Этимология слов от Драгункина и от Руницы

Чудинов Валерий Алексеевич


Я давно не рассматривал этимологии русских и иностранных слов от своих коллег. Спешу восполнить этот пробел. Но сначала несколько слов об Александре Драгункине.

Википедия пишет: «Алекса́ндр Никола́евич Драгу́нкин (29 июля 1947, Санкт-Петербург, Россия) — автор учебников по английскому языку и псевдонаучных историко-лингвистических идей. Родился 29 июля 1947 года в Ленинграде в семье рабочего-механика. Окончил вечернюю школу, поступил на Восточный факультет ЛГУ. По окончании университета со специальностью «востоковед-филолог» преподавал иностранные языки, главным образом английский. С началом перестройки занялся бизнесом, не прекращая своей преподавательской деятельности. Является автором пособий по изучению английского языка, а также маргинальных историко-лингвистических исследований. В 2004 году учредил «Фонд восстановления исторической справедливости».

В 2012 году получил диплом «доктора философии в области лингвистики (английский язык)» в негосударственном образовательном учреждении «Международный Университет Фундаментального Обучения».

Хочу сделать перевод некоторых слов с «википедийского» на русский. «Маргинальными» называются исследования, которые признают русскую культуру более древней по отношению к западной, в том числе и русский язык наиболее древним по отношению к латыни и романо-германским языкам. «Псевдонаукой» называется всё, что выходит за рамки исследований НИИ РАН. Ибо признаётся приоритет академической науки над всякой другой, даже университетской. И тем более над наукой негосударственных вузов.

Оглавление:
  • Предисловие и введение.
  • Аннотация.
  • Диалог авторов.
  • Первая глава, информационная статья Драгункина,
  • Вторая глава, об истинных функциях и миссии России в этом мире.
  • Глава третья.
  • Обращение к читателю.
  • Отклики на творчество А. Драгункина.
  • Обсуждение.
  • Влияние руницы на изменение слов.
  • Заключение.
  • Литература.
  • Комментарии
  • Предисловие и введение.

    В данной статье я хотел бы порассуждать, читая книгу двух авторов [1] которая вышла 12 лет назад. В предисловии А. Драгункин, поговорив об особенностях книг двух авторов, пишет такие строки: «За долгий период критиканствующего неприятия окружающими правды о России и о её подлинной истории, и даже просто агрессивного нежелания со стороны тех же окружающих услышать что-то новое на эту «тему нон грата» (мы с Образцовым!) сумели выработать у себя стойкий иммунитет к подобного рода тупости, но я чувствую, что – возможно – в очень скором времени этот иммунитет (к счастью) нам уже больше не будет нужен» [1:8]. Соглашаясь с автором по поводу агрессивного нежелания многих последователей академического направления принять правду о России, я, тем не менее, не думаю, что западная в основе академическая точка зрения будет изменена в скором времени. Предстоит еще долга борьба. Ибо прошло уже 12 лет после выхода этой книги, а воз и ныне там. Ситуация изменится только тогда, когда Россия перестанет быть колонией или полуколонией США, и когда древность российской культуры будет выгодно признавать по таким же политическим соображениям, по каким сейчас признаётся необычайная древность Западного мира.

    Во вступительном слове А. Образцова говорится о том, что А Драгункина следовало бы наградить двумя нобелевскими премиями 1) за создание безупречной теории праязыка и 2) за блестящую попытку реконструкции первых букв, цифр и корней слов [1:11]. Эти слова я хотел бы проверить в ходе изложения данной книги.

    Уже из этого заявления следует неравноправие соавторов: один постулирует себя как гения, приобретшего иммунитет от критики (читай: как лицо, невосприимчивое к критике), а другой – как лицо, восторженно воспринимающее гения во всех его проявлениях. Такая пара мне уже однажды встретилась: Геннадий Станиславович Гриневич и его издатель В.Г. Родионов. Последний вскружил голову Гриневичу, признав его первые удачные опыты по исследованию руницы гениальными, что остановило как сами исследования, так и препятствовало дальнейшему профессиональному росту этого талантливого человека.

    «Почему Россия любит своих хулителей? Почему истинные её друзья и дети отторгаются ею? Почему она высмеивает свои таланты и боготворит пошлость?.. – Дело в том, что индивидуализм – основа русской жизни. Здесь коллектив возникает всегда по принуждению. На западе коллективизм – естественное состояние, там согласие почти во всём. А о правах человека там говорят, как о недостижимой мечте. Нет там прав, а только обязанности перед цивилизационной моделью. Это у нас у каждого реализуется право думать и делать всё по-своему. Потому и жизни нет для окружающих» [1:12].

    На мой взгляд социологический анализ автора – совершенно неверный. «Окно в Европу» нам прорубил двойник Петра Великого Анатолий. Он же и учредил петербургскую АН, куда его последователи пригласили в основном немецких учёных, «хулителей» (по выражению автора) всего самобытно русского. Мы их не любили и не любим, однако они были поставлены над нами властью, наполовину немецкой по происхождению. Так что наши хулители представляли раньше и представляют по сей день НЕ НАШУ культуру, восславляя своих учителей вплоть до XVIIIвека. А образцовым этимологическим трудом является трёхтомник начала ХХ века Макса Фасмера, дополненный до 4-томника при его издании академиком О.Н. Трубачёвым (Где же монографии Петровых, Ивановых и Сидоровых на эту тему?)

    Русские – гораздо большие коллективисты, чем учёные Запада. Но на Западе больше согласия, поскольку очень многое решают деньги. Хочешь хорошо зарабатывать, получать сверх зарплаты еще и гранты, ездить по приглашению в другие страны с лекциями – придерживайся «генеральной линии» науки, так называемой «парадигмы». У нас пока таких возможностей для основной массы интеллектуалов нет. Отсюда и отсутствие единомыслия.

    Драгункин: «Именно русский язык представляет собою громадное поле пра/корней. Все основные человеческие понятия и ценности заложены в этих корнях в замечательной и целесообразной последовательности. Я утверждаю, что ни в каком другом языке нет даже слабого подобия корням прарусским, поскольку большинство этих корней «прасоздавалось» в рамках языка именно русского» [1:14]. – Разделяя гордость за русский язык, и одобряя данный пассаж в целом, я не совсем понимаю не только понятие «пракорня», которое не определено, но которым автор пользуется, но и фразу о «прасоздании» этих корней в рамках современного русского языка. Мне было бы гораздо понятнее, если бы автор говорил о «пракорнях русского праязыка».

    «Все индоевропейские языки питались с этого «русского поля». Более того, и многие другие – типа японского, монгольского и даже китайского – также брали оттуда» [1:14]. А эта фраза академического лингвиста ничуть не удивит: он скажет, что явление лексического заимствования характерно для всех языков мира. Что-то заимствуется и из русского, например, французское название кафе быстрого питания «бистро».

    «Если, например, английское слово начинается с «S+согласная», то, убрав это начальное «S-», мы во многих случаях тут же получаем явный русский корень! Примеры: «s-krew» - «кру-тить/крив-ить», «s-kate» - «кат-аться», «s-mall» - «мал-ый/мал-енький», «s-pare» - «бере-чь, экономить», «s-plash» - «плеск», «s-tare» - «тар-ащиться», «s-trap» - «тряп-ка», «s-wear» - «клясться/за –вер-ять» и т.д. и т.д. Примерам нет числа» [1:14].

    Примеры, действительно, интересные, однако опытный лингвист скажет, что поскольку и русский, и английский языки произошли из общеиндоевропейского языка бореального и более позднего периодов, то и корни у них одинаковые. А с моей точки зрения перед нами находится некий полуфабрикат: объяснены корни, но не объяснены суффиксы, а также этот передний звук «S». Пока можно сказать, что равным образом могли появиться и русские корни из английских путем отбрасывания этого «S». Иначе говоря, я могу здесь видеть только демонстрацию СХОДСТВА КОРНЕЙ русского и английского языков, но не их этимологию. Во всяком случае, я пошел значительно дальше, предложив эволюционный принцип, где при переходе из языка в язык рассматривается каждая ступень словоизменения [2]. Так что результат автора явно отстаёт от его замысла.

    В принципе, от «Вступительного слова А. Образцова» и нельзя ожидать многого – вводная глава даёт только приблизительный очерк того, что будет показано в книге. Но, как я полагаю, если бы у книги существовал научный редактор, таких помарок можно было бы избежать. Именно поэтому я перешел к рассмотрению аннотации.

    Аннотация.

    «Эта удивительная книга посвящена миссии России в этом мире, её языку, культуре и истории. Авторами предлагается сенсационная версия российской и мировой истории, подкреплённая значительным фактическим материалом, предоставленным известным петербургским лингвистом А. Драгункиным. Значительную часть книги составляют блестящие эссе драматурга А. Образцова, также посвященные теме вечно России. Книга предназначена для всех, интересующихся российской историей, настоящим и будущим России.

    Издание печатается в авторской редакции». – Из последней строчки следует то, о чём я догадался, прочитав предисловие и вступление: не было не только научного, но и обычного редактора. Только авторская архитектоника книги, и их же название глав.

    И никакой привычной аннотации. Вместо нее – реклама: удивительная, сенсационная, известный, блестящее. Вот бы иметь такой отзыв от лингвиста-профессионала!

    Кстати: каких лингвистов два автора уважают или хотя бы на чьи работы они ссылаются? Иными словами – каков их научный кругозор? – Ответ оказывается поразительным: никаких, ни на кого! Список литературы отсутствует, вместо него помещена пьеса Александра Образцова «Просинец».

    Ну что ж, пролистаем удивительную книгу, приготовившись удивляться. Опять вернусь к нетленным строкам введения, части, озаглавленной: «Влияние Бориса Годунова на истребительную авиацию». Любой нормальный человек скажет, что такого влияние не было вовсе. Следовательно, рассуждения этой части введения, мягко говоря, являются пустыми. Но тогда никакого удивления не будет. А оно должно быть.

    Диалог авторов.

    Драгункин: «Я не хочу касаться тем избранности одних и убогости других, и для меня важна не «раса тела», а «раса ума»! В какой бы это форме ни подавалось! Если бы праязыком был албанский язык – я с наслаждением занимался бы албанским. Но мне повезло – праязыком оказался мой родной язык. Стыдиться этого обстоятельства нельзя» [1:16].

    На первый взгляд, красивые строки, передающие восхищение автора русским языком. Задача книги – показать, что русский язык был источником других языков. Иначе говоря, таким должен быть вывод книги. Но этот вывод оказывается исходным тезисом. Телега поставлена впереди лошади. – Удивительно! Кстати, раса с точки зрения биологии – это подвид, чья реальность никем не оспаривается. «Раса ума» – такой термин в науке отсутствует. А поскольку он автором не определен, читатель может понимать под ним всё, что угодно. Например, «дурак» – это одна раса. «Идиот – другая». «Тугодум – третья». А вот сколько рас «умников», «талантов», «национальных гениев» и «гениев всех времен и народов» – Бог весть! Словом, вместо четкого научного термина – размытая метафора.

    Вводится новое положение автора: вместо «расы тела» - «раса ума». Автор, уходя от расизма одного вида, материалистического, приветствует расизм другого типа, идеалистического. С его точки зрения получается, что человечество делится на «умственные расы», а ум никак не связан ни с образованием, ни с природными условиями, ни с социальным положением. – Опять удивительно! – Но Драгункину как бы возражает соавтор:

    Образцов: «Я считаю разделение по нациям ущербным и вредным занятием» [1:16]. – Ба! Речь у Драгункина шла о расах. Нация – это не раса. С точки зрения логики, перед нами – подмена тезиса. Удивительно! Если продолжить эту мысль – долой науку этнографию и этнологию! Наций не существует! – Более, чем удивительно!

    «Население Земли должно различаться по языкам. Чем больше языков знает человек, тем он богаче. Тогда ему не надо рождаться евреем, китайцем или русским. Ему достаточно выучить язык, чтобы приобщиться к той или иной восхищающей его общности». – Браво, Образцов! Это мы, простые смертные, только после рождения узнаём, кто мы по национальности. А Образцов, знает, как избежать подобной участи, знает, как надо и как не надо рождаться! Ну-ка, Образцов, родись чукчей! Или туарегом!

    Более того, ему кажется, что представитель любой нации вовсе не восхищён собственным языком, ибо предметом его восхищения является чужой язык. Просто он никогда не работал в коллективе с преобладанием иностранцев. А я работал в УДН им. П. Лумумбы и знаю, что принадлежность к этносу – одна из опор личности в жизни. И язык – только часть культуры нации. Например, для нас студент из Йемена или Ливана – это араб. Но разница между этими нациями в культуре огромна, хотя они говорят на одном языке.

    Да, действительно, удивляться приходится на каждом шагу.

    Драгункин. «Сегодня много споров вокруг хронологии. Одни говорят, что историю трогать нельзя, иначе человечество столкнётся с непредсказуемыми последствиями. Другие натаивают на ее пересмотре. Я же в своей реконструкции событий вообще никаких хронологий не касаюсь, потому что у меня есть абсолютно другой инструмент познания исторической истины, который до меня именно в этом качестве никто не использовал. Это – существующий ныне язык» [1:16-17].

    Автор путает историю и историческую науку; историю переделать никак нельзя, а науку о ней переделывает практически каждое поколение историков. Говорить о праязыке и о современном языке означает вводить некие рамки времени, хотя бы очень примитивную хронологию типа «раньше – позже». А явный полный отказ от этого с неявным использованием – это логическое противоречие. Авторы этого не замечают. Удивительно!

    Кстати, насчёт того, что никто до Драгункина не говорил о том, что русский язык никто не считал древним: это ложь. Уже М. Ломоносов отмечал, что в русском языке сочетаются качества французского, итальянского, греческого и латыни, а Александр Семёнович Шишков (1754-1841) на многих примерах показал, как русские слова переходили в другие западные языки с частичным изменением смысла и с фонетическими изменениями [3]. Именно незнание истории русских этимологических исследований придаёт Драгункину апломб первооткрывателя, кем он совершенно не является.

    «Есть только один язык, в котором все следы являются не разрозненными обломками, а органической составной частью единого целого. И этот язык явно и есть тот праязык, из которого образовались, а позднее «черпали» все индоевропейские и другие языки. И этот праязык – русский! Пусть нашу историю уважают уже за это! Образно говоря, все народы мира – наши дети и наследники» [1:17].

    Каждый язык мира является средством общения, а в языках соседних этносов мы обязательно находим какие-то заимствования из языка соседей. Это – действительно следы языковых контактов, в какой-то степени «обломки» слов чужих языков, но органично вплетенные в национальный язык. В этом смысле каждый язык мира – для какого-то другого языка в определенном смысле является праязыком. Например, тувинский язык является тюркским, но во многом от монгольских корней слов. Так что для тувинского языка монгольский будет «праязыком». А из этого вытекает, что для доказательства исключительности русского языка следует показать, что он в этом отношении резко отличается от обычных языков-доноров.

    Однако понятие праязыка отличается от понятия языка-донора. Википедия даёт такое понимание: «Праязы́к (калька с нем. Ursprache) — предковый язык, из которого возникли языки, относящиеся к данной семье языков или группе языков. Праязык реконструируется с помощью сравнительно-исторического метода». Так где же понимание Драгункиным сравнительно-исторического метода, как того способа доказательства, который приведет его к желаемой цели? – Его нет! И в таком случае, при чтении высказывания Драгункина снова возникает вопрос: современный ли русский язык был предком всех языков мира? Если современный, то это не так, если же какой-то древний русский язык, то он должен быть назван. В моих исследованиях, например, он назван: «русицкий». Из того, что одним и тем же словом Драгункин называет два разных состояния русского языка, возникает путаница. Как в одном из рассказов Марка Твена, где человек по письмам установил, что он является дедушкой самому себе, после чего он застрелился.

    Драгункин: «Я – как филолог – могу сказать однозначно: именно мы говорим на продвинутом во времени прямом наследнике праязыка» [1:18]. Итак, русский язык является праязыком, но мы говорим на наследнике праязыка, на русском языке. Русский язык оказался дедушкой самому себе! Удивительно7 – Ещё как!

    А вот и пример: «ВуМНая», «WoMaN» [1:18]. – Простите, но любой англичанин скажет, что слово «woman» (женщина) образовано от слова «man» (мужчина) с помощью приставки «WO-». Иначе говоря, «вумен» есть не «вумная», а «замужняя», или, точнее, «вмужняя». Тут мы так же имеем подмену одного намерения другим. Если мы хотим создать «запоминалку» для английского слова «вумен», то слово «вумная» будет уместно, хотя женщин обычно ценят не за ум, а за красоту (умных женщин некоторые мужчины побаиваются). Но тогда – это такая же «запоминалка» (мнемоническое средство) как при изучении оптики: «Каждый охотник желает знать, где сидит фазан». Фраза бессмысленная, в России фазаны не водятся, и охотники не являются дураками, желающими их подстрелить. Но зато фраза передаёт последовательность цветов спектра: КОЖЗГСФ (красный-оранжевый-жёлтый-зеленый-синий-фиолетовый). Так что данный ассоциативный ряд «вумен – вумная» может быть полезен для запоминания английских слов, но он неприменим для объяснения того, что слово «вумен» заимствовано из русского языка. Филологи такого рода объяснения через фонетическое сходство называют «народной этимологией».

    Иначе говоря, Драгункин придумал неплохой способ изучения английского языка через русские «запоминалки», и как методист он – на высоте. Но как этимолог в данном случае – нет. Как и в любой деятельности один метод хорош для одних целей, но не подходит для других. Топор, например, непригоден для ювелирных работ.

    Драгункин: «Что, например, может нам рассказать русский корень «мр»? Только в русском языке он имеется сразу в четырёх группообразующих словах: «мор-оз», «мр-ак», «мор-е» и «с-мер-ть» [1:18]. Замечу, что с точки зрения современной грамматики русского языка два согласных звука «мр» корнем не являются, тогда как «мор» и «мер» – являются. Поэтому эти биконсонанты (двоесогласие) надо было бы обозначить как-то иначе.

    Продолжаю цитату: «А это сразу же и безошибочно говорит о том, что язык – хранитель этого корня и этого куста слов – мог развиться только в Заполярье (только там эти четыре понятия могут существовать одновременно), в стране Гипербореев, и что язык этот – первичен, поскольку корень «мр» явно звукоподражателен – в данном случае от первичных возгласов «Мрр!» и «Брр!» Позднее этот же язык развился в сложнейший синтетический язык, некоторые варианты которого имели аж по 540 форм глагола!» [1:18]. – Если возглас «Брр» действительно распространён у русских, то возгласа «Мрр» я за всю жизнь ни разу не слышал. Кроме того, при возгласе «Брр» неясно, кому подражают люди, какому природному явлению, – они просто подражают друг другу, говоря так. Но «брр» обычно произносят при морозе, это – не звукоподражание, а как бы невольное дрожание губ и языка от холода, соединённое со звуком, то есть, перед нами вариант «естественного звукоизвлечения», а не звукоподражания. Однако категория «естественного звукоизвлечения» пока в лингвистике не изучается, и потому Драгункин использует более распространенный, но не подходящий для данного случая термин. Но «мрр» никак не происходит от «брр», и не даёт смысловой основы группе слов, связанных с холодом.

    Но, возможно, у жителей Заполярья, народов севера (юкагиров, селькупов и т.д.) тоже существует некий корень слова от дрожания на морозе? Авторы этим не интересуются. Драгункин уверен,что всечетыре рассмотренных им русских слова существовали в Гиперборее, но откуда такая уверенность? Он исследовал гиперборейские тексты? – Нет! Но тогда это – предположение, а не утверждение.

    Первая глава, информационная статья Драгункина,

    «написанная специально для того, чтобы подготовить читателя к восприятию его фрагментов этой книги и причин общего с Образцовым образа мышления» [1:22].

    Сославшись на А. Асова в том, что славяне являются единственным народом, которому мировая наука полностью отказала в возможности обсуждения времени их происхождения, А. Драгункин пишет: «Моя же врезка «от противного»: а не является ли как раз уже слишком полное и явное «отсутствие информации» о славянах и об их происхождении (с датой и с местом) доказательством того, что славяне сами являются всемирной историей, что они были всегда и везде, и что о них «не писали» только потому, почему мы не пишем каждый день, например, о воздухе (или же пишем о нём только тогда, когда с ним проблемы…)» [1:22]. – Мысль интересная и доказательная. Однако, в отличие от распространённого представления, что русский язык является славянским, я полагаю, что славянские языки являются группой, разошедшейся от русского языка. Иначе говоря, не русский язык есть славянский, а славянские языки есть русские.

    Далее А. Драгункин приводит оценки возраста славян: В.Б. Тилак – 30 000 лет, «Книга Велеса – 20 000 лет, некоторые точки зрения – 50 000 лет [1:23]. И далее следует некая поправка: «первым индоевропейским пранародом, жившим в то время в Арктике /Заполярье/на севере Сибири, однозначно были группы именно праславян, говоривших именно на прарусском языке» [1:23]. Итак, прарусский язык – это древний русский язык, в отличие от современного русского языка как праязыка других народов. – Как-то опять трудно уловить логику. «Расселение «праславян» (или людей, говоривших именно на том праязыке, на самом прямом наследнике которого говорим сегодня мы, шло вдоль берегов Балтийского моря на запад и вдоль рек на юг» [1:25]. Но если праславяне говорили на прарусском языке, то почему они названы праславянами, а не прарусскими? И если современный русский язык является наследником прарусского, то почему современный русский язык считается праязыком? Опять прарусский язык или русский праязык оказывается дедушкой самому себе.  

    «Те, кого мы сегодня называем славянами/словенами (=те, кто «может говоить» = знает словеса – в противовес «немцам» = «немым») [1:24]. Это – точка зрения XIXвека, и только русская. Немецкие исследователи пошли дальше: (склавяне = склавы = рабы), а я еще дальше: соколовяне (тотем – сокол) – скълавяне-склавяне-славяне [4]. Замечу, что эта этимология мною была опубликована за 8 лет до книги [1]. Это и есть мой эволюционный подход.

    «(Согласно славянским былинам начало и европейским, и азиатским индоевропейцам – в том числе, например, мидянам и хеттам – дал некий Ван (Иван/Ян/Иоанн/Йохан), женившийся на дочери Святогора Мери.

    От Вана /Ивана пошли славяне/венеды позднее ставшие «венедами/вандалами»), а от Мери /Марии – племена финские (меря, мар-ийцы, мор-два и пр.)» [1:26]. Любой специалист по фольклору скажет, что прямое выведение этимологии современных слов из мифов и легенд вряд ли возможно. Это всё равно, что имя шекспировского Яго выводить из имени фольклорной бабы Яги. Из Малой Азии, с Арарата

    Однако странно, что при этом А. Драгункин оставляет в стороне имена русских богов, которые действительно могли повлиять на происхождение ряда слов, например, имя бога Яра – на слово «арии», или имя богини Мары – на женское имя Мария. Хотя один такой пример имеется: «сестра Вана – Майя Златогорка, родила сына Коляду, который дал людям «Звёздную книгу» и «Колянд-арь» [1:26]. Точнее было бы сказать, что Коляда дал «колядарь», однако, русский звук «Я» в западных языках передавался через –ЕН.

    «Сам Ван пришел из Малой Азии, с Арарата и было это (по легендам) около 10 000 лет назад. Именно там – у Арарата – помещают прародину венедов Геродот и Страбон. Кроме того, в этих легендах Вана отождествляют с Ноем» [1:26]. Возникает вопрос, откуда у греков были датировки?

    У Драгункина складывается определенная последовательность расселения потомков славян: «Последовательность расщепления протославян, выходивших с Севера, была – видимо – такой:

    Из массы протославян сначала выделились индоарийцы, (это те, кто ушли в Персию и Индию) и предки анатолийских народов (это те, кто ушли в Малую Азию) – хетты, ликийцы, лувийцы и т.д. Затем наступила очередь угро-финнов, тюрков и семитов. Потом – балтов. А потом уже из протославянской массы стали выделяться протогерманцы, древние италийцы с иллирийцами – с ними же этруски и кельты» [1:28].

    Я никак не буду комментировать этот пассаж: таково мнение Александра Драгункина (мои представления – иные).

    Далее идут примечания автора. «Лживая «мировая история» говорит, что первое упоминание о славянах датируется VI веком нашей эры, но вот вам 5 интересных и великих конкретных фактов из их якобы «несуществовавшей» – и сравнительно недавней – истории (к счастью, зафиксированной современниками.

    По какой-то «неясной» причине наши школьники ничего не знают ни об одном из этих эпизодов отечественной истории именно в этом контексте:

    а) в 520-530 годах до нашей эры великий Кир, завладевший к тому времени уже почти всем (тогдашним) миром, двинул свою армию против скифов и массагетов (=еще более близких «родственников» праславян – был наголову разбит ими и казнён;

    б) в 512 году (до нашей эры) не менее великий Дарий решил повторить эпопею Кира – и бежал от праславян-скифов, бросив свою армию и едва спасшись сам;

    в) в 335 году до нашей эры Александр Македонский пошёл на гетов и на скифов. Гетов он победил и разогнал, но на скифов дальше идти не решился. А когда в 332 году наместник Александра во Фракии Зопирион всё же вторгся в Скифию, то был разбит скифами и погиб сам. После этого Александру Македонскому ничего не оставалось, как жениться на скифянке Роксане/Оксане (Русане) из Согдианы. При этом даже свадьбу Александр сыграл по арийскому (скифскому) обряду;

    г) в 57 году до нашей эры сам Юлий Цезарь потерял весь свой флот в битве с венедами (= с конкретными славянами) на Балтийском море. Правда, Гай Светоний Транквилл говорит, что флот был потерян не именно в битве, а в результате бури, но … это было крупнейшим поражением Цезаря за всю его жизнь. (по Асову);

    д) по данным известного учёного профессора Классена более 20 славян были императорами на римском престоле – среди них такие известные личности, как Юстин I, Клавдий, сам Юстиниан, Юстин II, Проб, Максимиан, Валентиниан, Диоклетиан, Константин-Хлор.

    Юстиниан – это тот самый римский император (= славянин!), по имени которого назван известнейший судебный кодекс, построенный на основе славянского (!!!) права + И в 680 году на VI Вселенском Константинопольском соборе заседали и подписывали документы славянские епископы (!) + Известный английский историк Говард Рид доказал, что и сам король Артур, хозяин Круглого стола, и предводитель рыцарей, искавших Святой Грааль, был славянорусом.

    Вот так-то!!!

    А по М.В. Ломоносову и Е.И. Классену все знаменитые нарды древности – этруски, египтяне, финикийцы, карфагеняне, бактрийцы – славянского происхождения (по О. Виноградову)» [1:27-28].

    Подборка фактов интересная, однако А. Драгункин оказался не в курсе того, что все эти даты – вымышленные, весьма удревнённые (так, например, Александр Македонским родился реально в 851 году н.э. и был на 51 год моложе Рюрика.  

    Второе примечание о русском осмыслении слова «славяне» я опускаю, поскольку на мой взгляд оно берет только позднюю часть фонетической эволюции этого слова.

    Третье примечание. «Но для меня – в принципе – вообще не важно, кто и куда когда-то переселялся, так как всё равно никуда не деться от факта того, что именно русский язык основан на 4-5 ПЕРВИЧНЫХ звукоподражательных корнях!!!» [1:31].

    А это уже напоминает теорию Николая Яковлевича Марра, где основой языка также являлись 4 пракорня. Но, насколько я понимаю, сами корни тут иные.

    «Восстановление русских прапракорней было для меня интереснейшим делом (вот пример одной из таких реконструкций: ог-онь – в-ог-онь – пек-ло – fuoco – huego)» [1:31].

    Возникает вопрос: как именно А. Драгункин производит такую реконструкцию. – На мой взгляд, слово ОГОНЬ состоит из приставки О- и корня ГОНЬ, это – производное от глагола ОГОНЯТЬ. Иными словами, это – ОТГОНЯЛКА для хищников [2]. А корень ОГ придуман А. Драгункиным, видимо, по аналогии с другими словами.

    Четвёртое примечание: Врач-психиатр из Санкт-Петербурга пишет: «Александр Николаевич! Я сам написал книгу по филологии, поэтому – и как автор, и как психиатр – согу смело сказать, что «5 сенсаций – книга» лечебная» [1:31]. Полагаю, что это – не совсем комплимент: автор её писал, как книгу учебную.

    Вторая глава, об истинных функциях и миссии России в этом мире.

    «Смысл существования России, видимо, не в том, чтобы стать владычицей всего мира – каждый раз, когда она приближалась к этому, случался катаклизм» [1:32]. К сожалению, ни Драгункин, ни современная историческая наука не знает о том, что держава Рюрика включала в себя весь Земной шар, то есть была именно владычицей мира, причём не год и не два, а более 330 лет. И никакого катаклизма после этого не произошло – лишь Рим постепенно методично отвоёвывал у нее Западную Европу.

    «Горбачёв и Ельцин не развалили империю – они, возможно, спасли Россию» [1:33] – Сомнительный тезис.  

    «Так случайно ли что именно русские (в том или ином «лице») – а позднее именно Россия – много раз «спасали» мир, останавливая ВСЕХ всемирных узурпаторов и (либо силой, либо самим фатом своего существования) препятствуя созданию (или сохранению) мировых империй. То есть, именно славяне давали (или оставляли) миру возможность разноплановости его развития.

    Так случаен ли факт «спасения мира» (пра-)славянами несколько раз (Кир, Дарий, татары, Наполеон, Гитлер), и каждый раз, когда появлялся очередной узурпатор? Закономерность? А может быть, это и есть функция России? – «Регулятор» всего мира. «Стабилизатор» всего мира» [1:33-34].

    На мой взгляд, философия истории не может быть представлена столь поверхностно. Например, с точки зрения США Россия вовсе не «спасала мир» от Гитлера, а была одним из союзников США. Это я к тому, что позиция каждой страны должна быть проанализирована и вывод сделан ка основе учёта многих данных. Хотя сама точка зрения мне представляется довольно симпатичной.

    «Возможно, функция, миссия России как раз и состоит в том, чтобы быть орудием «высшего промысла» в реализации какого-то его замысла в отношении нашего мира. В т ом, чтобы не дать миру становиться унифицированным, однообразным, чтобы помогать ему сохранять его разнообразие. В том, чтобы не давать никому возможности получения такой власти, которая не можетне должна!) принадлежать одному человеку или одному народу?» [1:34]. – Здесь А. Драгункин решил пофилософствовать на тему «высшего промысла», о которой он никогда прежде не говорил. Правда, пока это только симпатичное предположение. Однако, если развить эту мысль дальше, то автор должен признать, что высокая духовная миссия России вытекает из высокой духовности ее народа, которая зародилась еще во времена ведизма. Но об этом в наши дни говорить не принято, поэтому предполагаемая «высокая миссия» России оказывается повисшей в воздухе. Ибо сейчас духовность России принято связывать только с христианством.  

    И далее следует удивительное понимание русскости: «Русские – это те, кто не уезжает из России (имея эту возможность!) из непонятных им самим соображений, те, кто остаётся здесь потому, что чувствует свою принадлежность к чему-то, свою причастность к неосознанному «большому», чувствует потребность в себе со стороны высших сил для выполнения какой-то высшей и постоянной миссии» [1: 34-35]. Драгункин не допускает, что, даже имея возможность уехать из России, человек может не иметь потребности: (чужой язык, проблемы с получением работы за рубежом, проблемы проживания и т.д.). Так что «русскость» такого человека (по Драгункину) вытекает просто из нежелания получения человеком проблем на пустом месте при переезде за границу.

    «Россия – это горнило человечества, его созидательный (а не испытательный!) полигон. В этом горниле выковываются люди, способные участвовать в реализации данной функции на этом полигоне отбираются те, кто способен думать о мире в целом и самоидентифицировать себя (даже неосознанно!) как часть некоего оперативного отряда…» [1: 35]. – Красивые слова! Только опять: какой процент людей в России считает себя частью оперативного отряда?

    «Россия была и остаётся центром мира. Отсюда вышло человечество ... Она остаётся и хозяйкой мира, потому что только она – заручившись участием Индии и Китая – может обрушить всю искусственную мировую финансовую систему, отказавшись принимать американскую зелёно-серую бумагу как универсальное покрытие…» [1:35]. Под этим выводом хочется подписаться, хотя могущество России заключается не только в отказе от американского доллара.

    Глава третья.

    О русском языке как об инструменте познания реальности.

    «Если мы достаточно умны, чтобы предположить, что всемирная история была «переписана», то имеем ли мы право предполагать, что ее «переписчики» (и их заказчики!) были глупее нас? – Конечно же, не имеем» [1: 37].

    Понятно, что, когда история переписывалась (XV-XVI вв. н.э.), ее «умные» переписчики полагали, что, убрав все источники из монастырей и городских библиотек, они избавились от всех следов былого величия Руси эпохи Рюрика, однако они не предвидели, что через несколько веков появится археология, которая будет откапывать следы этой самой всемирной русской культуры. Правда, пока археологи приписывают эти находки тем этносам, которые проживают на данной территории, однако всё это до поры, до времени. Однако, четно говоря, эти фальшивомонетчики от истории у меня ни малейшего уважения не вызывают, будь они самыми значительными умниками-разумниками своей эпохи.

    «А почему бы не предположить, что «они» этими «неточностями» намеренно сквозь века указали нам на факт фальсификации?» [1:37]. – Полагаю, что никакой намеренности в действиях фальсификаторов не было. Просто заранее учесть появление новых наук, которых до сих пор не было, весьма сложно.

    «Язык является единственным на самом деле независимым «инструментом», с помощью которого мы можем познавать реальность и реалии прошлого…» [1:37]. Полагаю, что это утверждение – иллюзия. Филология и лингвистика так же подвержены политическому воздействию, как и историческая наука. Однако если действовать вне политической матрицы, то эпиграфическое исследование найденных археологами артефактов может привести к гораздо более полной картине древнего мира, чем язык.

    Однако я не хочу противопоставлять одни методы другим, а напротив, пытаюсь соединить исследования языка и археологические артефакты совместно – там, где это возможно. И для доказательства Драгункин приводит 5 примеров (из многих).

    1)«В русском (и только в русском !!!) языке имеются 4 слова, связанные с процессом стирки – и все они абсолютно чётко демонстрируют нам все возможные стадии этого процесса, его различные «техники» существующие в древности – то есть, по этим словам мы можем видеть, КАК это желалось: «мыть» – от слова «бить» (то есть, бельё били) – звуки «м-» и «б-» очень часто взамозаменяются; «с-тир-ать» – от слова «тер-еть» (его тёрли); «прачка» – от слова «прать» (попирали ногами); «по-лоск-ать» – от слова «п-леск-ать» (в воде)» [1:38]. Здесь Драгункин обращает внимание на то, что для каждого фрагмента стирки белья имелось своё русское слово. Вероятно, другие языки некоторые фрагменты этого процесса заменяли заимствованными словами.

    Собственно говоря, об этом он и повествует: «В европейских же языках имеется только по одному (причём заимствованному у нас же!) слову для передачи понятия «стирать» (в романских, например, «laver/lavare» с русским корнем «лав/лив» [«плавать», «ливень» и пр.], в английском «wash» [= искажённо-урезанное русское «по-лоск-ать» и пр.]» [1:38].

    Попробуем разобраться в этих примерах. Так, замена звуков «б» и «м» практически не встречается, и словам: брать, брат, Бог, бритва, бег, бодрый, бутылка, барабан, бабло, белый, белка, бурый, беспечный, безалаберный, берег, берёза и т.д. не соответствуют вообще никакие осмысленный русские слова: мрать, мрат, Мог, мритва, мег, модрый, мутылка, мараман, мамло, мелый, мелка, мурый, меспечный, мезаламерный, мерег, мерёза и т.д. И наоборот: словам: морковь, милый, мужчина, мокрый, метаться, мазать, мечтать, мир, музыка, смеркаться, медь, мёд, малыш не соответствуют также никакие осмысленные русские слова: борковь, билый, бужчина, бокрый, бетаться, базать, бечтать, бир, бузыка, сберкаться, бедь, бёд, балыш.

    Далее: слово «прать» для стирки в наши дни не употребляется, хотя используется производное слово «прачечная». Иначе говоря, Драгункин берет не современный срез русского языка, а русский язык в его истории, однако не делает того же самого в отношении западных языков. Понятно, что в наши дни с применением машинной стирки весь арсенал слов для обозначения отдельных ее фрагментов утрачивает актуальность, так что современный срез языков не показателен.

    А сопоставление английского слова «wash» с русским корнем «лоск» представляется натянутым. Ибо в английское слово «water», возникло из русского слова «вода», а не из слова «ладья». – Подытожив, получаем вывод: Драгункин опирается на странные соответствия между звуками разных языков, которые, похоже, он сам придумал.

    2)«По русскому слову «бороть-ся» мы можем увидеть саму «технику» этого вида состязаний, так как данное слово произошло от слова «брать-ся» – то есть, русские «брались» друг за друга, тогда как англоязычные, например, предпочитали «бить-ся» = «fight» (тоже наше слово, ведь «б/п-» и «ф-» в начале слова часто чередуются» [1:38].

    На мой взгляд, и в этом примере соответствие тоже не совсем верное, ибо древний корень будет БО-, отчего мы имеем слова: бо-й, бо-йня, бо-ец, бо-рец, бо-рьба, бо-роться. В другом слове древний корень будет БР-, например, бр-ать, у-бр-ать, за-бр-ать, бр-ат, И слово «браться» имеет смысл: «брать друг друга» (например, за грудки), что может означать не только начало боя, но и простую угрозу, не переходящую в борьбу. Что же касается английского слова «fight», то оно скорее соответствует русскому слову «пих-ать». – Вывод: у Драгункина мы видим очень приблизительные (грубые) фонетические соответствия между словами разных языков, а отсюда – искажение смысла.

    3)«Русское слово «казнить» произошло от звукоподражательного пракорня «кес/кир» (= от «К-р-р-р» - «резать», например, «кос-ить», «се-кир-а», «кр-ом-сать» и пр.). Отсюда сразу видна и тогдашняя «техника» казни: «от-к(е)р-ом-сание головы» [1:38-39]. – А здесь сомнение возникает в каждом из утверждений. Первое: якобы существует звукоподражание «к-р-р=р» со смыслом «резать». Однако, ни нож, ни ножницы, ни топор таких звуков не издаёт. Более того: слова, содержащие согласные звуки «кр» никак не связаны со смыслом «резать»: крик, кричать, красить, краска, крамола, крюк, крендель, крепость, кривой, красота, круг, кружка, кречет, красть, крапинка, укроп. Так что подражать в виде звуков «кр» нечему и незачем, ибо они не передают смысл резания.

    Слово «косить», возможно, имеет древний корень «СЕК/СИК-», то есть, «ко-сик-ть», что означает «сечь совместно» (за косарём ложатся ровные дуги скошенных растений), а вовсе не корень КОС-. Тот же древний корень «СЕК-» мы видим в слове «сек-ира», а вовсе не корень «КИР-». Что же касается слова «кромсать», то он означает «отделять кромку».

    Как видим, тут ни одно объяснение Драгункина не подходит.

    4)«Русское слово «у-бить» также прямо указывает и на способ умерщвления, так как оно явно происходит от слова «бить» (= «за-бить», «до-бить», «при-бить»), тогда как, например, английское «kill» само произошло уже от русского «кол-оть» [1:39].

    Иначе говоря, русский вариант показывает способ умерщвления без использования оружия, тогда как английский язык предполагает наличие колющего оружия, пики. Что говорит о более позднем появлении английского языка по сравнению с русским.

    У Драгункина вывод иной, как бы русский смысл – прямой, а английский – косвенный. Однако смысл слова «заколоть», как представляется, столь же прямой. Так же, как и зарубить, зарезать, задушить, утопить, отравить и т.д.

    5)«Русский язык помогает восстанавливать и истинный смысл «иностранных» слов. Возьмём, например, итало-французское слово «belmondo/beaumonde» («бомонд») и слово «бельэтаж». Французское слово «beau» значит «красивый», и это – форма мужского рода слова «belle» (= итал. «bel-») = «красивая). То есть, получается, «красивый свет» (всё, вроде бы, нормально!), – но тут выплывает еще и полный бред типа «красивый этаж» = бельэтаж («Не пришей кобыле хвост!»).

    И всё в очередной раз становится на свои места, как только мы понимаем, что в этих словах «bel-» это обычное заимствованное русское слово «полу»: «bel-mondo» = «полусвет», и «bel-etage» = «полу-этаж»! Причём «etage» – это тоже славянское слово («dach» – крыша [польск.])»[1:39]. Это объяснение Драгункина действительно интересно, однако польское слово Dachзаимствовано из немецкого языка, то есть, оно не славянское по происхождению.

    Обращение к читателю.

    «3 обязательных условия «сходства/соответствия»: 1) сходство звуков (то есть, постоянные соответствия/чередования близких согласных в словах [родственных языков], имеющих одинаковый или близкий смысл;

    2) Сходство корней; 3) Сходство смысла» [1:40].

    На мой взгляд, древний русский корень состоял из полноценного слога (согласный + гласный) а два согласных представляли собой два соединённых корня, то есть, следующую ступень развития слова. Так что исследования Драгункина касаются не самой ранней ступени древнего русского языка, а отсюда и неполное соответствие в его сравнениях русского языка и западных языков.

    Понятно, что в одной статье трудно сделать анализ всей книги, однако я остановлюсь на этих первых 40 страницах и, прежде чем выносить предварительное мнение о книге, послушаю мнение о её авторе других читателей.

    Отклики на творчество А. Драгункина.

    Сначала я рассматриваю сайт «некомпетентность» [5]. Вот его текст о Драгункине: «В 1998 году создаёт «сенсационную методику» изучения английского языка. На сайте автора говорится о том, что она «коренным образом изменила всю систему преподавания иностранных языков (и не только английского!). Можно сказать, что все существующие ныне методики (в том числе и авторские) созданы на базе «методики Драгункина» и под влиянием его взглядов и работ».

    Она заключается в отказе от традиционной системы знаков для транскрипции, которая основана на латинском алфавите, и используется для изучения правил чтения иностранных слов. Взамен автор предлагает русскоязычную транскрипцию. Например, вместо традиционной транскрипции слова bicycle (велосипед) - |ˈbʌɪsɪk(ə)l| - «байсикэл».

    Также Драгункин предлагает «51 формулу английской грамматики». Три ключевых правила Драгункина:

    - в любом предложении всегда должен быть глагол;

    - слово, которое изменили один раз, изменять больше нельзя;

    - действующее лицо можно обозначать только личными местоимениями.

    Критики методики Драгункина отмечают неадекватность используемой транскрипции и неумение учеников использовать выученные грамматические конструкции в речи.

    Александр Драгункин утверждает, что русский язык является мировым праязыком. На своём сайте автор даёт аннотацию к собственному «бестселлеру» - книге «5 сенсаций»: «Выдвинул, высокопрофессионально обосновал и довёл до уровня аксиомы поистине революционную научную гипотезу о том, что прародиной английского, немецкого, шведского, латыни, французского, испанского, (древне-)греческого, польского, литовского и всех других европейских (и многих азиатских, включая персидский и даже санскрит!!) языков является древняя Русь!».

    «Доведение до уровня аксиомы» происходит следующим образом: на иностранное слово придумывается созвучное русское и строится ассоциация для запоминания с соответствующей фонетической формой. Например, из измышлений автора:

    - «предки англичан — выгнанные из России – уголовники, что доказывается «родством» сходных по смыслу слов house и «хаза» , mail и «малява»».

    - латинское femina и английское woman произошли от русского «вумный» (умный), поскольку женщина должна быть «умным элементом в семье»;

    «Не удивляйтесь, и «доллар», и «вагина», и «цезарь», и «фараон» - всё это слова русского происхождения…» - предупреждает автор.

    «Если коротко, то доллар - это доля. Кстати, по-польски доллар будет «долец» - это производное от слова «доля» (в книге «Пять сенсаций» размышления Драгункина на эту тему занимают шесть страниц.). Русское происхождение можно обнаружить и в «пенни», и в «марке»».

    Автор неоднократно подвергался критике со стороны учёных в связи со своей концепцией русского языка как первого в мире. Комментарий Валерия Ефремова, кандидата филологических наук, доцента кафедры русского языка РГПУ им. А. И. Герцена:

    «Опасность книги не в том, что она написана по-дилетантски: в ней нет ссылок на научные источники, не упомянут ни один этимологический словарь, термины употребляются не в своих значениях, а примеры, иллюстрирующие те или иные научные понятия, не имеют к последним никакого отношения. Опасность и не в том, что она бездоказательна и не демонстрирует ничего, кроме неумелого жонглирования плохо понимаемыми фактами, надерганными из разных языков (Драгункин, например, без тени смущения выводит латинскую «потенцию» из русской «потуги», совершенно забывая о правилах словообразования). Наконец, опасность книги даже не в том, что она иллюстрирует то, как легко и беззаботно можно комбинировать все со всем, как легко и весело написать «научный» труд и прославиться (книга нашпигована ссылками автора на самого себя и на его многочисленные электронные адреса). Опасность данной книги в другом. Человек, который называет себя ученым, пытается выдвинуть в виде национальной идеи безумную, научно ничем не обоснованную гипотезу о том, что "наши предки были НАЧАЛОМ всего" и что все языки мира произошли от русского. А в конце книги приводит русско-этрусский словарик собственного сочинения».

    Понятно, что всё-таки гипотезу о том, что русский язык был наиболее древним, (на мой взгляд, абсолютно верную) следует доказывать, исходя не из современного русского языка, а из древних текстов. Чем я и занимаюсь последние 20 с лишним лет. Иначе, да еще проведя весьма грубые сопоставления (для лингвистов это – что ножом по сердцу), здравая идея становится посмешищем в её карикатурном исполнении.

    Что касается методики изучения английского языка, то, возможно, она ускоряет процесс обучения, однако наталкивает на ложные сходства между русскими и иностранными словами и, что не менее важно, не позволяет пользоваться привычными словарями, которые предлагают точное чтение иностранных слов с помощью фонетической транскрипции. Ученики Драгункина ее не знают, а предложенное им русское написание иностранных слов даёт очень приблизительное их звучание.

    Отзыв Маевского [6]: «Конфуций сказал: учишься без размышления – ничего не поймёшь, размышляешь без учения – всё не так поймёшь. Справедливость этого афоризма, особенно его второй половины, демонстрируют нам интеллектуальные приключения (а вернее было бы сказать, похождения или авантюры) целого ряда, в общем-то, незаурядных и весьма талантливых людей, многие из которых заняли в истории науки заметное, хотя и не всегда респектабельное место – как, например, академики Н.Я. Марр с его «новым учением о языке» или А.Т. Фоменко с его «новой хронологией». К счастью, научное сообщество выработало для распознания у своих членов подобной склонности к авантюризму неплохие методы – но, к сожалению, эти методы не всегда удаётся применить.

    Опознаётся вышеназванное свойство характера прежде всего благодаря плохим манерам его обладателей: как правило, эти люди не просто одержимы сверхидеей, не только страдают завышенной самооценкой, но и агрессивно отказываются принимать во внимание устоявшиеся научные взгляды; в худшем же случае они с этими взглядами просто незнакомы.

    В современном российском востоковедении к таким нескромным самопровозглашённым гениям относится в первую очередь, как нам кажется, филолог-арабист Н.Н. Вашкевич – специалист в целом несомненно опытный и заслуженный. Свои необщепринятые идеи он изложил в нескольких книгах научно-популярного жанра. Он считает, например, что «все языки произошли из одного – протоязыка, языка Адама и Евы, то есть арабского» («За семью печатями», изд. 2, М., 2004, стр. 145). Вообще же всё устройство мира определяется, по его убеждению, структурой двух особых, избранных языков, которые он называет «системными языками мозга». Это русский и арабский языки. Интересно, почему именно эти два? Может быть, просто потому, что автору концепции они известны лучше прочих? И как тогда быть с богатыми традициями сравнительно-исторического языкознания? Марр уже пытался их дискредитировать – не удалось. Но, может быть, не всё потеряно?

    В самое недавнее время клуб ориенталистов, измышляющих «нестандартные» лингвистические гипотезы, пополнился и японоведом: в 2005 году в Санкт-Петербурге вышла книга А.Н. Драгункина «Происхождение японского языка. Русско-японский учебный этимологический словарь», на обложке которой красуется типичная для подобной литературы автохарактеристика: «МИРОВАЯ СЕНСАЦИЯ!!!» (именно так, заглавными буквами, что в обиходе интернет-диалогов неизменно интерпретируется как громкий крик). Если этимологии Вашкевича настораживают, то этимологии Драгункина прямо-таки поражают своей невежественностью. Так, японское слово hi-bachi ‘жаровня для локального отопления жилых пространств’, букв. ‘огне-миска’, он сопоставляет с русским словом печь, но при этом с трогательной наивностью усматривает родство между печь и bachi, а вовсе не между печь и hi (в древнеяпонском pi, и это последнее родство давно отмечено лингвистами), между тем как корень bachi, по хорошо известной (но только не этому автору) и легко проверяемой теории, возводится к совсем другому слову другого языка – к санскритской лексеме со значением ‘миска монаха для подаяний’ (стр. 34, 45). Кстати, Драгункин тоже полагает, что все языки мира произошли от одного языка – только не от арабского, а от русского.

    Можно лишь порадоваться тому, что такие книги выходят и что никто не обращает на них особого внимания. Что они не подвергаются публичному шельмованию и не навлекают на своих авторов никаких репрессивных акций – нам ли в России не знать, как всё могло бы быть в других условиях. Чудаки безобидны и в чём-то даже симпатичны. Вот только студентов жалко. Они-то не сразу разберутся, кто несёт им истину, а кто ахинею. Поэтому профессиональный разговор о графомании в науке всё-таки не бесполезен».

    И здесь я тоже могу согласиться: в свой адрес Драгункин отправляет только хвалебные эпитеты, причем явно завышенные и по оценке и по количеству, тогда как ссылок на конкретные работы конкретных авторов у него нет и возникает впечатление о том, что он вообще не знаком со спецификой научных работ, хотя хочет внести вклад именно в науку.

    Сайт Николая Старикова [7]. «Евгений С. • 5 лет назад. «Курс обучения английскому языку у Александра Драгункина очень хороший». - Алексей • 5 лет назад. «Книга мне не понравилась. Такое чувство что когда читаешь эту книгу то тебя пытаются зомбировать. Правда такой не бывает. В общем не советую читать». - Vyacheslav737 • 6 лет назад. «Я не филолог и поэтому судить о правильности изложенных Драгункиным теорий не могу. Но книга сама по себе очень интересная, она заставляет задуматься. К тому же учить английский по Драгункину, при прочих равных условиях, действительно легче. Английский язык становится ближе и поэтому запоминается лучше».

    Андрей Николаевич • 6 лет назад. «Изучаю английский по методу Драгункина. Хороший подход к пониманию языка. Четкость подхода. Драгункин - молодец!» Игорь • 6 лет назад «Александр Драгункин - молодец. Уважаю! Настоящий филолог, который докапывается до сути, и пишет об этом в книгах. Не стандартно мыслит - ДА! Но русские люди тем и отличаются от остального мира. Советую почитать».

    Так что здесь больше положительных оценок, чем отрицательных. Но от кого? – От тех людей, которые хотят научиться не ГОВОРИТЬ по-английски, а ПОНИМАТЬ английский печатный текст. Для них особенности фонетики и тонкости грамматики не слишком важны, и тратить лишнее время на освоение всех этих тонкостей они или не могут, или не хотят. Поэтому подход лингвистов один – наиболее строгий, а подход обычных ПОТРЕБИТЕЛЕЙ АНГЛОЯЗЫЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ по специальности, или НОВОСТЕЙ – другой. Так что начальный, средний и высший уровень освоения иностранных языков, как показал А. Драгункин, могут строиться на разных принципах.

    Валентина • 6 лет назад. «Хотелось бы заметить интересную тенденцию, которая возникла с начала Перестройки-90-х: как-то независимо друг от друга, но почти одновременно разные люди в нашей стране неожиданно и вдруг стали внимательно всматриваться, вслушиваться в наш родной язык, и поражаться его открытиями. Русский язык начал для многих оживать и разворачиваться в ширь и в глубь. Может это возникло как реакция на стремительную колонизацию нас западной культурой, от которой быстро наступило отвращение. И тут неожиданно осепительно засверкал наш русский язык! А по поводу программы Задорнов-Гордон получила истинное удовольствие: даже в обкромсанном варианте. Хозяином и победителем, несмотря ни на какие потуги Гордона, был, безусловно, Задорнов-как и не пытались перебивать его и его сторонников Гордон и иже с ним! Но какая злоба и ненависть всё время заливали глаза Гордона! Даже странно было, как же тяжело жить с такой злобой. Но, Браво Задорнов, Драгункин, Чудинов, Ножкин, Джигурда!!!»

    Этот отклик я вначале хотел оставить без комментариев, однако всё-таки я хотел бы пояснить Валентине, что всматривались люди в русский язык и ранее, но возможности опубликовать свою позицию не было никакой. А теперь появились частные издательства.

    На этом раздел откликов я хотел бы завершить, и перейти к обсуждению.

    Обсуждение.

    В отличие от филологов, у меня к Драгункину скорее положительное, чем отрицательное отношение. Хотелось бы напомнить, что в школе мы узнаём, что число «пи» = 3, 14. Однако его можно округлить и до 3, и тогда ошибка составит 0, 14. Н можно округлить, как рассказывал Задорнов о законе одного из штатов США, до 4, и тогда ошибка увеличится до 0, 86. В этом отношении я бы хотел напомнить один из эпизодов моей преподавательской деятельности.

    Тогда меня пригласили с кафедры философии, где я вёл философские дисциплины, на кафедру иностранного языка, чтобы я преподавал «философские» лингвистические дисциплины, такие, как социолингвистику и этнолингвистику, что я и выполнял в течение нескольких лет. Но однажды в весенний семестр заболел преподаватель английского языка младших курсов, и принимать экзамен у заочников нелингвистических дисциплин было некому. Попросили меня, и я, к своему удивлению, услышал, что заочники английское слово «женщина» читают как «воман», то есть, буквально. Более того, у некоторых студентов между строк английского печатного текста карандашом была записана русская транскрипция «вумен». Вот для них методика Драгункина была бы в самый раз. Ибо она отвечала уровню необходимости знания английского языка заочников неязыковых специальностей.

    Если воспользоваться математической аналогией, то чтение английского слова как «воман» соответствует приближению числа пи как 4, а чтение заочников как «вумен» или Драгункина, как «вумная» соответствует приближению числа пи как 3. Правда, первый звук читается не как зубно-губной русский звук «В», в как билабиальный, чисто губной «W». Это соответствует приближению пи=3,14.

    Что же касается требований лингвистов, то они учитывают, что не только первый, но и остальные английские звуки не вполне соответствуют русским. Это соответствует в математической аналогии представлению числа пи как 3,1415925636 …, что для практических целей более, чем достаточно.

    Так что судить деятельность человека следует по той цели, которую он перед собой ставит. Если вы хотите овладеть английским для свободного владения, то на курсы Драгункина идти не следует. Если же хотите быстро овладеть хотя бы приблизительным чтением и пониманием, то курсы Драгункина – это то, что надо.

    Совсем по-другому стоит вопрос этимологии слов. Запросов населения на такие курсы пока нет (иначе они бы существовали), а для студентов курса Драгункина его гипотезы о том, что все языки мира произошли от русского на том же уровне доказательств кажутся просто идеально доказательными.

    А поскольку Драгункин не утруждал себя изучением истории русской этимологизации, и не знаком с 4-томиком Макса Фасмера (уже не говоря о работах русских этимологов XVIII-XIX веков), то эти первоначальные собственные открытия его окрылили. Я выражаюсь еще сдержанно (у И.В. Сталина выражение было «Головокружение от успехов»). Такова участь всех, кто осваивает азы новых знаний, особенно самостоятельно.

    Так, например, в Государственной академии славянской культуры (ГАСК) я около десятилетия читал курс славянской палеографии. И на первых двух занятиях по глаголице, когда студенты начинали писать уже практически не глядя в азбуку, они были в полном восторге. Они тут же начинали мечтать, что шпаргалки они будут делать на глаголице. Но по мере перехода к более сложным тестам, особенно на хорватской глаголице, эта окрылённость исчезала, и приходило убеждение в том, что писать глаголицей – это труд, и немалый. И, разумеется, ни одной шпаргалки они не писали, и лишь один курс, самый активный, мне удалось раскачать на то, чтобы они сделали стенгазету с заглавием и статьями на глаголице – она провисела три года и стала дополнительным пособием для студентов, следующих за данным, курсов.

    Кроме того, мне пришлось рецензировать ряд самодеятельных этимологов, которые, поняв происхождение десятка слов, уже вызывались преподавать русскую этимологию другим людям. У них тоже продолжался период окрылённости. – Правда, у Драгункина он оказался обострённым, вылившись в неумеренные самовосхваления, и довольно продолжительным. Но на то, чтобы составить, по примеру Макса Фасмера, хотя бы трёхтомник (четвертый том ему добавил академик РАН О.Н. Трубачёв), его явно не хватит.

    Да и сам подход по объявлению древним корнем костяк из двух согласных неправомерен. Здесь уже приближение «пи равен 3» не годится, и даже замену на «пи равен 3,14» можно считать школьной, но не на уровне академической науки. И раньше я тоже считал начальными словами звукоподражания, однако теперь понял, что имеется более ранний пласт естественных звуков: стон, хохот, дрожь, удивление, крик при сильном ударе мяча (как у теннисисток), крик ужаса и т.д. Это я буду учитывать в дальнейшем.

    Влияние руницы на изменение слов.

    По правилам орфографии руницы, любой гласный звук изображался вертикальной палочкой. Обратимся к английскому слову «вумен». Тюрки, который заполнили русские земли будущей Германии, перешли на русский язык в этой области, но со своей фонетикой. Слово «человек» или «мужчина» будет там «ман» или «мэн», например, «туркмен», хотя первый смысл слова «ман» будет «Я» (да и по-русски косвенные падежи личного местоимения «Я» будет «МЕНя», «МНе», «МНой» и т.д.). Отсюда русское слово «замужем» вполне могло пониматься как «омужненная», то есть, ОМЕН. И если написанное руницей слово МАН/МЕН могло выглядеть, как МН, то слово ОМЕН вроде бы следовало написать, как IMН, однако в таком случае было неясно, как читать: АМЕН, ОМЕН, УМЕН, ЕМЕН, ИМЕН и т.д. И по правилам орфографии руницы в таких случаях одиноко стоящего гласного звука следовало использовать слог, начинающийся с согласного В. Так, для О – ВО, для И – ВИ и т.д. Следовательно, слово ОМЕН должно было иметь написание ВОМЕН, то есть, VМН. Но в тюркских языках О и У неразличимы, поэтому чтение подобной записи было как ВОМЕН, так и ВУМЕН. И победило второе чтение.

    То же самое и в именах собственных. Я уже неоднократно отмечал, что имя ОЛЕГ и ОЛЬГА есть просто записанное слогами руницы имя ВОЛК и ВОЛКА. Иначе говоря,VλГ иVΛГ, где первое начертание можно прочитать и как ВОЛК, и как ВОЛЕГ, и как ОЛЕГ, а второе – как ВОЛЬКА, ВОЛЬГА, ОЛЬГА.

    Кстати, и название великой русской реки, вероятно, вначале было ВЛАГА. Но оно записывалось первым способом, и после дословного чтения стало звучать, как ВОЛГА.

    Не исключено, что и название северной реки было СИНЕВА, поскольку вода отражала синее небо. Важно вот что: существовало указательное местоимение СЕЙ для мужского рода, СЕ – для среднего и СЯ – для женского, а также СИ для множественного числа. Но в рунице один и тот же знак был как для СИ, так и для СЯ, и в записи руницей слова СИНЕВА читатели могли прочитать его иначе: СЯ НЕВА, то есть, ЭТА НЕВА. И кусок прежнего названия реки стал её новым названием.

    Замечу, что и женское имя АСЯ в записи руницей могло быть прочитано, как ВАСЯ.

    Помимо неразличения гласных, руница не различала звуки З и Ж, обозначая их одним знаком. Отсюда надпись ЗЕРЬНОВ, то есть ЗЬНV могло быть прочитано и как ЗЕРЬНОВ, и как ЖЕРЬНОВ, а ЗАВОРОНОК – как ЖАВОРОНОК. Вполне возможно, что слово ЖОЛУДЬ первоначально звучало, как ЗОЛОТЬ, а ЖЁЛТЫЙ – как ЗОЛОТЫЙ (а само слово ЗОЛОТО – как ЗОЛА ТО, то есть, еще неостывшие жёлто-красные огоньки мелких уголёчков). Так же не исключено, что ЖАБА ВЪ вначале понималась, как ЗАБАВА, ЖБАН – как СБИВАН, ЖАРИТЬ – как ЗАЯРИТЬ, ЖУРЧАТЬ – как ЗАУРЧАТЬ, ЖИМОЛОСТЬ – как ЗИМОЛОДЬ, ЛУЖА – как ЛУЗА (ямка).

    Понятно, что могли быть и другие замены, однако я только начал исследовать это направление, а потому пока останавливаюсь только на этом.

    Заключение.

    Исследование творчества не вполне отвечающего строгим рамкам лингвистики человека иногда приводит к интересным выводам.

    Литература.

    1. Драгункин Александр, Образцов Александр. Вначале было слово. Русское. – СПб: умная планета, Андра, 2005. – 384 с. Источник: http://www.e-reading.club/bookreader.php/140236/Dragunkin_-_V_nachale_bylo_slovo._Russkoe.pdf

    2. Чудинов В.А. Идея Расширенного эволюционного словаря. Статьи и комментарии по этимологии слов русского языка. Издание второе, дополненное. – М.: Традиция, 3012. – 304 с., илл.

    3. [Шишков А.С.] Славяно-русский корнеслов. Язык наш – древо жизни на земле и отец наречий иных. – СПб, Фонд славянской письменности и культуры, 2005

    4. Чудинов В.А. Мировоззренческая основа названий славянских племен // Мир человека и человек в мире. Сб. ГАСБУ, М., 1997, с. 306-329

    5. «House» и «хаза», mailи «малява». Александр Драгункин, лингвист. Источник: https://nekompetentnostinet.ru/biografii/%C2%ABdollar%C2%BB,-%C2%ABvagina%C2%BB-i-%C2%ABfaraon%C2%BB-vsyo-eto-slova-russkogo-proisxozhdeniya%E2%80%A6%C2%BB.-aleksandr-dragunkin,-lzheuchyonyij

    6. Маевский Е.В., профессор. О графомании в науке. Источник: http://web.archive.org/web/20100823042300/http://www.iaas.msu.ru/res/lomo06/ecol/maevsky.htm

    7. Стариков Николай. 2013 год. 113 комментариев (на книгу А. Драгункина «Пять сенсаций»). 

Комментарии:

Сергей Шаншин
23.03.2017 23:03
В некоторых современных славянских языках можно найти употребление тех слов, как по прямому смыслу с очевидной этимологией, которые в другом славянском языке объяснить затруднительно. Мне хотелось бы узнать мнение Валерия Алексеевича о изображениях на иконах песьеголовых персонажей. Кто это, святой Кристофер, есть ли на этих изображениях неявные поясняющие надписи?
Сергей
24.03.2017 22:03
1.В малороском или, как сейчас говорят украинском, есть слово праты-стирать.Пральна машина-стиральная машина. 2. "...однако польское слово Dach заимствовано из немецкого языка, то есть, оно не славянское по происхождению". В том же малороском дах-крыша.С учётом того,что поляки ошепелявливают русские и малороские слова,что то мне подсказывает слово Dach они то же заимствовали у нас,точнее это дефективное дах.

Оставьте свой комментарий


Закрыть

Задать вопрос В.А. Чудинову