Его книги были очень популярны и, можно не сомневаться, будут переиз­даваться. Он не боялся выйти за рамки академизма, он относился к истории как к средству осмысления дня сегодняшнего, он влиял на мировоззрение современни­ков, он открывал темы. Именно благода­ря Пыжикову история старообрядчества «вошла в моду», именно он по-новому взглянул на российско-украинские отно­шения, опираясь на историческую науку, отстаивал правду о советском прошлом.«ЛГ» выражает соболезнования родным Александра Владимировича, его коллегам по МПГУ».

    Сайт «В контакте». Григорий Каменовский, 8 октября. «Родного человека в лице Пыжикова я потерял». Людмила Сычева, 23 сен. «Не хочется верить , что А.В. Пыжикова уже нет с нами». Ирина Маловская,21 сен. «Как жаль. Не могу отделаться от мысли, что эта смерть не случайна. Как будто Александр Владимирович подобрался к разгадке какой-то тайны, и его остановили. Светлая память!»

     

    Рис. 5. Книги Александра Владимировича Пыжикова

    У меня тоже возникли аналогичные мысли: он слишком далеко зашёл в своих исследованиях. Возможно, остановился на пороге разгадки какой-то тайны. Он был в расцвете сил,  на взлёте, готовясь сделать в науке нечто очень важное.  Но не успел.

    Очень жаль! Светлая память светлому человеку! 

    Литература.

    1. День ТВ. Александр Пыжиков. Как у русских украли древнюю историю. 30 октября 2018 года. Источник: https://www.youtube.com/watch?v=_yzhKl_jeRE

    2. Конептуал ТВ. В новый путь без Фоменко. Александр Пыжиков. 1 февраля 2018 года. Источник: https://www.youtube.com/watch?v=kYAWQ6uyxqU

    3. Конептуал ТВ. Скрытая Россия. 27 декабря 2017 года. Источник: https:/www.youtube. com/watch?v=tpqs4NSqph4

    4. Степанов Анатолий. Идеологическая диверсия по имени Пыжиков. 18 ноября 2018 года. Источник: http://ruskline.ru/news_rl/2017/11/18/ideologicheskaya_diversiya_po_imeni_pyzhikov

    5. Спицын Евгений, историк. Ушёл Александр Пыжиков. Источник: http://zavtra.ru/blogs/ushyol_aleksandr_pizhikov

    6. Травкин Николай. Умер Александр Пыжиков // Литературная газета, 18 сентября 2019 года. Источник: https://lgz.ru/article/38-6705-18-09-2019/umer-aleksandr-pyzhikov/

Оставьте свой комментарий


Закрыть

Задать вопрос В.А. Чудинову